Начало \ Именной указатель \ Г. В. Петрова, персональная страница

Сокращения

Открытие: 20.06.2008

Обновление: 15.10.2019

ПЕТРОВА
Галина Валентиновна

Доктор филологических наук, старший научный сотрудник Отдела новой русской литературы Института русской литературы (Пушкинский Дом) РАН, ранее - доцент Новгородского государственного университета им. Ярослава Мудрого (Великий Новгород).
См. подробнее: http://www.pushkinskijdom.ru/Default.aspx?tabid=11255 

В 1997 г. защитила кандидатскую диссертацию 'Творчество И. Ф. Анненского в контексте философских и эстетических идей конца XIX - начала ХХ века (проблема творческой личности)'. В 2010 г. защитила диссертацию на степень доктора филологических наук 'А. А. Фет и русская поэзия первой трети ХХ века' (см. фрагмент автореферата ниже).

Из рецензии В. А. Кошелева на "докторскую" монографию Г. В. Петровой "А. А. Фет и русские поэты конца XIX - первой трети XX века" (СПб.: Астерион, 2010):

В книге три большие части, посвященные рецепции Фета на рубеже XIX-XX вв., в эпоху символизма и в эпоху постсимволизма. Любопытно при этом, что взаимоотношения творческих систем Фета и И. Ф. Анненского рассматриваются в третьей главе, а не во второй, как следовало бы согласно традиционной классификации направлений и течений русской поэзии начала XX в. (в соответствии с которой Анненский практически всеми исследователями относится к символизму, а не к постсимволизму). Тут надо отметить, что Г. В. Петрова много и специально занималась Анненским, выпустила несколько серьезных работ о разных гранях его творчества - и вполне имеет право рассматривать поэта (хотя бы в отношении к Фету) скорее в качестве постсимволиста, чем символиста.

<...>

Особенно обращают на себя внимание творческая полемика Анненского с Фетом, внимание Анненского к драматизму фетовской поэзии, восходящие к Фету представления о поэтической 'певучей' душе у Мандельштама; соположение образов смерти и бессмертия у Ахматовой и Фета; переосмысление логики развития поэтической системы Фета у Пастернака.

В каждой из трех глав книги разворачивается как бы самостоятельный сюжет, и трудно, даже невозможно сказать, что интереснее и насущнее для отечественной науки о литературе: 'внешняя' ли история публикаций книги 'Вечерние огни' и посмертных сборников и анализ критических отзывов о них - или, допустим, внутренние, творческие (на уровне поэтики) отношения с Фетом Анненского и поэтов 'постсимволистского поколения'.

НЛО, 110 (2011) http://www.nlobooks.ru/rus/magazines/nlo/196/2467/2513/

Г. В. Петрова - организатор научной конференции "Иннокентий Анненский (1855-1909): жизнь - творчество - эпоха" (12-14 октября 2015 г.), где выступила с докладом (см. ниже). Она также составила сборник материалов конференции (при участии О. Е. Рубинчик) и написала к нему предисловие (с. 5-6).

Г. В. Петрова - организатор и участник Мусатовских Чтений-2009 (Великий Новгород), посвящённых 100-летию со дня смерти И. Ф. Анненского, где выступила с докладом "О 'Театре Еврипида' Иннокентия Анненского".

Участник Международных Анненских Чтений 2005 г. в Москве (см. фото ниже), где выступила с докладом "И. Ф. Анненский в полемике с русскими символистами (по материалам неопубликованных докладов "Поэтические формы современной чувствительности" и "Об эстетическом критерии")" и руководила заседаниями.

Труды об Анненском:

К некоторым проблемам поэтики И. Ф. Анненского
// Вестник НовГУ. Сер. 'Гуманитарные науки'. 1998. ? 9. С. 56-63.

К изучению проблематики книги стихов И. Ф. Анненского 'Тихие песни' (анализ двух 'фортепьянных сонетов')
// Методика преподавания гуманитарных дисциплин. Великий Новгород, 2000. С. 83-92.

'Я -- слабый сын больного поколенья...' (К проблеме 'Анненский И Ницше') PDF 185 KB
// Вестн. Новгородского государственного университета. Серия 'Гуманитарные науки: история, литературоведение, языкознание'. 2000. ? 15. С. 66-72.

'Петербургская книга' И. Ф. Анненского
// Материалы ХХХ межвузовской научно-методической конференции преподавателей и аспирантов. 'Петербургский текст' в русской литературе ХХ века. Вып. 3. СПбГУ, 2001. С. 33-38.

К проблеме интерпретации 'Трилистника вагонного' И. Ф. Анненского
// Время и текст. Историко-литературный сборник. СПб, 2002. С. 265-277.

Хомяковские реминисценции в статье И. Ф. Анненского 'Драма настроения. Три сестры'
// А. С. Хомяков. Проблемы биографии и творчества. Хмелитский сборник. Вып. 5. Смоленск, 2002. С. 135-144.

Творчество Иннокентия Анненского (2002) PDF 0.7 MB учебное пособие
Сокращённым повторением "Введения" из этой книги является статья: Иннокентий Анненский: пафос творчества // Первое сентября. 2004. Сентябрь.

И. Ф. Анненский - Ф. Фр. Зелинскому: стихотворение 'Буддийская месса в Париже'.

Иннокентий Анненский в школьном изучении
// Литература. 2004. ? 36(555). С. 9-13.

И. Ф. Анненский и 'Весы': к постановке проблемы
// Из истории символистской журналистики: 'Весы' / Отв. ред. Д. А. Завельская, И. С. Приходько; Научн. Совет РАН 'История мировой культуры'; Ин-т мировой лит. им. А. М. Горького РАН. М.: Наука, 2007. С. 127-138.

От 'трилистников' И. Ф. Анненского к 'Триптиху' А. А. Ахматовой
// Печать и слово Санкт-Петербурга. (Петербургские чтения - 2008): В 2 ч. Ч. 2.: Литературоведение: сб. научн. тр. СПб.: СПГУТД, 2009. С.103-113.

Из неопубликованных материалов архива И. Ф. Анненского (предсмертные публичные выступления) / Подг. текста, вст. ст. и примеч. Г. В. Петровой. см. ниже публикацию 2017 г.
// Известия РАН. Серия литературы и языка. Т. 68. 2009. ? 4. Июль - Август. С. 50-58.

И. Ф. Анненский: 'Проблема Ницше' PDF 180 KB
// Иннокентий Федорович Анненский. 1855--1909. Материалы и исследования. М.: Издательство Литературного института им. А. М. Горького, 2009. С. 7-31.

Фетовские 'параллели' Иннокентия Анненского PDF 400 KB
// Журнал "Вестник Новгородского государственного университета им. Ярослава Мудрого". Выпуск ? 56 / 2010. С. 53-57.
Источник: Научная библиотека КиберЛенинка: http://cyberleninka.ru/article/n/fetovskie-paralleli-innokentiya-annenskogo

А. А. Фет и русские поэты конца XIX - первой трети ХХ века. СПб., 2010. - 196 с.

О 'Театре Еврипида' Иннокентия Анненского
// Некалендарный ХХ век. М.: Изд. Центр 'Азбуковник', 2011. С. 178-190.

'Театр Еврипида' Иннокентия Анненского: проблема завершенности замысла
// Вестник Санкт-Петебургского государственного университета технологии и дизайна. Сер. 2. Спец. вып. 'Статус незавершеного в литературной практике XX века'. 2012. ? 3. С. 22 - 27.

Ник. Т-о: К литературной истории псевдонима Иннокентия Анненского
// Вестник СПГУТД. Сер. 2. Искусствоведение. Филологические науки. 2013. ? 2. С. 29-35.

К творческой истории первой книги стихов И. Ф. Анненского 'Тихие песни'.
//
Иннокентий Анненский (1855-1909): жизнь - творчество - эпоха. Материалы научной конференции. Санкт-Петербург, 12-14 октября 2015 г. Москва, Азбуковник, 2016. С. 175-183.

Тихие песни парнасцев и проклятых (Творческая история первой книги стихов И.Ф. Анненского).
// Русская литература. 2016. ? 4. С. 19 - 39. (в соавторстве с В.Е. Багно).

Иннокентий Анненский; И.Ф. Анненский. Поэтические формы современной чувствительности. Об эстетическом критерии  / Сост. Г.В. Петрова. См. ниже
// Литературные манифесты и декларации русского модернизма. СПб., Издательство "Пушкинский Дом", 2017. С. 532-550.

О 'Кипарисовом ларце' Иннокентия Анненского и последней творческой воле поэта
// Русская литература. 2018. ? 2. С. 7-20.

Г. В. Петрова выступила оппонентом на защите докторской диссертации Н. В. Налегач, см. фрагменты её отзыва в материалах дискуссии. PDF 200 KB

Иннокентий Анненский

Источник: Литературные манифесты и декларации русского модернизма. СПб., Издательство "Пушкинский Дом", 2017. С. 532-535.

532

Иннокентий Федорович Анненский (1855-1909) - поэт, переводчик, критик, филолог-классик, педагог. Наиболее плодотворными в творческом отношении для Анненского стали годы утверждения символизма на русской почве. Вышли в свет его лирические трагедии 'Меланиппа-философ' (1901) и 'Царь Иксион' (1902), книга стихов 'Тихие песни' (1904), переводы трагедий Еврипида ('Театр Еврипида'. СПб., 1906. Т. 1) и собрание критических очерков ('Книга отражений', 1906; 'Вторая книга отражений', 1909). Все это неизбежно предполагает рассмотрение его творческого наследия в контексте развития русского символизма. Однако и критики, и исследователи творчества Анненского всегда отмечали специфичность его художественного сознания, которое не укладывалось в символистские мировоззренческие установки и эстетические поиски. В отличие от символистов главным для Анненского было не постижение онтологических универсалий мира и природы человека, не выражение мистико-религиозного опыта в слове, а закрепление в 'поэзии недосказов, намеков, символов' 'психологической правды'. Анненский отстаивал принцип самодостаточности искусства и поэзии, раскрывающих эмоционально-чувственную и интеллектуальную природу человека. Он не раз настаивал на том, что творческая красота должна рождаться от 'соприкосновения мысли с чувствительностью', от просветления мыслью 'долин чувственных', и предупреждал об опасности растворения в 'безликом хаосе' метафизических бездн и человеческого подсознания. Чуждость Анненского символизму осознавали уже его современники. Так, Вяч. Иванов, определяя художественный метод поэта как 'ассоциативный символизм', отмечал, что он резко разнится с символизмом истинным (Иванов Вяч. Родное и вселенское. М., 1994. С. 171).

Отношения Анненского с литературной эпохой начала ХХ в. в целом складывались достаточно драматично. На протяжении почти всей своей жизни он был вне поля зрения литературных кругов. Снисходительное одобрение к 'молодому' автору сквозило в рецензиях на 'Тихие песни' В. Брюсова и А. Блока. (Аврелий <В. Брюсов>. Ник. Т-о. Тихие песни. С приложением сборника стихотворных переводов 'Парнасцы и проклятые'. СПб., 1904 // Весы. 1904. ? 4;

533

Блок А. А. Ник. Т-о. Тихие песни // Блок. Т. 5). Ситуация неожиданно изменилась почти сразу после кончины Анненского. Выход в свет уже посмертно книги стихов 'Кипарисовый ларец' вызвал такой литературный резонанс, который в середине 1910-х гг. перерос и оформился в своего рода культ Анненского среди молодого поколения поэтов. В. М. Жирмунский возвел поэтический метод всех гиперборейцев, 'преодолевших символизм', к Анненскому, назвав последнего их учителем (см.: Жирмунский В. М. Георгий Адамович. 'Облака'. Стихи. 'Гиперборей'. Петроград. 1916 // Биржевые ведомости. 1916. 14 окт, утр. вып. ? 15861. С. 5). Известно, что учителем признавали Анненского и Н. Гумилев, и А. Ахматова, которая утверждала, что 'дело Анненского ожило со страшной силой в следующем поколении', называя при этом Б. Пастернака, В. Хлебникова, В. Маяковского, О. Мандельштама (см.: Ахматова А. А. Соч.: В 2 т. М., 1986. Т. 2. С. 202). В рассуждениях Ахматовой не случайно появлялись имена не только поэтов, исторически связанных с акмеизмом, в разговоре о котором уже привычны упоминания имени Анненского, но и поэтов футуристического толка, поскольку некоторые из них и сами признавали особую роль, сыгранную Анненским в становлении их эстетики и поэтики (см.: Крючков Д. Критик-интуист: (Иннокентий Анненский) // Очарованный странник: Альм. интуитивной критики и поэзии. СПб., 1914. Вып. III. С. 13).

Но поэтическое поколение 1910-х гг. апеллировало не только к художественным открытиям Анненского. В каком-то смысле оно знало и Анненского-'теоретика', выступившего со своей эстетической программой. Теоретическая мысль Анненского первоначально формировалась в рамках научных рецензий, с которыми он регулярно с 1880-х гг. выступал на страницах журналов 'Библиограф', 'Филологическое обозрение', 'Журнал Министерства народного просвещения', 'Гермес'. Можно выделить также и целый ряд публичных выступлений Анненского 1900-х гг., в которых не только раскрывалась та или иная научная проблематика, но и обосновалась его собственная эстетическая позиция, его взгляд на развитие литературного процесса начала ХХ в. В 1902 г. в Кружке любителей художественного чтения и музыки Анненский прочел лекцию 'Античная трагедия'. Помимо изложения своего понимания античной трагедии, отличного от строго научных интерпретаций того времени (например, от теорий Ф. Ф. Зелинского), помимо полемики с идеей религиозного значения античного театра Д. С. Мережковского и с концепцией античной трагедии Ф. Ницше, здесь Анненский завуалированно говорил о мифе как продуктивной форме современной творческой мысли. Только в мифе, в отличие от символистов, он искал не религиозной, а психологической сущности. Свою мифотворческую идею Анненский попытается сначала реализовать в лирических трагедиях, основанных на реконструировании античных сюжетов, а затем в лирике (не случайно книга стихов 'Тихие песни' выйдет под псевдонимом 'Ник.

534

Т-о', ориентирующим читателя на мифологему Одиссея, ищущего свою Итаку). Не менее важным этапом становления Анненского-теоретика оказалось его выступление в 1905 г. в Неофилологическом обществе с докладом 'Бальмонт-лирик', в котором он попытался объяснить академической аудитории 'эстетический момент' новой русской поэзии. Анализируя лирику Бальмонта, Анненский говорил о новом отношении к художественному слову, о необходимости обращения к его ассоциативным возможностям, о слове как 'внушительном символе', придающем поэзии имперсональный смысл, который когда-то имело античное искусство.

В развитии теоретической мысли Анненского особое место должно быть уделено и научному реферату 'Античный миф в современной французской поэзии', с которым он выступил в 1908 г. в Обществе классической филологии и педагогики. Здесь Анненский не только говорил о преломлении античности во французской поэзии XIX - начала ХХ в. и анализировал драму А. Сюареса 'Ахилл-мститель', но и обращался к своим современникам уже с развенчанием и разоблачением мифотворческих устремлений символистов. В конечном итоге Анненский пришел к пониманию, что миф для современного искусства может дать только сюжет, схему. Он однозначно заявляет: 'Стихийная или, может быть, сакральная сущность античных мифов, остается <:> в т е н и ' (Анненский И. Ф. Античный миф в современной французской поэзии // Гермес. 1908. ? 7. С. 178).

Активным участником литературной жизни Анненский становится лишь в 1909 г. В марте происходит знакомство поэта с М. Волошиным и С. Маковским, которые привлекают его к участию в организации нового литературно-художественного и критического журнала 'Аполлон' (см.: Лавров А. В., Тименчик Р. Д. Иннокентий Анненский в неизданных воспоминаниях // Памятники культуры. Новые открытия: Ежегодник, 1981. Л., 1983. С. 69-71, 97-98). Вторая половина 1909 г. для Анненского в целом проходит под знаком воодушевленной работы по выработке эстетической платформы этого журнала, идущего на смену символистским 'Весам' (см.: Анненский И. Письма к С. К. Маковскому / Публ. А. В. Лаврова и Р. Д. Тименчика // Ежегодник РО ПД. 1976. С. 222-242). Запомнились современникам речь Анненского на тему 'Литература и театр' на литературной 'среде' у барона Н. В. Дризена 25 ноября и его яркое выступление о 'новой интеллигенции' на торжественном обеде, организованном 25 октября в честь С. Маковского и выхода в свет первого номера журнала 'Аполлон'. Все это дает основания предполагать, что поэтическое поколение 1910-х гг., которое В. М. Жирмунский назвал поколением 'преодолевших символизм' (Жирмунский В. М. Преодолевшие символизм // Русская мысль. 1916. ? 12. С. 25-56), апеллировало не только к художественным открытиям Анненского-поэта, автора поэтической книги 'Кипарисовый ларец', но и испытало влияние его эстетической программы, которая наиболее отчетливо оказалась выражена

535

в публичных выступлениях 1909 г. В настоящее время эта часть творческого наследия поэта мало известна широкому кругу читателей и исследователей. До сих пор об эстетической позиции Анненского можно было судить только по редакционной статье, написанной в качестве программной для первого номера журнала 'Аполлон', вышедшего в октябре 1909 г. (см.: Анненский И. Письма к С. К. Маковскому. С. 224-225), и по его критическим статьям.

Наиболее целостно и рельефно теоретическая позиция Анненского была выражена в докладах 'Поэтические формы современной чувствительности', прочитанном в Обществе ревнителей художественного слова, и 'Об эстетическом критерии', подготовленном к заседанию Санкт-Петербургского литературного общества. Эти доклады представляют своеобразное творческое завещание Анненского. И хотя при жизни поэта им не суждено было увидеть свет в печатном варианте, безусловно, основные положения, обозначенные в них, были известны широкой аудитории и востребованы эпохой 1910-х гг.

Далее тексты последних докладов и комментарий к ним:

Поэтические формы современной чувствительности.
Об эстетическом критерии.

А. А. Фет и русская поэзия первой трети ХХ века

Автореферат
диссертации на соискание ученой степени доктора филологических наук

фрагмент

Специальность 10.01.01 - русская литература
Работа выполнена на кафедре русской литературы Новгородского государственного университета им. Ярослава Мудрого
Великий Новгород 2010

Научный консультант: доктор филологических наук, профессор, В. А. Кошелев

Официальные оппоненты:

доктор филологических наук, профессор, Ю. Б. Орлицкий
доктор филологических наук, профессор, Е. М. Таборисская
доктор филологических наук, профессор, Е. В. Душечкина

Ведущая организация: Российский государственный педагогический университет им. А.И. Герцена.

 

В первом параграфе Третьей главы 'А. А. Фет и И. Ф. Анненский: импрессионист и наблюдатель' речь идет о глубокой творческой полемике с Фетом Иннокентия Анненского, поэта, на творческий опыт которого во многом было ориентировано постсимволистское поколение, в том числе Мандельштам, Ахматова, Пастернак.

Отношение Анненского к Фету было отмечено определенной двойственностью. Анненский высоко ценил 'деятельность Фета' как переводчика, наделенного 'несомненной поэтической интуицией', лирика открывшего 'новую свободно-музыкальную форму монологов'. Однако это не помешало ему вписать имя Фета во второй ряд русской поэзии, в ряд 'меньших по значению' - di minores, и подобно своему современнику и даже оппоненту Д. С. Мережковскому, упрекнуть Фета в провинционализме.

Анненский крайне скупо высказывал свое непосредственное отношение к Фету, несмотря на то, что он филолог, критик, писавший обо всех 'ближайших' Фету поэтах, его соратниках: Майкове, Полонском, А. К. Толстом. Известно, что еще в 1880-е гг. Анненский вынашивал планы написания статьи, посвященной Фету, но они так и остались не реализованы.

Не последнюю роль в противоречивом отношении Анненского к Фету сыграл и факт его взросления в народнической среде, в семье старшего брата Н.Ф. Анненского, известного общественного деятеля народнического толка.

Анненский не мог принять Фета, которым проникалось массовое сознание, видевшее в нем 'певца чувств', уводящего от бренной жизни, эстета и романтика. Поэтический кризис последних десятилетий ХIХ в. он непосредственно связывал с 'уходом' творчества в 'теплицу чувствительного сердца' и настаивал на преодолении 'болезненной чувствительности', воспитанной, в том числе, и на лирике Фета.

При этом анализ 'фетовских параллелей' Анненского (микроциклов 'Параллели', 'фортепьянные сонеты' из книги стихов 'Тихие песни', 'Трилистника вагонного' из 'Кипарисового ларца' и др.), убеждает, что и мировоззренчески, и эстетически Фет был близок Анненскому.

Важнейшим фактором, повлиявшим на формирование мировосприятия Анненского, стал утвердившийся на русской почве в 1870 - 1880-е гг. нравственно-психологический комплекс, сформированный быстрым усвоением на русской почве 'философии пессимизма', непосредственным проводником которой был Фет, осуществивший перевод главного философского труда А. Шопенгауэра 'Мир как воля и представление'.

При этом, так же как и Фет, Анненский в любой деятельности, будь то оригинальное поэтическое творчество, критика или перевод, всегда ценил момент психологической правды, той правды, на основе которой формировался и феномен 'душевного человека' Фета.

Анненский акцентировал внимание именно на драматическом элементе лирики Фета. Идя вслед поэту-предшественнику, он создал свой мир принципиально страдающей красоты. Если лирика Фета была сосредоточена на выявлении в жизни 'часа спасенья' ('После бури'), 'часа блаженного' ('Роза'), а творчество мыслилось им, как сила, исцеляющая от муки бытия, то в случае Анненского возникает ситуация, когда творчество непосредственно проникается мукой.

Однако с фетовскими представлениями об иерархии душевных ипостасей Анненский никак не мог согласиться. По его мнению, если творчество ведет к утрате равновесия между двумя составляющими человеческой природы (разумом и чувством), то оно может стать разрушающей силой. Его всегда страшил даже временный паралич критических способностей ума и воли.

Водораздел между Анненским и Фетом лежит не только на уровне идеи гармонизации и эстетизации мира и жизни, глубоко осмысленной в работах В. В. Мусатова, но проходит и по другим основаниям творческих позиций двух поэтов. Если Фет призывал освободить поэзию от 'сплетни рефлексии', то для Анненского 'поэтическая рефлексия' и есть главная пружина творческого процесса. Лирика 'Тихих песен' предстает перед читателем как пространство постепенно раскрывающейся не просто 'души автора', а 'странствующей' мысли творческой личности. Таким образом, Анненский воплощал представление о поэзии как процессе 'бесстрашного', 'правдивого и тонкого самоанализа поэта' (И. Анненский 'Что такое поэзия?').

Полемизировал Анненский с Фетом и по вопросу об идеальной природе творчества. По Анненскому, идеал - это не нечто предуготованное и данное человеку свыше, а то, что вырабатывается 'невидимой работой' человечества и каждым человеком в отдельности.

Между тем, сама 'сокровищница' Фета, и сохраненный ею лирический опыт, участвует, по Анненскому, в общем движении культурной эволюции. В определенном смысле опыт Фета - это важная составляющая того, что сам Анненский назвал 'нашим я', творческим я, лирическим я, которое, как об этом было заявлено в статье 'Бальмонт-лирик' (1905), 'не личное и не собирательное, а, прежде всего, наше я, только сознанное и выраженное' художником. Лирическое пространство главной поэтической книги Анненского 'Кипарисовый ларец', в составе которой поэтические аллюзии на Фета многообразны и разноплановы, принципиально выстроено на идеи 'коллективного мыслестрадания'.

В этой связи интересен литературный генезис 'Трилистника вагонного', кульминационное стихотворение которого развивает лирическую ситуацию, заданную стихотворением Фета 'На железной дороге' (конец 1859 - 1860). Обратим внимание на то, что названное стихотворение Фета открыто ориентировано на Пушкина и отсылает нас к целому ряду 'зимних' пушкинских текстов: 'Зимнему утру' (1929), 'Зимнему вечеру' (1825), 'Зимней дороге' (1926). У Пушкина Фет заимствует и композиционную структуру, и метрическое решение - 4-х стопный ямб. Связь с пушкинским 'Зимним утром' подчеркнута и зачином первой строки: 'Мороз и <:.>', а так же образным рядом: 'старушка', 'печка', луна, льющая свой свет, берег. Пушкинские аллюзии сознательно обнажены поэтом, обращает на себя внимание и строфическая игра, в которой прибегает Фет. Так, если первые 6 строф у Фета написаны четверостишием, то последняя представляет собой пятистишие, непосредственно обращающее нас к строфике 'Зимнего утра' Пушкина.

Фет не просто апеллирует к Пушкину, пушкинскую лирическую ситуацию он помещает в иное пространство - пространство ночной железной дороги. По Фету, меняются формы жизни, условия существования человека, но сама внутренняя жизнь его, где главное место занимают любовь и красота, обращающие даже пространство вагона в 'уютный и теплый мир', 'волшебную сказку', героями которой оказываются он и она, летящие на 'огненном змее', который преобразуется в стихотворении Анненского 'Зимний поезд' в образ 'огнедышащего дракона', остается неизменна.

К фетовской лирической ситуации Анненский обращается в стихотворении 'В вагоне', где, по существу, опровергается вера в неизменность идеала и его претворения. В стихотворении 'В вагоне', как и у Фета, возникает любовная коллизия случайной встречи с красующейся женщиной. Однако если Фетом любовная игра осмыслялась как часть гармоничного и прекрасного мира волшебной сказки, а отзвук 'боли' появлялся лишь при воспоминании о потерянном, утраченном счастье, то у Анненского отношения между мужчиной и женщиной превращаются в непостижимую борьбу, венчающуюся охлаждением и опустошением. Для героя 'Трилистника вагонного' любовь-красота - только испытание, которое преодолевается интеллектуально волевым усилием.

Вместе с тем, 'фетовские параллели' Анненского убеждают в важности для него лирического опыта поэта-предшественника, как определенного этапа в становлении поэзии, способной 'не расширять личность' и преображать ее, а 'усовершенствовать тип человека'. Именно эту задачу Анненский поставил перед молодыми поэтами в 1909 г., выступая в Обществе ревнителей художественного слова с критикой символистских проповедей, и тем, внося свою лепту в становление поэтического сознания постсимволистского периода развития русской лирики.

 

Начало \ Именной указатель \ Г. В. Петрова, персональная страница

Сокращения


При использовании материалов собрания просьба соблюдать приличия
© М. А. Выграненко, 2005-2019
Mail: vygranenko@mail.ru; naumpri@gmail.com

Рейтинг@Mail.ru     Яндекс цитирования