Начало \ Именной указатель \ Анненский Н. Ф. \ В воспоминаниях о В. Г. Короленко

Сокращения

Открытие: 5.04.2008

Обновление: 25.04.2017

Н. Ф. Анненский в воспоминаниях о В. Г. Короленко

Аптекман О. В. В. Г. Короленко. Черты из личных воспоминаний.
Батюшков Ф. Д. В. Г. Короленко как человек и писатель.
Быков П. В. В. Г. Короленко.
Горький М. Время Короленко.
Короленко-Ляхович Н. В.
<Воспоминания об отце>
Кривинская Л. Л. Из воспоминаний о В. Г. Короленко.
Лошкарева М. Н. Из моих воспоминаний.
Николева М. Ф. Из воспоминаний о В. Г. Короленко.
Протопопов С. Д. Заметки о В. Г. Короленко.
Протопопов С. Д.
О нижегородском периоде жизни В. Г. Короленко (январь 1885 г. - январь 1896 г.)

Тютчев Н. С. Воспоминания о Вл. Г. Короленко.

Швецов С. П. В. Г. Короленко в Вышнем Волочке.

Источник текста и примечаний: В. Г. Короленко в воспоминаниях современников / Предисловие, подготовка текста и примечания Т. Г. Морозовой. М., ГИХЛ, 1962. (серия литературных мемуаров).

О. В. Аптекман
В. Г. Короленко. Черты из личных воспоминаний

фрагменты

Осип Васильевич Аптекман (1849 - 1926) - деятель революционного народнического движения, был членом общества 'Земля и воля', а после его раскола примкнул к группе 'Черный передел'. По профессии - врач. В 1880 г. был арестован и выслан на пять лет в Якутскую область, где и познакомился с Короленко. В 1906 г. эмигрировал за границу. Вернулся в Россию после февральской революции.

52-81

Я скоро собрался в путь-дорогу1. Товарищи мои <...> попутно дали мне дипломатическое поручение к Влад. Гал. и Н. Ф. Анненскому: переговорить с ними, не примут ли участие в организующемся уже тогда обществе 'Народное право'.2
За переговоры с Вл. Гал. я охотно взялся, а Анненского я не знал и отказался.
<...>
1896 год я в Петербурге, где рассчитывал приискать себе службу. Там же теперь все нижегородцы; Влад. Галактионович Короленко, Н. Ф. Анненский и А. И. Богданович.
<...>
В ожидании службы целые дни провожу у Вл. Гал. Туда каждый день приходит Н. Ф. Анненский.
<...>
Ранняя весна 1897 года. <...> Поехали в Петербург. Встреча с Вл. Гал. и Авдотьей Семеновной была очень теплая. Первый день пасхи провели в семье Вл. Гал. Помню, в числе посетителей-гостей были Н. К. Михайловский3, С. Я. Елпатьевский4, А. И. Богданович, конечно Н. Ф. Анненский.

Первоисточник: журнал "Каторга и ссылка", 1927, 8/37, стр. 166-189.

1. В Нижний Новгород в 1892 г.
2. Нелегальная политическая организация демократической интеллигенции, созданная в 1892 г. О. В. Аптекман - один из ее основателей. В апреле 1894 г. была разгромлена, руководители арестованы. Оценку 'Народного права' В. И. Лениным см. в его работах: 'Что такое 'друзья народа'...' и 'Задачи русских социал-демократов'.
3. Михайловский Николай Константинович (1842 - 1904) - теоретик народничества, литературный критик и публицист. С 1869 г. сотрудник журнала "Отечественные записки". С 1894 г. редактор журнала "Русское богатство".
4. Елпатьевский Сергей Яковлевич (1854 - 1933) - писатель, врач.

Ф. Д. Батюшков
Из книги "В. Г. Короленко как человек и писатель"

фрагмент

Фёдор Дмитриевич Батюшков (1857 - 1920) - историк литературы, филолог и литературный критик либерального направления. Был приват-доцентом Петербургского университета, который покинул в знак протеста против борьбы министра народного просвещения Н. П. Боголепова со студенческим революционным движением. Редактировал русский отдел журнала 'Космополис' (1897-1898). В 1902-1906 гг. был редактором журнала 'Мир божий'. После Октябрьской революции работал в издательстве 'Всемирная литература'.
См. подробнее о Ф. Д. Батюшкове страницу некрологов Н. Ф. Анненскому.

277-308

В отличие от жизни в Нижнем <...> в Петербурге Короленко жил более замкнуто, принимая посетителей по преимуществу в помещении редакции. Конечно, многие заходили к нему и на дом, но, ссылаясь на необходимость режима, вследствие продолжающейся бессонницы, Владимир Галактионович по возможности избегал сторонних посетителей или предупреждал, что может принять лишь на самый короткий срок. Исключение делалось только для близких, и в первую очередь 'своим' называл он Ник. Фед. Анненского, с которым его связывала самая тесная дружба. Всегда веселый, живой, остроумный, горячий спорщик и неугомонный 'кипяток', Н. Фед. вносил живую струю в любое общество. Его жена Александра Никитишна, урожденная Ткачева, сестра известного революционера1, сама пользовавшаяся известностью своими повестями и рассказами для детей, наоборот, отличалась чрезвычайной сдержанностью и самообладанием. Владимир Галактионович, величавший ее в шутку 'теткой', неизменно прибавлял - 'медленно, но четко'. Своим человеком в семье Короленко был и А. И. Богданович, женатый на племяннице и воспитаннице Н. Ф. Анненского; несколько угрюмый по темпераменту, неоценимый работник и талантливый публицист, он как-то особенно благоговел перед Владимиром Галактионовичем, который в тяжелую минуту жизни еще в Нижнем-Новгороде сумел благотворно повлиять на него. Мягкую струю женственности и уменье завести и поддержать литературный разговор вносила Татьяна Александровна, жена Богдановича, впоследствии выдвинувшаяся как умелый и способный работник в области журналистики.

Первоисточник: Ф. Д. Батюшков. В. Г. Короленко как человек и писатель. М., 'Задруга', 1922.
Это один из первых критико-биографических очерков о Короленко, написанных в 1913-19 гг. В источнике текста опубликованы фрагменты этой книги.

1. Петр Никитич Ткачёв (1844 - 1885) - революционер, один из крупнейших теоретиков народничества, был сторонником захвата полит. власти силами заговорщической организации революционных интеллигентов, с 1873 г. жил в эмиграции.

П. В. Быков
В. Г. Короленко

фрагмент

Пётр Васильевич Быков (1843 - 1930) - поэт, критик, библиограф, в 1880-1881 гг. редактор журнала "Дело", позднее официальный редактор журналов "Русское богатство" (1881-1900) и "Современник" (1911-1914).

35-41

Я состоял ещё редактором "Русского богатства", когда Владимир Галактионович вернулся в Петербург. <...>

- Какой трудный путь прошёл Владимир Галактионович, а у него всё-таки цветущий вид! - сказал я Николаю Фёдоровичу Анненскому, не скрывая своего восхищения.
- А это от того, что он работал в Нижнем не покладая рук и, кипя как в котле, отдыхал за этой работой, и мы все на руках его носили, - отвечал Анненский. - И ещё от того, что у него светлая душа! - добавил он любовно.


Источник: П. В. Быков. Силуэты далёкого прошлого. С прим. Б. П. Козьмина. М.-Л., "Земля и фабрика", 1930, стр. 203-209. Первоначально опубликовано под названием "Великая душа (Из воспоминаний о мимолётных встречах с Владимиром Галактионовичем)" в журн. "Солнце России", 1913, 29, 15 июля, стр. 2-3.

М. Горький
Время Короленко

фрагменты

См. страницу М. Горького в собрании с очерком о Н. Ф. Анненском.

119-144

Особенно возмутил прекрасный рассказ 'Ночью', в нем заметили уклон автора в сторону 'метафизики', а это было преступно. Даже кто-то из кружка В. Г. - кажется, А. И. Богданович - написал довольно злую и остроумную пародию на этот рассказ.
<...>

Около него крепко сплотилась значительная группа разнообразно недюжинных людей: Н. Ф. Анненский, человек острого и живого ума; С. Я. Елпатьевский, врач и беллетрист, обладатель неисчерпаемого сокровища любви к людям, добродушный и веселый; Ангел И. Богданович, вдумчивый и едкий...

<...>

Множество образованных людей жило трудной, полуголодной, унизительной жизнью, тратило ценные силы на добычу куска хлеба, а - жизнь вокруг так ужасающе бедна разумом. Это особенно смущало меня. Я видел, что все эти разнообразно хорошие люди - чужие в своей родной стране, они окружены средою, которая враждебна им, относится к ним подозрительно, насмешливо. А сама эта среда изгнивала в липком болоте окаянных, 'идиотических' мелочей жизни.

<...>

Я тщательно собирал мелкие редкие крохи всего, что можно назвать необычным - добрым, бескорыстным, красивым, - до сего дня в моей памяти ярко вспыхивают эти искры счастья видеть человека - человеком, Но все-таки я был душевно голоден, и одуряющий яд книг уже не насыщал меня. Мне хотелось какой-то разумной работы, подвига, бунта, и порою я кричал:

- Шире бери!
- Держи карман шире! - иронически ответил мне Н. Ф. Анненский, у которого всегда было в запасе меткое словечко.

Источник: М. Горький. Собр. соч. в 30-ти тт., т. 15. М., Гослитиздат, 1951, стр. 5-31.

вверх

Н. В. Короленко-Ляхович
<Воспоминания об отце>

Наталья Владимировна Короленко (по мужу Ляхович, 1888 - 1950) - младшая дочь писателя, литературный работник.
В прим. 13 к этой же публикации читаем о старшей сестре мемуаристки:
Впоследствии Н. К. Крупская вспоминала: 'В 1898 году - перед ссылкой - я была учительницей и готовила дочку В. Г. - Соню. Она была очень славной девочкой и страшно любила отца' (Письмо от 18/ХII. 1926 г. детям трудовой колонии им. В. Г. Короленко. Опубликовано в кн.: В. Г. Короленко, Избранные произведения. Детиздат, М.-Л. 1940, стр. LVIII).
Юную Н. В. Короленко можно увидеть в собрании на
коллективной фотографии в кругу семьи и друзей.

210-232

Одно время отец увлекался игрою в карты, и самые веселые вечера в петербургский период нашей жизни были часы, когда они садились с Николаем Фёдоровичем Анненским за преферанс. Другими их партнёрами неизменно были: жена Анненского Александра Никитишна и тётка отца - Елизавета Иосифовна Скуревич, жившая с Нижнего с нами.1 Игра с Николаем Фёдоровичем была всегда полна экспрессии, шуток друг над другом и смеха. Это были часы полного отдыха и беспечности.
<...>
В 1892 году отец поместил в журнале 'Русское богатство' рассказ 'Ат-Даван', из сибирских воспоминаний. 'Ат-Даван' явился первым шагом вступления отца в этот журнал. Раньше все свои художественные произведения он помещал в 'Русской мысли'. В том же году он присутствует на собрании редакции 'Русского богатства' в Петербурге, а в 1893 году печатает в нём свои статьи 'В голодный год'. В 'Русском богатстве' он нашёл место не только для художественных произведений, но и для своей публицистики, что он очень ценил. Отец и разошёлся с журналом 'Русская мысль' потому, что Гольцев неохотно печатал в нём его статьи.
В мае 1894 года отца постигла в Нижнем неудача. Он со своим кружком собирался приобрести газету 'Нижегородский листок' и подал в Петербурге просьбу об утверждении его редактором. Работа в чужих газетах стала ему тяжела. Теперь только мы узнали, в каком количестве пропадали статьи Короленко в недрах редакторских и цензурных архивов. Отец хотел иметь 'свою' газету, не закрывая глаз на то, что она будет работать в общих условиях бесправного и подцензурного времени. Он хотел руководить газетой. Но в июне получился отказ, и покупка 'Нижегородского листка' не состоялась. Это сильно 'ушибло' отца, как он выражался, и подорвало его интерес к жизни в Н.-Новгороде. Незадолго перед тем из Нижнего в Петербург уехал его ближайший друг Н. Ф. Анненский, чтобы непосредственно работать в редакции 'Русского богатства'. Отъезд из Нижнего Николая Фёдоровича явился личной утратой для отца, с ним порывалась ещё одна нить, связывавшая его с Нижним, а Петербург и 'Русское богатство' приобрели в лице Анненского ревностного ходатая за переезд отца в столицу.
<...>
Дело это2 благодаря страстной настойчивости отца получило тщательное освещение в печати и стало широко известно. Впоследствии невиновность мултанских вотяков стала азбучной истиной. Но не так это было тогда, когда отец вернулся из Мултана. В обществе и печати, даже близких отцу по убеждениям, версия о виновности вотяков была очень сильна. Правда, при этом говорилось об их некультурности, в которой обвинялось правительство, но факт считался возможным. 'Чувствую, что, вероятно, и вы против меня', - пишет отец своему другу Н. Ф. Анненскому. 'Увы! Моя родная сестра, Мария Галактионовна, тоже против меня...'3 Но несмотря на шутливый тон, - отцу это было тяжело...
8 октября отец возвратился из Елабуги в Н.-Новгород, а 14 октября он уже в Петербурге, в ожидании редакционного собрания в журнале 'Русское богатство'. Ненадолго вернувшись в Нижний, 5 ноября он уехал опять в Петербург, где поселился в семье Анненского. С этих пор это его постоянное местопребывание при посещении Питера. Небольшая кушетка, на которой он у них спал, носила шутливое название 'кушетка для коротких приятелей'. Впоследствии, когда наша семья переехала из Петербурга в Полтаву, откуда отец раза два в зиму ездил по редакционным делам в Петербург, он всегда стремился к Николаю Фёдоровичу, и только у него в семье он чувствовал себя в своей атмосфере. Мама сама очень любила Анненских, но она не сочувствовала намечавшемуся переселению отца в столицу. Она понимала, что отцу с его натурой трудно будет работать в столице.
В этом отношении два ближайших друга - Николай Фёдорович и отец - были диаметрально противоположными людьми. Анненский был уроженец Петербурга. 'Его родина - Офицерская улица города Петербурга!' - писал отец в некрологе Анненского4. Высокообразованный, блестящий и остроумный, Николай Фёдорович всегда тяготел к центру культурной жизни, к столице и, по-видимому, не мог понять другого тяготения. Его влияние на отца было велико, тем более что и значительные интересы отца влекли его тоже в Питер.
<...>
Мы прожили в Куоккале до конца августа5 и переехали в Петербург, в найденную для нас друзьями отца квартиру. <...> Помню, как сообща ставились некоторые вещи. Тут же с нами был и Николай Фёдорович Анненский, папин ближайший друг с давних пор. Он жил и в Нижнем, но это время я плохо помню.
Здесь же в Петербурге, когда мы устраивались на новой квартире, против Греческого сада, среди семейных мне уже ясно рисуется фигура Николая Фёдоровича, жившего недалеко от нас на Лиговке и часто бывавшего у нас. Часто и отец заходил к ним, иногда беря для прогулки нас, детей.
У Анненского была крупная, мешковатая фигура, но очень подвижная, и часто он входил с песней и прибауткой. Николай Фёдорович не был ни моложав (в то время ему было за 50 лет), ни красив, небольшие серые глаза и крупный нос первыми бросались в глаза. Наружность не объясняла его обаяния, которому поддавались все после знакомства с ним. Оно заключалось в каком-то постоянном внутреннем оживлении, которое исходило от него. Иногда это было просто весёлое, радостное восприятие жизни, которое Николай Фёдорович умел передавать даже угрюмым, мрачным людям, но в серьёзные моменты это был подъём, с которым он реагировал на современные ему события, и тогда он делался центром окружающего его общества. Николай Фёдорович был прирождённым оратором, у которого воодушевление заменяло все ораторские приемы, а о себе в это время он забывал совершенно. Дружески подсмеивались над его манерой во время речи подтягивать брюки, без всякой нужды к тому. Умный и твёрдый в своих прогрессивных убеждениях, Николай Фёдорович живо переживал все общественные события того времени и смело шёл на возможность правительственных репрессий. За это он и был любим молодежью и прогрессивною частью общества. Прогрессивный Петербург того времени хорошо знал Николая Фёдоровича, а его меткие выражения жили потом долго своей жизнью.
Мне кажется, что его любили все (из нашего круга, конечно). Мы с сестрой, еще детьми, под его простотой и жизнерадостностью инстинктивно чувствовали и большую образованность и глубокую культуру, и из всех других, посещавших наш дом, людей часто с большими достоинствами, мы одного Николая Фёдоровича считали равным своему отцу - оценка, выше которой у нас не было. И действительно, у них было так много общего, что, любя отца, мы почувствовали и полюбили Анненского, как родного. Отец был моложе Николая Фёдоровича на десять лет, но разница в возрасте между ними не чувствовалась, и часто отец бывал даже солиднее своего старшего друга.
Были между ними, конечно, и различия: например, Анненскому было легко говорить и очень трудно писать. Бывали у него в связи с этим тяжёлые полосы уныния, когда он никак не мог кончить статью, прекрасно обдуманную и составленную (именно 'кончить'). Отец немого юмористически жалел его и временами помогал. Это называлось, что у Николая Фёдоровича 'ущемлён хвост'. Отец же несравненно легче писал, чем говорил. Для речи он обыкновенно составлял краткий конспект, и хотя потом и говорил хорошо, но всегда ему это стоило большого труда.
Для меня несомненно, что отец и Николай Фёдорович были друг для друга самыми близкими людьми в нижегородский и петербургский периоды их жизни. Крепкая любовь к Николаю Фёдоровичу, связанная со всем самым дорогим в душе отца - с его взглядами и с его работой, - не прерывалась потом всю жизнь.
<...>
Мне кажется, что Николай Фёдорович в значительной степени своим влиянием привлёк отца в Петербург.
<...>
Но когда в нём проснулся художник, он увидал, что он не может писать в Петербурге. Это, я думаю, и было главным мотивом за оставление столицы. К этому присоединялась его бессонница и моя слабость после тяжёлого брюшного тифа, но главное - талант влёк его к уединению, и он выбрал Полтаву, глухой и сонный город, в котором самая скука должна была пойти ему на пользу, как художнику-беллетристу.
Тяжело ему было порывать жизнь с Николаем Фёдоровичем. Но в данном случае художник взял в отце верх над публицистом и над его личными привязанностями.

Источник: Печатается по тексту черновых записей, сделанных в 1945-1950 гг. К печати подготовлены С. В. Короленко, со слов 'В Петербурге я заболела' - А. В. Храбровицким. Автограф хранится в ЛБ.

1. Скуревич Елизавета Иосифовна (1840 - 1927) - тётка Короленко со стороны матери.
2. "Мултанское" дело.
3. Неточная цитата из письма к Н. Ф. Анненскому от 3 ноября 1895 г. См. В. Г. Короленко, Избр. письма, т. 2, 'Мир', М. 1932, стр. 107.
4. В статье 'О Николае Федоровиче Анненском' (РБ, 1912, 8, стр. IV) Короленко приводит слова Н. Ф. Анненского: 'Моя родина - Офицерская улица города Петербурга' (то же см. в кн.: В. Г. Короленко, воспоминания о писателях, 'Мир', М. 1934,. стр. 88).
5. В 1896 г.

Л. Л. Кривинская
Из воспоминаний о В. Г. Короленко

фрагмент

Любовь Леопольдовна Кривинская (род. в 1887 г.) - научный сотрудник Полтавского государственного литературно-мемориального музея В. Г. Короленко, близкий друг семьи Короленко.

515-544

<...> Короленко останавливался <в Петербурге> или в номерах Пименова на Пушкинской улице, или у своего друга Н. Ф. Анненского, или, если жил с Евдокией Семеновной, снимал одну-две комнаты отдельно от дочерей.
Редакторская работа заставляла Владимира Галактионовича часто ездить в Петербург. 1912 год был для него очень тяжёлым. Большую часть его он провёл в столице в усиленной работе по журналу. Два сотрудника 'Русского богатства' (Пешехонов и Мякотин) отбывали по приговору суда годичное заключение в крепости, тяжело больной Анненский уехал за границу лечиться, а через три недели после возвращения оттуда скоропостижно скончался. Смерть эта была тяжёлой утратой для Короленко, горячо любившего своего друга.

Печатается впервые по рукописи, представленной в настоящее издание.

М. Н. Лошкарева
Из моих воспоминаний

фрагменты

Мария Николаевна Лошкарева (род. в 1891 г.) - племянница В. Г. Короленко, дочь его сестры Марии Галактионовны, фельдшерица, в настоящее время пенсионерка <в нач. 1960-х гг.>.

233-252

Вообще, как впоследствии вспоминали взрослые, в доме всегда царила атмосфера веселой, беззлобной шутки. А с приездом в Нижний-Новгород Николая Фёдоровича Анненского - живого, подвижного, как ртуть, человека - атмосфера эта, так сказать, ещё более 'сгустилась'.
<...>

...в конце 1894 года мы переехали в Москву. А в 1896 году и семья Короленко перебралась в Петербург, куда настойчиво звал дядю уехавший раньше Ник. Фёд. Анненский.
<...>
Однажды за чаем шел оживленный разговор о декадентах. Содержание самого разговора не сохранилось в моей памяти, помню только, что дядя, лукаво поблескивая глазами, 'пушил' их. В результате им было написано стихотворение-пародия:

БИОГРАФИЯ ДЕКАДЕНТА

Морщил клювом, двигал веком.
Был он, был он человеком.
Г. Чулков.

Он родился, не рождаясь,
Насыщался, не питаясь.
Кушал ухом, слушал брюхом
И гордился острым слухом.

Думать он умел ноздрями,
Обонял всегда глазами.
Различал цвета печенкой,
Изъяснялся селезенкой.

Все в нем было необычно,
Декадентски фантастично,
Точно вечер спозаранку
Или разум наизнанку.

Умудрялся он незнаньем,
Наслаждался лишь страданьем,
Тишина ему гремела,
Темнота пред ним светлела.

Светской жизнью жил в пустыне,
Груши рвал он на осине
И, влюбившись в бегемота,
Убежал за ним в болото.

Там жилось ему не сладко,
Сапоги варил он всмятку,
'Расставаясь, оставался',
С дядькой в Киеве встречался.

Гиппиус он звал папашей,
Мережковского мамашей,
Бабушкой считал Бальмонта,
Род свой вел от мастодонта.

Раз, не целясь, промахнулся,
Лежа, как-то спотыкнулся,
На воде под лопухами
Забеременел стихами.

'На деревьях - древеницы',
А в стихах все небылицы.
Но в восторге все болото:
'Смысла нет - зато есть 'что-то'!

Вл. Короленко1

21 ноября 1920 года он пишет мне:

'Дорогая Марусенька.
Как видишь, исполняю твоё желание и пишу на машинке, чтобы показать тебе успехи престарелого дяди на этом новом для него поприще. Положим, ты не можешь ещё увидеть очень важного обстоятельства: скорости. Ну, да в этом отношении я за тобой и не думаю угнаться. Я мечтаю только о том, о чём мечтала когда-то Александра Никитишна Анненская, приступая к изучению стенографии: буду писать медленно, но чётко...'2

Печатается впервые по рукописи, представленной для настоящего издания.

1. Короленко ошибся, эпиграф взят им из стихотворения С. М. Городецкого 'Оборотень' (сб. 'Ярь', СПб. 1907, стр. 55). Автограф стихотворения Короленко хранится в трех вариантах в ЛБ. Один из вариантов опубликован в статье I. Т. Чирко 'В. Г. Короленко в боротьбi за реалiзм' ('Науковi записки Полтавського державного педагогiчного Iнституту', 1946, т. 6, стр. 54). Отрывок из стихотворения (с некоторыми разночтениями) приводится также в статье В. К-шева 'Из записной книжки друга Владимира Галактионовича ('Первая годовщина смерти Владимира Галактионовича Короленко'. Полтава, 1922, стр. 18). Вошло в сборник 'Русская стихотворная пародия', Л. 1960, стр. 612-613.
2. Письма Короленко к М. Н. Лошкаревой не опубликованы, хранятся в ЛБ.

вверх

М. Ф. Николева
Из воспоминаний о В. Г. Короленко

Маргарита Фёдоровна Николева (1873 - 1957) - педагог, участница революционного движения, литературный работник.

384-400

Владимир Галактионович Короленко, приезжая в Петербург по делам 'Русского богатства', часто останавливался у своего друга Николая Фёдоровича Анненского.
Дружба этих двух замечательных людей была исключительной: в основе ее лежали единомыслие и единодушие в общественном и моральном их отношении к жизни и к людям.
Владимир Галактионович называл Николая Фёдоровича Анненского Станкевичем 90-х годов или политической совестью передового общества.
Николай Фёдорович отличался высокой одарённостью, огромной эрудицией, живой, блестящей формой речи. Он готовился в студенческие годы к профессуре по истории, но борьба с самодержавием повела его по другому пути. Он принял участие в нелегальной работе, был сослан в Сибирь. По пути в Сибирь, в пересыльной тюрьме, Владимир Галактионович познакомился с Николаем Фёдоровичем, и они стали навсегда друзьями.1
Семья Анненского, которую Владимир Галактионович любил, как родную, в которой он тоже был родным, самым дорогим человеком, была небольшая. Жена Анненского - Александра Никитична, - сестра известного революционера анархиста Петра Ткачёва, детская писательница 80-90-х годов. Ни один ребёнок из культурных семей не рос в те годы без ее 'Зимних вечеров'. Характерной чертой её было спокойствие и выдержка во всём: в тоне, в манере держать себя, говорить. Какой бы горячий спорный разговор ни поднимался, она спокойно, тихо высказывала своё мудрое слово, в то время как Николай Фёдорович был в принципиальных спорах пламенен, горяч.
Детей у них не было. Они воспитали с младенческих лет, как дочь, племянницу Александры Никитичны - Татьяну Александровну Богданович. После смерти мужа - редактора 'Мира божьего' она жила у Анненских с четырьмя детьми.
Я училась на Бестужевских курсах вместе с Татьяной Александровной и была с ней очень дружна. До переезда стариков из Нижнего в Петербург мы жили с ней на одной квартире.
В марте 1896 года, когда Анненские уже поселились в столице, я была выпущена из дома предварительного заключения и некоторое время жила у Татьяны Александровны. Затем мне пришлось покинуть Петербург. Когда в 1908 году я вернулась в Петербург, мне опять посчастливилось несколько лет прожить в чудесной семье Анненских.
В этой семье на протяжении многих лет я часто встречалась с В. Г. Короленко.
<...>
Приезд Владимира Галактионовича к Анненским был для всей семьи большим праздником. Одно известие о его приезде вызывало общую радость: о нём вспоминали, много говорили.
Однажды Короленко приехал в Петербург утром и вскоре отправился в редакцию журнала 'Русское богатство'. Мы, домочадцы, ждали Владимира Галактионовича к обеду. Наконец из передней послышался мягкий, приятный голос. В ярко освещённую столовую вошел твердой, прямой походкой бодрый, крепкий Владимир Галактионович. Лицо его было очень приветливо. Глядя на него, всем стало весело. Поздоровавшись, Владимир Галактионович поговорил с Александрой Никитичной, пошутил с детьми и стал, улыбаясь, что-то рассказывать Николаю Фёдоровичу, который острил по поводу его рассказа. Все смеялись.
Видимо, Владимир Галактионович отдыхал душевно в окружении близких людей, в общении с другом, глубоко и тонко понимавшим его. Приветливая улыбка не сходила с его оживлённого, разрумянившегося лица.
<...>
В другой раз Владимир Галактионович приехал в Петербург вместе со своей женой Евдокией Семеновной. Это внесло в семью Анненских еще больше радости.
<...>
Был такой случай. Цензура угрожала редакции 'Русского богатства' закрытием журнала за статью о Финляндии, написанную Короленко и Анненским2. Если бы журнал закрыли, издателям его пришлось бы выплатить подписчикам большой долг. И доля, падающая на Короленко, поглощала всё, что имел Владимир Галактионович. У Короленок никогда не было лишних денег.
<...>
В 1912 году Владимир Галактионович приехал в Петербург в апреле месяце. Старики Анненские были за границей. Николай Фёдорович был очень болен. Владимир Галактионович в этот приезд был занят журнальной работой больше, чем когда-либо3.
Как-то у Владимира Галактионовича выдался вечер немного посвободнее, никого из посторонних не было - и Владимир Галактионович довольно долго беседовал за вечерним чаем с Татьяной Александровной и со мной.
<...>
Между прочим, Татьяна Александровна сказала Владимиру Галактионовичу, что за последнее время стали уменьшаться взносы пожертвований в газету 'Современное слово', воскресным приложением к которой она ведала. Даже пожертвования рабочих 'Треугольника', вносившиеся до сих пор очень аккуратно, стали меньше; все думают, что с наступлением весны положение голодающих улучшилось. Татьяна Александровна просила Владимира Галактионовича написать небольшую заметку к следующему номеру приложения.
- Одна ваша строчка, Владимир Галактионович, будет иметь такое большое значение!
- Да, надо написать, напишу!4
<...>
Номер 20 'Недели 'Современного слова' от 23/IV - 1912 года, в котором был напечатан рассказ Короленко 'Голодная весна', разошёлся быстро, выполнив своё злободневное назначение - пожертвования на голодающих в Петербурге повысились и не спускались до конца лета, до нового урожая.
Рассказ с тех пор нигде не печатался. Владимир Галактионович о нём семье ничего не говорил.
Редактор приложения 'Недели 'Современного слова' Т. А. Богданович, перегруженная работой, совершенно забыла о нем. Автограф его не сохранился. В печати о нём никто не вспоминал. Под сильным впечатлением разговора с Владимиром Галактионовичем по поводу этого рассказа я положила номер приложения в тетрадь, в которую записывала высказывания Владимира Галактионовича, и рассказ пролежал благополучно в ней десять лет до смерти Владимира Галактионовича. В 1922 году я передала этот номер с напечатанным в нём рассказом 'Голодная весна' Софье Владимировне Короленко. Неожиданное появление забытого рассказа было праздником для всей семьи Короленко.

Печатается с сокращениями по рукописи, представленной для настоящего издания. Первоначальный вариант опубликован в журн. 'Звезда', 1958, 4, стр. 100-113.
Нумерация примечаний поправлена в соответствии с размещением.

Из примечаний к очерку М. Ф. Николевой "Из воспоминаний о В. Г. Короленко":
Императорское Вольно-экономическое общество возникло в 1765 г. в целях 'распространения в государстве полезных для земледелия и промышленности сведений' и существовало до 1917 г, Н. Ф. Анненский стал членом общества в 1895 г. 4 декабря 1899 г, он был избран председателем III отделения Вольно-экономического общества (сельскохозяйственной экономии и статистики). В 1904 г., кроме того, он стал председателем комиссии по крестьянскому вопросу, числившейся при III отделении. 19 апреля 1906 г. Н. Ф. Анненский был избран вице-президентом общества и занимал эту должность до 2 мая 1909 г. В последние годы своей жизни он был почетным членом Вольно-экономического общества.

1. О знакомстве Короленко с Н. Ф. Анненским см. воспоминания Т. А. Богданович на стр. 93-94 настоящего сборника.
2. Речь идёт о статье Н. Ф. Анненского 'Финляндские дела', напечатанной в РБ, 1899, ? 3 (за подписью О. Б. А.). Короленко, как редактору журнала, пришлось иметь объяснение по поводу статьи в Главном управлении по делам печати. Ему было предъявлено требование - опубликовать от редакции опровержение. Короленко отказался, заявив: 'Мы не литературные торгаши, примем последствия, но неправды писать не станем'. Дело завершилось приостановкой журнала на 3 месяца. Подробней об этом см. в дневнике Короленко от 9-12 и 30 апреля, а также 5 мая 1899 г. (ПСС. Дневник, т. IV, стр. 140-146, 162-168).
3. В связи с болезнью, а затем отъездом за границу Н. Ф. Анненского, а также арестом членов редакции журнала 'Русское богатство' А. В. Пешехонова и В. А. Мякотина, Короленко, усиленно работая в редакции, жил в Петербурге - с конца октября 1911 г. С 23 марта по 3 апреля 1912 г. он был в Полтаве.
4. Автор неточно передает факт. Номер газеты, посвященный голодающим, создан по инициативе самого Короленко (см. Избранные письма, т. 2, 'Мир', 1932, стр. 298).

вверх

С. Д. Протопопов
Заметки о В. Г. Короленко

фрагменты

Сергей Дмитриевич Протопопов (1861 - 1933) - журналист, горный инженер и юрист, сотрудник журнала 'Русское богатство'.

164-173

Очень скоро квартира Короленко получила значение 'культурного центра' в нижегородской жизни. Наряду с самыми разнообразными общими вопросами здесь обсуждались все выдающиеся факты местной жизни, и с уверенностью можно сказать, что многие деятели здесь решали, чего им следует держаться в земстве, в думе, в собраниях разных обществ и даже на поприщах чиновничьей службы. Здесь же заложено было основание местному кружку 'трезвых философов', которые периодически собирались, читали рефераты и обсуждали 'очередные вопросы'. С приездом В. Г. Короленко Н.-Новгород заметно разбогател людьми. Приехали сюда Анненские, С. Я. Елпатьевский, стали наезжать столичные гости - Г. И. Успенский, Н. К. Михайловский и многие другие.

<...>

Однажды, решившись описать течения студенческой среды, Владимир Галактионович всё же не мог не поставить на первом плане сторожа Прохора...1 Остроумный приятель В. Г. Короленко, Н. Ф. Анненский по этому поводу говорил:

- Вам, Владимир Галактионович, мешает нравственность; романист должен испытывать разную разность - и вино, и любовь, и вообще пороки... а вы думаете лишь о добродетели. Это никуда не годится.

Печатается с сокращениями по тексту книги: 'Нижегородский сборник', 'Знание', СПб. 1905, стр. 255-275.
Кружок "трезвых философов" с участием Н. Ф. Анненского действовал в Петербурге до его ареста и ссылки в 1880 г. Может быть собрания в Нижнем Новгороде, о которых говорится и в следующем очерке, Короленко и Анненский тоже так называли? Или это ошибка памяти мемуариста.

1. Имеется в виду рассказ 'Прохор и студенты', опубликованный в журн. 'Русская мысль', 1887, 1-2.

С. Д. Протопопов
О нижегородском периоде жизни В. Г. Короленко (январь 1885 г. - январь 1896 г.)

фрагменты

174-198

Надо сказать, что в то время в Нижнем жили Анненские, Елпатьевские, Иванчин-Писарев, Богданович и другие более молодые и менее известные 'неблагонадежные' силы. Наезжали Успенский, Михайловский. Анненский заведовал статистикой земства и подобрал чуть не два десятка прямо выдающихся работников. Сюда примкнуло все 'склонное к прогрессу' из местной интеллигенции. Образовался кружок 'трезвых философов', читались доклады, рефераты, велись дебаты. Молодая жизнь била ключом.

<...>

О кружке Короленко надо сказать хоть несколько слов. В Нижнем Короленко женился на Евдокии Семёновне Ивановской, с которой познакомился в Петербурге на Казанской площади, когда там была засуличевская демонстрация.1 Авдотья Семёновна происходила из 'чрезвычайно неблагонадежной' семьи: брат ее - доктор 'Петро'2 бежал в Румынию, сестра Прасковья3 отбывала каторгу на Каре. Рядом с квартирой Короленко жили Лошкаревы - сестра Владимира Галактионовича, её муж - бравый волжский капитан, тоже бывший в ссылке, и их дети. Сестра Короленко была такая же весёлая и общительная, как и сам он, и когда все бывали в сборе, остроты, смех и говор не умолкали. Но особенно всех оживлял Анненский Николай Фёдорович. Человек он был прямо обаятельный. Добрый, чрезвычайно остроумный, всегда оживлённый, он был ферментом нижегородского кружка, как, впрочем, и всех кружков, где он бывал. Его жена, урожденная Ткачева - сестра известного эмигранта Петра, - была при муже как регулятор при машине. У бездетных Анненских воспитывалась их племянница Татьяна, что давало повод Короленко говорить, что Анненских - троица: он, она и оно. Писатель доктор Елпатьевский, его семья, Иванчин-Писарев, Илларион Короленко, именовавшийся между своими 'Перчиком'. Мать Короленко Эвелина Осиповна с необыкновенно красивым и приятным лицом, её сестра - 'баба Лиза', или 'цитуня дрога'*, и т. д. и т. д. Целая колония, умноженная ещё многими местными 'перебежчиками', которые побросали свои лагери под влиянием магната - Короленко.
* Дорогая тетечка (польск.). Речь идёт о Е. И. Скуревич, которую можно увидеть на коллективной фотографии семьи Короленко и друзей.

Сейчас, когда я набрасываю эти строки, все эти люди представляются мне как живые, а их уже почти всех нет 'на земле'. Кружок Короленко вспоминается мне, как нечто прямо изумительное. Правда, люди подобрались незаурядные, но, главное, все они были охвачены каким-то непрерывным порывом к добру, к бескорыстию, к человеколюбию, к лучшим духовным интересам. Верующие чувствуют себя подобно этому в день причастия. 'Я... вижу, что никогда уже, вероятно, не буду окружён такой дружеской атмосферой'4, - писал Короленко, переехав из Нижнего в Петербург.

Совсем иначе все вышеописанное отражалось в кривом зеркале нижегородского жандармского генерала Познанского. Он доносил в столицу:

'...В Нижнем Короленко успел втереться в дома многих влиятельных нижегородцев, считающих за честь быть знакомыми с такой современной знаменитостью и даже заискивающих в нём. Вследствие этого Владимир Короленко не только удобно устраивает в Нижнем прибывающих сюда на жительство бывших политических административно-ссыльных, но и лично сам стал влиять на некоторые общественные дела. Около него группируются положительно все поднадзорные Нижегородской губ., и всё, что он им высказывает, - для них закон. Сверх всего этого, Владимир Короленко и его жена доставляют временный приют проезжающим чрез Нижний неблагонадёжным в политическом отношении лицам и летом устраивают их на пароходе, которым командует их зять, Николай Лошкарев, и на пароходах Зевеке, благодаря находящемуся на службе в конторе Зевеке Иллариону Короленко'.5

В другой раз Познанский доносил:

'...Я имел уже честь доносить не раз, что В. Короленко составляет центр, около которого группируются почти все без исключения подозрительные личности, проживающие в Нижнем. У него же в доме, без всякого сомнения, изгоняемая из высших учебных заведений молодежь получает первые уроки нигилизма и социализма. Участие Короленко в издании ежедневного печатного органа даст ему возможность расширить свою агитаторскую и в то же время крайне скрытную деятельность'6.

<...>

23-го июня мы отбыли из Нижнего <в США> с вечерним поездом на Москву - в Петербург7. Провожали родные и друзья - человек пятнадцать. Многие, и особенно Анненский, старались быть весёлыми, но Короленко задумывался: разлука всегда его огорчала, а путь предстоял и далёкий, и продолжительный... мало ли что может случиться?.. И действительно случилось: в Чикаго Короленко узнал, что умерла его дочь8.

<...>

Для Короленко очень характерна одна, так сказать, 'отрицательная' черта: пробел в области 'личных романов'.

- Вы и романов не пишете потому, - шутил Н. Ф. Анненский, - что неопытны в этом смысле. - 'Личных романов' он не допускал, не допускал и ухаживаний. О половых отношениях разговаривал всегда прямо и просто. По его мнению, литература будущего заговорит об этих вещах - естественных и хороших - языком откровенным, недвусмысленным и здоровым. Личный романический эпизод был у него в якутской ссылке. Вернувшись в Россию, он несколько месяцев справлялся у оставшихся в ссылке товарищей о случайно пересекшей линию его жизни женщине-якутке. Убедившись, что роман не имел последствий, Короленко успокоился.

Вот единственный мне известный факт из этой области. При мне о нём рассказал сам Короленко, рассказал просто и серьёзно. Было ли ещё что-нибудь в этом роде - не знаю. Но не думаю.

Печатается с сокращениями по тексту книги: 'В. Г. Короленко. Жизнь и творчество'. Сборник статей под ред. А. Б. Петрищева, 'Мысль', Пб. 1922, стр. 40-60.

1. Короленко познакомился с Е. С. Ивановской в 1875 г., будучи студентом Петровской академии, на одной из студенческих сходок в Москве.
2. Ивановский Василий Семенович.
3. Ивановская-Волошенко Прасковья Семеновна.
4. Из письма Короленко к С. Д. Протопопову от 3 декабря 1896 г.
5. См. 'Былое', 1918, 13, кн. 7, стр. 10.
6. См. там же, стр. 29.
7. Короленко выехал из Нижнего 22 июня 1893 г.; 29 октября того же года вернулся обратно.
8. Известие о смерти дочери Елены Короленко получил не в Чикаго, а на обратном пути в Россию в Париже 14/26 сентября 1893 г.

вверх

Н. С. Тютчев
Воспоминания о Вл. Г. Короленко

фрагменты

Николай Сергеевич Тютчев (1856 - 1924) - революционер-народник. Был членом 'Центральной' группы общества 'Земля и воля' и его 'Дезорганизаторской группы'. В 1875 г. арестован и сослан в г. Баргузин за организацию стачки на бумагопрядильной фабрике в Петербурге. В 1881 г. бежал, был задержан и сослан на пять лет в Якутскую область. Здесь и произошла его встреча с Короленко. В 1890 г. вернулся в Центральную Россию, участвовал в организации нелегальной партии 'Народное право', за что в 1894 г. был вновь арестован и сослан в Сибирь. После Октябрьской революции работал в Историко-революционном архиве. О нём см. в "Истории моего современника" <Короленко>, кн. четвертая, ч. 1, гл. XIV.

82-89

<...> не случись погрома в апреле 1894 года, первый номер газеты1 вышел бы к лету того же года, хотя, конечно, без 'Герцена', но с блестящим составом сотрудников. Состав редакции и сотрудников был по тому времени выдающийся: полновластным редактором был Н. К. Михайловский, на обязанности которого были и передовицы; В. Г. Короленко, Н. Ф. Анненский, П. Ф. Николаев, А. И. Богданович и М. А. Плотников (автор "Манифеста" "Народного права") согласились быть постоянными ближайшими сотрудниками.

<...> На прибытие Н. К. Михайловского (от Петербурга) мы могли уверенно рассчитывать, но чтобы непременно присутствовал Н. Ф. Анненский или Вл. Гал. (как представители Н.-Новгорода), меня отрядили за ними в Н.-Новгород.

<...>

Решено было также, согласно с непосредственной задачею органа, избегать в нём пока щекотливых тем и, в частности, вопроса о терроре, как тактическом методе борьбы, что встретило бы разномыслие и среди ближайших сотрудников (Короленко, Анненский, Богданович).

Печатается впервые по автографу, с сокращением. Рукопись хранятся в Отделе рукописей Государственной библиотеки СССР им. В. И. Ленина. Воспоминания написаны в 1922-1924 гг.

1. Предполагавшееся издание партии "Народное право".

С. П. Швецов
В. Г. Короленко в Вышнем Волочке

фрагмент

Сергей Порфирьевич Швецов (1858 - 1930) - революционер-народник. В конце 70-х гг. арестован по делу кружка Иосселиани. Решением судебной палаты от 22 мая 1879 г. обвинён в распространении запрещённых сочинений, в "именовании себя не принадлежащим ему именем" и выслан в Западную Сибирь. Впоследствии видный сибирский деятель - статистик, этнограф, экономист, писатель. О нём см. "Истории моего современника" <Короленко>, кн. третья, ч. 2, гл. III - "История юноши Швецова".

42-51

"Чудную" он <Короленко> прочёл нам на одном из наших собраний, где присутствовала вся тюрьма, в той же "большой" камере. <...> Впечатление было огромное. Тогда же рассказ был передан через Н. Ф. Анненского и ходившую к нему на свидания жену Г. И. Успенскому, который пришёл от него в восторг.

Первоисточник: "Каторга и ссылка", 1927, 8/37, стр. 159-166.

вверх

Начало \ Именной указатель \ Анненский Н. Ф. \ В воспоминаниях о В. Г. Короленко

Сокращения


При использовании материалов собрания просьба соблюдать приличия
© М. А. Выграненко, 2005-2017
Mail: vygranenko@mail.ru; naumpri@gmail.com

Рейтинг@Mail.ru     Яндекс цитирования