Начало \ Написано \ А. Кушнер на телеканале "Культура"

Сокращения

Открытие: 15.04.2010

Обновление: 14.09.2016 

Александр Кушнер
Анненский Иннокентий. Чувство недосказанного

страница автора

Телевизионная программа (Россия, 2009).
"Был Иннокентий Анненский последним..."
http://www.tvkultura.ru/news.html?id=395968

Автор и ведущий Александр Кушнер.
Режисер Ольга Высоцкая.
Оператор Игорь Попов.
Стихи читает народный артист России Валерий Дьяченко.

'Для товарищей-филологов он не был ученым, а только талантливым лектором с досадными декадентскими вкусами, - писал о нем Михаил Гаспаров. - Для символистов он был запоздалым открывателем их собственных открытий: Брюсов и Блок в рецензиях высокомерно похваливали 'Тихие песни' как работу начинающего автора, не догадываясь, что он гораздо старше их обоих'.

Анна Ахматова считала Анненского единственным своим учителем, а Николай Гумилев называл его 'последним из царскосельских лебедей'. Свою единственную прижизненную книгу стихов Аннинский выпустил под характерным псевдонимом 'Никто'.

О поэте рассказывает и читает его стихи поэт Александр Кушнер.

Источник текста: http://www.tvkultura.ru/news.html?id=398932

Среди миров, в мерцании светил
Одной Звезды я повторяю имя...
Не потому, чтоб я Ее любил,
А потому, что я томлюсь с другими.

Иннокентий Анненский говорил: 'Поэзия лишь намекает на то, что недоступно выражению. Мы славим поэта не за то, что он сказал, а за то, что она дал нам почувствовать несказанное'. 13 декабря - в день 100-летия со дня смерти поэта - телеканал 'Культура' показал программу 'Был Иннокентий Анненский последним:' (начало в 15:40).

Рассказывает поэт Александр Кушнер:

'Иннокентий Анненский - один из самых загадочных и таинственных поэтов. Можно сказать, что в начале ХХ века у нас было два великих поэта - Александр Блок и Иннокентий Анненский. Но Анненский был никому не известен при жизни. Слава к нему пришла посмертно. При жизни он издал только одну книгу - 'Тихие песни' - в 1904 году под псевдонимом 'Ник. Т-о'. Между тем, наверное, без него не было бы ни Ахматовой, ни Мандельштама. Он был важен для Пастернака, Цветаевой и Георгия Иванова. Его читаешь, и ощущение, будто эти стихи написаны сегодня, так они тебе нужны.

Все стихи Анненского написаны в последние 9-10 лет его жизни. А ведь он родился в 1855 году. Он писал стихи и будучи молодым, но потом их уничтожил. Они ему не нравились. А занимался всю жизнь совсем другим. Он родился в Сибири, в Омске. Затем семья переехала в Петербург. Закончив Университет, стал директором Николаевской мужской гимназии в Царском Селе. Преподавал древнегреческий и латынь. Можно сказать, положил всю свою жизнь на перевод трагедий Еврипида. Также переводил современных ему французских поэтов. Писал статьи на педагогические темы. Среди выпускников его гимназии были Николай Гумилев, Николай Пунин - муж Ахматовой. Кстати, Пунин вспоминал, что его отец говорил ему: 'Странный у вас директор гимназии: едем мы с ним в Петербург, подъезжаем к городу, а он говорит - смотрите, какое ожерелье огней', - директору гимназии полагалось быть более сдержанным.

У Анненского очень много стихов о вокзале.

ТОСКА ВОКЗАЛА

О канун вечных будней,
Скуки липкое жало...
В пыльном зное полудней
Гул и краска вокзала...

Полумёртвые мухи
На забитом киоске,
На пролитой известке
Слепы, жадны и глухи.

Флаг линяло-зелёный,
Пара белые взрывы,
И трубы отдалённой
Без отзыва призывы.

И эмблема разлуки
В обманувшем свиданье -
Кондуктор однорукий
У часов в ожиданье...

Есть ли что-нибудь нудней,
Чем недвижная точка,
Чем дрожанье полудней
Над дремотой листочка...

Что-нибудь, но не это...
Подползай - ты обязан;
Как ты жарок, измазан,
Все равно - ты не это!

Уничтожиться, канув
В этот омут безликий,
Прямо в одурь диванов,
В полосатые тики!..

Я не знаю лучших стихов о вокзале. Когда я вспоминаю их, я еще вспоминаю французскую живопись, того же Моне с его 'Вокзалом Сен-Лазар'. Но это стихи не о вокзале, они о любви. 'И эмблема разлуки в обманувшем свиданье' - вот почему человеку так тяжко и горько.

В ВАГОНЕ

Довольно дел, довольно слов,
Побудем молча, без улыбок,
Снежит из низких облаков,
А горний свет уныл и зыбок.

В непостижимой им борьбе
Мятутся черные ракиты.
"До завтра,- говорю тебе,-
Сегодня мы с тобою квиты".

Хочу, не грезя, не моля,
Пускай безмерно виноватый,
Глядеть на белые поля
Через стекло с налипшей ватой.

А ты красуйся, ты - гори...
Ты уверяй, что ты простила,
Гори полоской той зари,
Вокруг которой все застыло.

И это стихи о любви. Как много в них сказано. Это стихи о любовной ссоре и примирении. Как замечательно введена прямая речь "До завтра,- говорю тебе,- сегодня мы с тобою квиты". Прозаику понадобилось бы несколько страниц, чтобы написать такой рассказ. Еще люблю эти стихи, потому что их можно прижать к сердцу, потому что их можно произнести от своего имени, потому что каждый из нас знает такие ситуации.

Стихи у Анненского тихие. Формулировок нет, он их избегал, афоризмов тоже. Но стихотворение 'Петербург' несколько другое.

ПЕТЕРБУРГ

Желтый пар петербургской зимы,
Желтый снег, облипающий плиты...
Я не знаю, где вы и где мы,
Только знаю, что крепко мы слиты.

Сочинил ли нас царский указ?
Потопить ли нас шведы забыли?
Вместо сказки в прошедшем у нас
Только камни да страшные были.

Только камни нам дал чародей,
Да Неву буро-желтого цвета,
Да пустыни немых площадей,
Где казнили людей до рассвета.

А что было у нас на земле,
Чем вознесся орел наш двуглавый,
В темных лаврах гигант на скале,-
Завтра станет ребячьей забавой.

Уж на что был он грозен и смел,
Да скакун его бешеный выдал,
Царь змеи раздавить не сумел,
И прижатая стала наш идол.

Ни кремлей, ни чудес, ни святынь,
Ни миражей, ни слез, ни улыбки...
Только камни из мерзлых пустынь
Да сознанье проклятой ошибки.

Даже в мае, когда разлиты
Белой ночи над волнами тени,
Там не чары весенней мечты,
Там отрава бесплодных хотений.

Анненский любит Петербург и вдруг так страшно о нем пишет. Думаю, что на этих стихах сказались его любовь и преклонение перед Достоевским. Это Достоевский считал, что этот город склубился из тумана: Петербургский миф, петербургская поэзия, петербургская слава и петербургский ужас - они неразрывны.

Поэт никогда не хотел, чтобы говорили о его личной жизни, он был, что называется, застегнут на все пуговицы. Жизнь его была печальна. Он был женат на женщине, которая была значительно его старше. В студенческие годы влюбился. А затем у него появилась тайная любовь: Всё это понятно по его стихам. Любовь была несчастная, невоплотившаяся - он был влюблен в жену своего пасынка. Она писала Розанову: 'Он не мог переступить этой черты'.

Зал,
Я нежное что-то сказал,
Стали прощаться,
Возле часов у стенки...
Губы не смели разжаться,
Склеены...
Оба мы были рассеянны,
Оба такие холодные...
Мы...
Пальцы ее в черной митенке
Тоже холодные...
"Ну, прощай до зимы,
Только не той, и не другой,
И не еще - после другой,
Я ж, дорогой,
Ведь не свободная..."
"Знаю, что ты - в застенке..."
После она
Плакала тихо у стенки,
И стала бумажно - бледна...
Кончить бы злую игру...
Что ж бы еще?
Губы хотели любить горячо,
А на ветру
Лишь улыбались тоскливо..
Что-то в них было застыло
Даже мертво...
Господи, я и не знал, до чего
Она некрасива...
Ну, слава богу, пускают садиться...
Мокрым платком осушая лицо,
Мне отдала она это кольцо...
Слиплись еще раз холодные лица,
Как в забытьи, -
Поезд еще стоял -
Я убежал...
Но этого быть не может.
Это - подлог...
День или год и уж дожит,
Иль, не дожив, изнемог...
Этого быть не может...
<Прерывистые строки>

Конечно, она была красива, но каждый знает, что когда женщина плачет, когда она несчастна, самая красивая будет некрасивой в этот момент. Он был абсолютно точен, и сердце у него разрывается от любви к ней.

В стихах Анненского появились вещи - это было новым для русской поэзии. Символисты вообще их не замечали, для них существовали только небесные сферы.

Лишь шарманку старую знобит,
И она в закатном мленьи мая
Все никак не смелет злых обид,
Цепкий вал кружа и нажимая:
<Старая шарманка>

Или вот стихотворение 'Будильник':

Обручена рассвету
Печаль ее рулад...
Как я игрушку эту
Не слушать был бы рад
<:>

Цепляясь за гвоздочки,
Весь из бессвязных фраз,
Напрасно ищет точки
Томительный рассказ,

О чьем-то недоборе
Косноязычный бред...
Докучный лепет горя
Ненаступивших лет:

Анненский вставал по будильнику - это так похоже на нас. Он ведь всю жизнь служил в гимназии. У него было 56 часов в неделю - немыслимое дело! Он нуждался, надо было кормить семью.

Стихи Иннокентия Анненского кажутся проточной водой, с рябью, с зыбью. Они вспененные, как неровная поверхность. Эту вопросительную интонацию многие поэты игнорируют, не догадываясь, что она у нас есть. У них все идет как безапеляционное утверждение. Анненский сомневался, он был человек мыслящий, считающий себя во многом виноватым. И эта вопросительная интонация преображала его стихи. Он владел самым трудным в поэтическом искусстве - короткой строкой, коротким размером.

Полюбил бы я зиму,
Да обуза тяжка...
От нее даже дыму
Не уйти в облака.
<Снег>

Как вдох и выдох. Такие стихи приходят по наитию, их нельзя придумать.

Почему он так поздно стал писать стихи, только в ХХ веке? Дело, наверное, в том, что бывают эпохи не поэтические, а прозаические. Что такое 80-е - 90-е годы XIX века? Это царство русской прозы. Слава богу, что она у нас была. Толстой, Достоевский, Чехов, Лесков - проза съела поэзию. А в ХХ веке все изменилось. И он успел написать свои стихи. Конечно, он рано умер: внезапно, от разрыва сердца, на царскосельском вокзале. В половине восьмого вечера 30 ноября по старому стилю (13 декабря - по новому) 1909 года возвращался в Царское Село, отпустил извозчика, начал подниматься по ступеням и упал... Анненский боялся внезапной смерти, знал, что у него больное сердце. Говорил, что внезапно умереть, это все равно, что уйти из ресторана, не расплатившись.

Похоронили его в Царском Селе. Было очень много людей, и почти никто из них не знал, что хоронят великого русского поэта. Анненский как будто предвидел свою судьбу. В одном из своих стихотворений он сказал о себе, что живет среди людей, которые не слышат. В 1910 году, через полгода после смерти, вышла его вторая книга - 'Кипарисовый ларец' - и имела огромный успех. Ей зачитывались Гумилев, Волошин, Ахматова, даже Маяковский. Анна Ахматова позже напишет:

А тот, кого учителем считаю,
Как тень прошел и тени не оставил,
Весь яд впитал, всю эту одурь выпил,
И славы ждал, и славы не дождался,
Кто был предвестьем,
предзнаменованьем,
Всех пожалел, во всех вдохнул
томленье -
И задохнулся...

Думая об Анненском, понимаешь, что его судьба - это великое утешение для пишущих людей. Сегодняшние дни тоже не созданы для поэзии. Но судьба Иннокентия Анненского подсказывает, что не все так плохо. Все возвращается'.

вверх

Начало \ Написано \ А. Кушнер на телеканале "Культура"

Сокращения


При использовании материалов собрания просьба соблюдать приличия
© М. А. Выграненко, 2005-2016

Mail: vygranenko@mail.ru; naumpri@gmail.com

Рейтинг@Mail.ru     Яндекс цитирования