18 мая 2025 (в формате ВК-статьи)

Джон Р. С. Стэнхоуп. "Харон и Психея" (1883)

Интереснейшее занятие - сравнивать с Анненскими переводами из Еврипида другие переводы. Зачинатель этого дела - В. Е. Гитин, в статье к подготовленному им "Театру Еврипида" Анненского (2007). Других попыток не знаю.

Вот, например, одно из самых эмоциональных мест в трагедии 'Алькеста' - последние минуты жизни героини и её прощание с близкими. Иллюстрацией может служить картина англичанина Джона Стэнхоупа 'Харон и Психея' (1883). На сегодняшний день имеется ещё три стихотворных перевода, кроме Анненского. Приведу их в порядке появления и добавлю несколько замечаний. Они, конечно, - только читательские, непрофессиональные.

1. Алексей Фёдорович Мерзляков (1778-1830).

Отрывок из Альцесты, Эврипидовой Трагедии // Вестник Европы. Часть XXXVIII, ? 7, 1808. Подпись: Мрзлкв.

АДМЕТ

Альцеста, укрепись, спокойся! - О страданье!

АЛЬЦЕСТА (в изступлении)

Зрю адску ладию... Коцита зрю сверканье!
Харон передо мной!.. гремит свирепый глас:
"Что медлишь? поспешай! настал последний час!"...

АДМЕТ

О Боги!..

АЛЬЦЕСТА

Слышите? Скрыпят врата подземны!
Зияет грозный ад!.. зрю трон Плутона темный!
Там Дщери ужаса!.. там свисты лютых змей!..
Влекут!.. жестокие!... лишают мать детей!..

АДМЕТ

Пусть небо и земля сражаются со мною:
Тебя не отпущу! иль в Тартар за тобою!

АЛЬЦЕСТА (в изнеможении)

Простерлась вечна ночь! - хлад сердце обложил!
Не прикасайтеся... увы! лишаюсь сил!
Смерть! смерть! - где сын? - где дочь?
Мать бедну обнимите!
Благословляю вас!.. О Боги! сохраните
Нещастнейших сирот!

2. Произведения Еврипида / В пер. Е.Ф. Шнейдера. Вып. 2. Альцеста. М., 1890. Эпизод II. С. 41-42.

АДМЕТ

Приободрись, несчастная, меня не покидай,
Моли богов могучих пожалеть тебя!

АЛЬЦЕСТА (с остановившимся взглядом)

(Строфа II)

Двѵхвесéльную вижу я, вижу ладью.
Перевозчик усопших Харон*,
Опершися рукою на шест,
Меня кличет уже: 'Что ты медлишь? Скорей
Приходи! Уж и так задержала меня'.
Так меня он торопит, и сам торопясь.

АДМЕТ

Как мне прискорбно плаванье твое!
Несчастный, сколько я страданий выношу!

АЛЬЦЕСТА (так же)

(Антистрофа II)

Ведет кто-то меня - ты не видишь? - ведет.
Из-под черных смотрящий бровей,
Наделенный крылами Аид
Меня в царство усопших ведет:
'Что со мной хочешь делать? Пусти!'
Что за путь предо мною, несчастной, открыт!

АДМЕТ

Внушает жалость близким он, a мне с детьми
Всех боле, это горе общее у нас.

АЛЬЦЕСТА (приходя в себя)

(Эпод)

Пустите, пустите меня поскорей!
Дайте лечь: на ногах не держусь.
Смерть стоит предо мной,
И ложится на очи мне темная ночь.
Дети, дети, теперь уже нет
Вашей матери больше в живых.
Наслаждайтеся жизнью, родные мои!

(Опускается в изнеможении)

* Харон - грязный старик, перевозящий души усопших через реку подземного мира, за что он получал обол, монету, клавшуюся в уста покойнику.
<См. заглавную иллюстрацию>

3. Алькеста. Драма Эврипида. Перевёл с греческого стихами и снабдил предисловием 'Поэтическая концепция Алькесты Еврипида' Иннокентий Анненский. Перевод посвящается Е. М. Мухиной. СПб.: Тип. 'В. С. Балашев и К°', 1901.

Действие первое, Явление шестое

АДМЕТ

Приободрись, несчастная, не выдай!..
Властителей небесных умоляй!.. (пауза)

АЛЬКЕСТА

(С изменившимся от ужаса лицом молчит с минуту, только перебирая губами. Потом поднимает к небу тонкие, белые руки, приподнимается сама, глаза её расширяются. Она указывает вдаль)

Строфа

Уж вот они... вот... на воде...
Челнок двухвесельный, и там
Меж трупов Харон перевозчик.
На руль налегая, зовет он...
"Что медлишь? Что медлишь?" - кричит. -
"Торопись...Тебя только ждем мы... Скорее!"

(Из толпы служанок вырывается рыдание)

АДМЕТ

О, горе нам! Печальный этот путь.
Зачем себе сулишь? О, горе, горе!

АЛЬКЕСТА

(встает и берет Адмета за руку)

Антистрофа

Уводит... Уводит меня.
Не видишь ты разве? Туда,
Где мертвые... Пламенем синим
Сверкают глаза... Он - крылатый.
Ай... Что ты?
Оставь нас! В какой это путь
Меня снаряжаешь?.. Мне страшно...

(Рыданья усиливаются, переходя в истерический плач... Плачущих выталкивают, уводят, по знаку Адмета)

АДМЕТ

То скорбный путь... О, как теперь он детям
И мне тяжел!.. Печаль одна у нас... (пауза)

(Алькеста под влиянием своих болезненных видений покинула ложе. Теперь, когда галлюцинации оставляют ее, ослабелая она глазами ищет опоры. И наконец вся бледная припадает к Адмету, который держит ее, прислонив к своей груди, и молча ласкает ей волосы)

Молчаливая сцена, потом

АЛЬКЕСТА (тихо)

Оставьте, оставьте... меня...
Стоять не могу... Положите...
Аид надо мною...
Ночь облаком глаза мои покрыла...

(внезапная вспышка силы)

О, дайте мне детей моих, детей...

(Порывисто ласкает детей, которые с громким плачем прижимаются к ней, сидя на ложе, на которое Адмет её посадил)

Нет матери у вас, нет больше мамы...
Прощайте... Пусть вам солнце светит, дети...

(отстраняя детей, откидывается на ложе)

4. Еврипид. Алкеста. Перевод Вланеса. 2007; 2020-2022. http://evripid.com/portfolio/alkesta/

АДМЕТ

Бедняжка, поднимись! Не покидай ты мужа!
О милости взывай к богам властолюбивым!

АЛКЕСТА

Двувёсельную лодку на озере я вижу,
и перевозчик мёртвых, о шест облокотившись,
Харон, ко мне взывает уже нетерпеливо:
'Скорей! Чего ты медлишь? Беги скорее к лодке!
Нам нужно отправляться! Мы больше ждать не можем!'
Ты слышишь, как сердито меня он подгоняет?

АДМЕТ

Ужасно! Ты твердишь о плаваньи печальном!
Несчастная моя! Как тяжко мы страдаем!

АЛКЕСТА

Меня уводит кто-то! Меня уводит кто-то!
Ты что, не замечаешь? Уводит в царство мёртвых!
Из-под бровей тяжёлых Аид крылатый смотрит!
Что делаешь? Не надо! Пусти меня! Не трогай!
Оставь меня! О, боги! Какой же путь печальный
я ныне начинаю! Как тошно мне, как плохо!

АДМЕТ

Да, горек этот путь, в особенности мужу
и деточкам твоим, страдающим с тобою!

АЛКЕСТА

Оставьте меня! Оставьте меня!
Позвольте мне лечь! Нет силы в ногах!
Как близок Аид! Свинцовая ночь
подходит, ползёт мне прямо в глаза!

Итак.

Все четыре существующих перевода выбранной в трагедии Еврипида 'Алькеста' ситуации передают её содержание и смысл. Но, конечно, по-разному. В соответствии со временем написания и литературной эпохой.

В первом переводе применён рифмованный шестистопный ямб, невозможный в оригинале. Но надо помнить, что тогда греческая древность приходила в Россию в переложении римской античности  французским классицизмом. Поэтому неудивительно появление Плутона, римского Аида, и Коцита, также римской транскрипции водного объекта в греческой преисподней. Романтическую театральность текста укрепляют многочисленные восклицательные знаки и многоточия.

Почтенный автор добавил Еврипиду эффектные адские подробности: "скрып" ворот, "Дщерей ужаса", "свисты лютых змей". Однако они усиливают наглядность картины и, без сомнения, рассчитывались на впечатлительность тогдашнего читателя. Что ж, наверное, это работало, да и сегодня читается увлекательно. В Тартар Адмет, конечно, не собирался и был больше обеспокоен своим положением, но в начале XIX века он должен был выглядеть романтическим героем. Обращают внимание отсутствующие у Еврипида краткие ремарки о состоянии Альцесты.

О втором переводчике никаких сведений, к сожалению, найти не удалось. Кроме 'Альцесты' известен его перевод 'Ипполита' (1889). О том, что это был профессиональный филолог-классик, говорит его вводная статья к переводу и сноски в тексте. В стихах уже нет рифм, но краткие ремарки тоже есть, причём повторяется "изнеможение" для героини; возможно, автор перевода был знаком с попыткой Мерзлякова. Сноска о "грязном Хароне" объясняет иллюстрацию - картину Стэнхоупа, хотя она изображает другую сказочную историю. Адмет уже не герой эпохи романтизма, уже еврипидовский, эгоистичный и слегка боязливый. У Шнейдера совсем нет многоточий и заметно меньше восклицательных знаков.

В переводе Анненского самость проявляется уже с обозначения "действия" и "явления". Конечно, вопиющим является обилие ремарок и их многословие. Читая их, мы воспринимаем ситуацию глазами и воображением Анненского. Думается, что он не мог не изучить два предшествующих перевода, особенно Шнейдера, близкий по времени. Не воспринял ли Иннокентий Фёдорович многоточия от Мерзлякова? Позёрские восклицания Адмета "О, горе нам!" и "О, горе, горе!" заставляют вспомнить Семёна Семёновича Горбункова из фильма 'Бриллиантовая рука', в трусах и с похмелья упрекающего жену. Интересно, сознательной ли была эта нить к Еврипиду у режиссёра, или сценариста, или актёра. "Истерический плач", "болезненные видения", "галлюцинации", откидывание на ложе - это уже слова человека XX века, вдохнувшего воздух декаданса. Последняя фраза фрагмента, произнесённая Алькестой, - 'Пусть вам солнце светит, дети...' - сопоставима со строкой из собственного стихотворения Анненского 'Дети': "Солнца, люди, нашим детям!".

Современный переводчик Вланес, спустя столетие, постарался уйти от наносов Анненского и приблизиться максимально к Еврипиду. Собственно, потому и взялся его переводить. И потому у него совсем нет ремарок, максимально приближен к подлиннику размер стиха. Но тоже не обошлось без перебора: число восклицательных знаков чрезмерно, до трёх в строке.

Какой перевод выбрать, предпочесть? Не хочется этого делать. Лучше так и читать, по очереди и вместе. Для полноты понимания и Еврипида, и его представлений на русском языке.