Начало \ Именной указатель \ "Театр Еврипида" И. Ф. Анненского в редакции Ф. Ф. Зелинского, том I

Сокращения

Открытие: 10.03.2019

Обновление: 03.11.2021

"Театр Еврипида"
И. Ф. Анненского в редакции Ф. Ф. Зелинского

Том I     Том II     Том III     Анненский и Зелинский

 

   

Театр Еврипида
Драмы

Перевод со введениями и послесловиями И. Ф. Анненского;
Под редакцией и с комментарием
Ф. Ф. Зелинского.

М.: Издание М. и С. Сабашниковых, 1916. Т. 1. XV + 407 с.
(Памятники мировой литературы: Античные писатели).

Для страницы использована книга Новосибирской Государственной Областной Научной Библиотеки

 

ОГЛАВЛЕНИЕ

Предисловие редактора     V
Предисловие переводчика     XII Текст в издании Театр Еврипида 1906
Предисловие переводчика к I тому     XV Текст в издании Театр Еврипида 1906

I. АЛКЕСТА

Введение: поэтическая концепция "Алькесты"    3 Текст в издании Театр Еврипида 1906 PDF 5,7 MB
Алкеста     41 Текст в издании Театр Еврипида 1906 DJVU 520 KB

II. АНДРОМАХА

Введение: послегомеровская Андромаха     107 статья Ф. Ф. Зелинского
Андромаха     127

III. ВАКХАНКИ

Введение: Дионис в религии и поэзии     189 статья Ф. Ф. Зелинского
Вакханки     217

IV. ГЕКУБА

Введение:  легенда "кургана Псицы"     295 статья Ф. Ф. Зелинского
Гекуба     319

КОММЕНТАРИЙ

Объяснительные примечания:
I. Алкеста     383
II. Андромаха     386
III. Вакханки     393
IV. Гекуба     401
Объяснение иллюстраций     405

Предисловие редактора

V

Как автор и переводчик, я всегда старался быть кратким в своих предисловиях; но здесь, выступая впервые в ответственной роли редактора чужого посмертного труда, я прошу позволения сказать обстоятельнее о принципах, которыми я счел долгом руководиться.

Как увидит читатель из ниже печатаемых авторских предисловий, мой покойный друг Инн. Фед. Анненский намерен был дать русской публике 'всего' Еврипида в своем стихотворном переводе. Первый том был им выпущен в издании товарищества 'Просвещение' в 1906 г.; его преждевременная трагическая смерть 30 ноября 1909 г. не дозволила ему выпустить остальные.

В рукописи, однако, перевод всех 19 драм Еврипида (включая 'Реса') был уже закончен; было также написано и большинство вводных статей. Почему, тем не менее, издание его 'Еврипида' не было продолжено - об этом говорить не мне.

В 1914 г. все наследие покойного по Еврипиду с изданным уже томом I включительно перешло в собственность М. В. Сабашникова, и он обратился ко мне с предложением взять на себя его редакцию для античной серии 'Памятники мировой литературы'. Отказ с моей стороны был невозможен: помимо моей любви к покойному и интереса к нашему общему делу, на меня

VI

действовало и усердие, проявленное издательством М. и С. Сабашниковых в видах обеспечения русской публике труда жизни И. Ф. Анненского*.

* См. фрагмент: Сабашников М. В. Воспоминания.

Первый вопрос, который мне пришлось решить, касался порядка драм Еврипида в новом издании. Принятый переводчиком для первого тома (изд. 1906 г.), как легко убедится читатель по второму его предисловию (ниже стр. XV), был несколько произвольным - наполовину хронологическим, наполовину эстетическим, - и по нему никак нельзя было догадаться, как он намерен был продолжать; но даже для первого тома его нельзя было сохранить в новом издании, так как его формат не дозволял помещать более четырех драм в каждом томе. Принять хронологическое расположение, которое переводчик считает 'самым естественным', было бы непрактично: во-первых, оно для большинства драм гадательно, а во-вторых, при значительно большем числе томов в новом издании читателю, не знакомому с хронологией, пришлось бы долго искать требуемую трагедию. Преимущество же хронологического порядка не особенно ощутительно у драматического писателя, так как никто не читает по нескольку драм в один присест. По зрелом размышлении я решился - по примеру Кирхгоффа, Наука, а также и издателей Плавта - принять порядок алфавитный и наметил следующий состав томов предпринятого издания:

Том I.

'Алкеста',
'Андромаха',
'Вакханки',
'Гекуба'.

Том III.

'Ифигения Авл.',
'Ифигения Тавр.',
'Ион',
'Киклоп'.


Том II.

'Гераклиды',
'Геракл',
'Елена',
'Ипполит'.

Том IV.

'Медея',
'Орест',
'Просительницы',
'Рес'.

VII
 

Том V.

'Троянки',
'Финикиянки',
'Электра',
Послесловия1).

Том VI.

Отрывки (их И. Ф. не успел перевести,
так что этот том будет моим)*.

* В "Предисловии (К Выпуску 1)" к книге "Сказочная древность" (1922), отмеченном октябрём 1921 г., Зелинский написал о 6-м томе как о "давно в рукописи законченном".

Этот порядок представляет еще то удобство, что уже в первом томе читатель получает три новых трагедии, и в том числе две, еще нигде не появлявшиеся: 'Андромаху' и 'Гекубу'. Правда, для редактора именно он по случайному совпадению сосредоточил большинство трудностей на первом же томе. Дело в том, что в бумагах покойного к двум только что названным трагедиям вводных статей не оказалось; мне пришлось поэтому написать их самому. Что касается 'Вакханок', то обильные статьи, которыми переводчик снабдил свое издание 1894 г., по своему характеру для полного издания непригодны - не говоря уже о том, что они, как появившиеся раньше классической книги Роде 'Psyche', должны считаться устаревшими. Пришлось мне поэтому и эту статью написать самому.

1 Следуя современной орфографии, эту трагедию нужно было бы поместить в том II, на место 'Ипполита'; выбранный Зелинским порядок объясняется тем, что имя Ион начиналось с буквы I, которая в дореволюционном алфавите следовала за буквой И. (Прим. сост. издания: Фаддей Зелинский. Еврипид и его трагедийное творчество. Санкт-Петербург: Алетейя: Историческая книга, 2017. С. 39).

1) Т. е. статья 'Античная трагедия', напечатанная в издании 1906 г., и статья 'Еврипид и его время', которой должен был открываться том II. В видах равномерности объема томов я счел за лучшее напечатать обе в V, в который войдут только три драмы.

Сложнее и деликатнее вопросы, касающиеся редакции самих переводов. В этом отношении труд покойного распадается на четыре неодинаковых по своей законченности категории.

В первую, наименее законченную, входят 'Вакханки'. Их Иннокентий Федорович еще в 1894 г. выпустил отдельной книгой - это был его первый опыт по переводу Еврипида, и он вызвал суровую критику академика П. В. Никитина. Он был крайне раздражен этой критикой, и я, одинаково уважая обоих выдающихся эллинистов, избегал заводить с ним разговор о ней. Тем приятнее было мое удивление, когда он, уже в последние годы своей жизни, сам однажды о ней заговорил, признал ее осно-

VIII

вательность и выразил намерение подвергнуть свой перевод коренной переработке. Так как этого намерения он не успел осуществить, то я счел своим долгом осуществить его за него; эта трагедия потому предстанет перед читателем в наиболее обновленном виде.

Вторую по законченности категорию составляют переводы, написанные им в последующие годы, но нигде еще не напечатанные; третью - напечатанные в разных периодических изданиях и для них, следовательно, просмотренные; четвертую - те шесть, которые попали в издание 1906 г. Впрочем, моя редакционная работа лишь количественно облегчалась по мере этого восхождения; качественно она оставалась той же, обнимая следующие случаи: 1) погрешности против греческого текста - от таковых никто не обеспечен, а редактору их легче обнаружить, чем переводчику, тем более такому увлекающемуся, каким был И. Ф.; 2) погрешности против тех принципов русского стихосложения, которые признавал И. Ф., - т. е. в белом стихе шестистопные и (реже) четырехстопные стихи, а равно и дактилические окончания, а в лирических размерах - нарушение строфического соответствия там, где он к таковому стремился. Впрочем, даже изменяя его перевод, я все же старался сохранить по возможности его материал слов. Принципиально не касался я языка - даже там, где он явно переступал положенные переводчику пределы. Выясню это на примере.

В 'Алкесте' стих 108 Иннокентий Федорович переводит:

По сердцу и мыслям провел ты
Мне скорби тяжелым смычком.

В подлиннике просто: 'Ты коснулся души, коснулся мыслей'; но не в этом суть. Всем известно, что ни скрипок, ни смычков древность не знала: да, но ведь и Иннокентий Федорович это прекрасно знал. Если он, тем не менее, так перевел, значит, он особенно дорожил этим изысканным оборотом. На мой личный вкус, в нем мало хорошего, и если бы я мог, я бы

IX

посоветовал Иннокентию Федоровичу от него отказаться. Но так как я знаю наверное, что он бы меня не послушался, то я и не счел себя вправе изменить его перевод.

Впрочем, ряд изменений был вызван и текстом, который я счел долгом положить в основу перевода: это - законченное уже после смерти И. Ф. оксфордское издание Murray, ныне по всеобщему признанию лучшее издание текста Еврипида. Те немногие случаи, в которых я уклонился от Марри - почти всегда в сторону рукописной традиции, - оговорены в примечаниях.

Скажу откровенно: все эти изменения я предпочел бы внести в перевод И. Ф. молча, согласно тому своему принципу, о котором я сказал в своем слове, посвященном памяти покойного ("Из жизни идей", т. II, стр. 374 3-го изд.)*. К сожалению, заключенный наследником с издателем контракт обязует меня 'оговаривать внесенные в текст изменения', т. е. объявлять urbi et orbi, сколько недосмотров я нашел в труде моего покойного друга. Я это сделал самым простым образом в 'объяснительных примечаниях', помещенных за текстом, а здесь даю отчет в принципах, которыми руководился.

* Имеется в виду статья 'Иннокентий Федорович Анненский как филолог-классик'.

Кстати об этих примечаниях. Покойный, как показывает его первое предисловие, не намерен был их прибавлять; он боялся ими 'отпугнуть читателя-неспециалиста'. Думаю, что при условии помещения за текстом они никого отпугнуть не могут; с другой стороны, были и соображения в пользу их. Во-первых, полного комментированного издания Еврипида не существует, ни в нашей литературе, ни в заграничной. Во-вторых, желательно было привести это издание в гармонию с другими изданиями античной серии 'Памятников мировой литературы', и в особенности с моим переводом Софокла. В-третьих, и мне как редактору приятно было иметь место в книге, в котором я мог бы беседовать с читателем от себя лично.

Что касается, затем, вводных статей И. Ф. - из коих в настоящий первый том по выше изложенным причинам попала

X

только одна, то я отнесся к ним очень бережно, лишь изредка устраняя в интересах целого неудачные с филологической точки зрения соображения. Иногда я, впрочем, в видах большей ясности и убедительности, иначе распределил абзацы и разрядки. От полемики я, чтобы не нарушать настроения, воздерживался принципиально; мои прибавления в примечаниях - они заключены в прямоугольные скобки - имеют в виду развитие и подтверждение мысли автора.

Наконец, и это издание снабжено иллюстрациями по античным памятникам, объяснение которых читатель найдет в конце книги. В настоящий первый том их попало сравнительно немного; исполнены они художницей О. Э. Богаевской. В заключительном томе, назначенном для отрывков, их, надо полагать, будет гораздо больше.

Такова была моя редакторская работа по 'Театру Еврипида'. Две дорогие тени витали надо мной во время ее исполнения - тень автора и тень переводчика. Не всегда их требования были согласны между собой; в этих случаях я поступал так, как желал бы, чтобы - в дни, вероятно, уже не очень отдаленные - было поступлено с моим собственным наследием.

Ф. Зелинский.
Петроград,
декабрь 1915

XI

В интересах тех, кто желал бы прочесть драмы Еврипида в их временной последовательности, прилагаю их - повторяю, гадательную - хронологию, печатая курсивом заглавия тех трагедий, время постановки которых известно:

'Алкеста' 438 г.
'Медея' 431 г.
'Гераклиды'
'Ипполит' 428 г.
'Киклоп'
'Гекуба'
'Андромаха'
'Геракл'
'Просительницы'
'Троянки' 415 г.
'Ифигения Тавр.'
'Ион'
'Электра'
'Елена' 412 г.
'Финикиянки'
'Орест' 408 г.
'Вакханки' посм.
'Ифигения Авл.' посм.

Объяснительные примечания

383

I. АЛКЕСТА

Перевод и вступительная статья (в виде послесловия) были напечатаны покойным в его петроградском издании стр. 49-140. Перепечатывая статью, я позволил себе пропустить некоторые неубедительные соображения на стр. 118, 121-123, 130, 136 и 137 подлинника. Частичные возражения читатель найдёт в моей статье "Еврипид в переводе И. Ф. Анненского" ("Из жизни идей" I 342 сл. 3-го изд.). В переводе допущены изменения в следующих стихах: 1-3, 38, 39, 41, 48-52, 61, 96-97, 105, 109-11, 151, 197-98, 207-08, 291, 300, 377, 391, 396, 427, 449-50, 483, 485, 487, 496, 521, 527, 528, 531, 559-60, 596, 600-605, 623-24, 637-39, 679-80, 690, 694-97, 708, 712, 714, 719, 724-25, 741, 750, 756, 759-60, 781-83, 808, 817-20, 845, 890, 944-47, 949, 1014, 1054, 1057, 1085, 1087-88, 1093-94, 1096-97, 1118, 1128, 1131, 1135-38, 1141, 1154.

Ст. 65-68. Вещание о предстоящем подвиге Геракла; см. ниже ст. 481 сл.

Ст. 75 сл. Так как Алкеста представлена "жертвой" Демона Смерти, то на неё переносится обычай отрезывать клок шерсти у жертвенных животных, о которых упоминает Гомер Ил. III 273. См. Гклд. 529.

Ст. 158-192. Интересно сравнить это описание прощания Алкесты со своим домом с параллельным описанием прощания Деяниры в "Трахинянках" Софокла ст. 900-920; очень заметно стремление младшего поэта состязаться со старшим и превзойти его.

Ст. 348-354. Мотив статуи-утешительницы, по правильному замечанию Виламовица (Griech. Trag. III 91), заимствован Еврипидом из его же трагедии "Протесилай", о которой будет сказано в VI т.; ср. пока мою статью "Из жизни идей" I стр. 247 сл. 3-го изд. Следует, впрочем, заметить, что и у Эсхила Менелай так же утешал себя после похищения Елены; ср. Агам. 406-26, место, схожее так же и тем, что со статуей сопоставляются сновидения.

Ст. 393-415. Еврипид первый, насколько м ы можем судить, ввёл в трагедию детей, но исключительно для лирических сцен. Их манера выражаться, однако, не отличается от манеры взрослых - с чем

384

интересно сравнить изображение детей в современном трагедии изобразительном искусстве, где они только ростом отличаются от взрослых (ср. Софокл II 25; III 30 и т. д.).

Ст. 445-452. Из мусических состязаний, для которых должен доставить тему подвиг Алкесты, упоминаются 1) лирические состязания на спартанских играх в честь Аполлона Карнейского (7-15 аф. Метагитниона - сентября), основанные в 676 г.; 2) драматические состязания в Афинах. На первые намекают слова "семиструнной лирой", на вторые - "без лир", так как в трагедиях лирические части сопровождались игрой на флейте, но не на лире. - Это интересное место заставляет нас думать, что источником трагедии для мифа об Алкесте была лирическая поэзия, а не гесиодовский эпос, о котором думал Виламовиц (выше стр. 14 сл.); оно же служит рекомендацией мнению Велькера, что уже Софокл был автором трагедии об Алкесте (Софокл III219).

Ст. 481 сл. Еврипид приурочил воскрешение Алкесты Гераклом к приключению последнего с четвёркой фракийского царя Диомеда, в то время как его предшественник (т. е. Софокл), как доказывает изображённый на стр. 18 рельеф, соединил его со спуском этого героя в преисподнюю за псом Кербером. Последнее было естественнее, но создавало географическое затруднение, так как Гераклу на пути из аргосского Тиринфа на Тенар (через пещеру которого он спустился) нечего было заходить в Фессалию. Напротив, путь из Арголиды во Фракию мог легко повести через Феры. - Диомед (старший), сын Ареса и Кирены, был царём фракийского племени бистонийцев у озера того же имени, близ позднейшей Абдеры; своих коней он кормил плотью чужестранцев, которых судьба заносила в его негостеприимное царство. Геракл, поборов его, бросил его самого на пожрание его коням и затем привёл их к Еврисфею. Это было его восьмым подвигом (об его смысле см. Софокл III 18 сл.).

Ст. 499 сл. Так как Арес был главным богом диких северных народов, то беззаконные разбойники севера естественно представлялись его сыновьями; так как Геракл считался умиротворителем вселенной, то для него было естественно сражаться с сыновьями Ареса. Из них, впрочем, Ликаон упоминается только здесь; зато сражение Геракла с Кикном, грозой путников по дороге из Темп в Фермопилы, было излюбленной темой художников и поэтов - м. пр. Гесиода в его сохранённой нам поэме "Щит Геракла". Ср. трагедию "Геракл" ст. 389 сл.

Ст. 596. Всё восточное побережье Фессалии между входом в Пагасейский залив и впадением Пенея, занятое цепью Пелиона и Оссы, лишено гаваней. - А впрочем, пределы царства Адмета представлены здесь совершенно фантастические: молосская граница на западе, Офрис на юге, Пелионский берег на востоке - это границы всей Фессалии, а не

385

одной только ферейской области. Интересно, что в IV веке ферейские тираны хотели осуществить свою власть именно в этих пределах; не питали ли они уже в эпоху Еврипида таких же надежд?

Ст. 669 сл. Виламовиц (Griech. Trag. III 81) не без основания видит здесь намёк на эзоповскую басню про дровосека и Смерть (? 90 Halm), известную и у нас благодаря переделке Крылова.

Ст. 733. Так как Акаст, царь Иолка, был братом Алкесты, то долг отомстить её мужу, как косвенному виновнику её смерти, лежал на нём; но так как она была возвращена к жизни, то этот долг отпал. Угроза Ферета, таким образом, вполне естественна, даже если не существовало мифа о вражде Акаста с Адметом. - Принимая, однако, во внимание, 1) что согласно атфидографу Фанодему (schol. Arist. Vesp. 1239) Адмет был изгнан из Фер и нашёл убежище у Фесея в Аттике; а 2) согласно не известному ближе Мнасигитону (Plut. Aetia gr. 19) Акаст одно время был царём Фер - придётся признать более вероятным, что Еврипид здесь имеет в виду аттическое предание; см. Софокл III 219.

Ст. 773 сл. Отметить здесь дружелюбное отношение Геракла к рабу, которого он приглашает товарищем попойки. Геракл был патроном рабов в Греции; специально в Афинах его диомейский праздник был любимым праздником рабов.

Ст. 843-849. Здесь дан специально еврипидовский вариант предания о воскрешении Алкесты - довольно своеобразный и лишённый аналогии. Ниже ст. 850-854 в виде "рудиментарного мотива" дан вариант предшественника - вер. Софокла, - тот самый, который послужил источником, м. пр., для изображённого на стр. 18 барельефа. Этот вариант имеет аналогии: Евридика, Протесилай, Фесей.

Ст. 903-910. Очень странная по содержанию строфа, в которой правдоподобно видят намёк на личное горе поэта.

Ст. 995-1005. Намёк на предстоящую "героизацию" Алкесты (см. Софокл II 155 сл.), в силу которой она станет "блаженной" в подземной обители и получит силу оттуда "возсылать блага" обращающимся к ней с молитвой людям.

Ст. 1119. Это - второй в нашей трагедии стих, разделённый на три реплики: первым был стих 391. Там Адмет терял Алкесту, здесь он получает её обратно. Симметрия полная и - при редкости такого деления - несомненно намеренная.

Ст. 1128. Намёк на некромантику, которая, как и вообще "чёрная магия", пользовалась у греков дурной славой. См. Соф. Трах. 582.

Ст. 1154. Фессалия в историческое время распадалась на четыре "тетрархии": Фессалиотиду, Пелазгиотиду, Гестиэотиду и Фтиотиду; часть Пелазгиотиды обнимала область Фер, но к ней же принадлежали и области Ларисы, Краннона и др., неподвластные Адмету. Отсюда видно, что мы имеем здесь, независимо от анахронизма, и неточное употребление слова "тетрархия".

386

II. АНДРОМАХА

Изменения допущены в следующих местах: ст. 29-30; 36-38; 82; 84-86; 90; 146* сл.; 201-204; 209; 214; 254; 311-12; 322-23; 345-46; 352-54; 382; 392-93; 397-96 и 404-05*; 399; 419-20; 480-85; 543 сл.; 548-49; 586; 610; 639; 652-55; 668-679*; 687-88; 701-02; 725; 727-28; 730; 743; 766-80; 824-25; 835; 877-78; 947-49*; 958; 964-67; 977-78; 1005-08; 1021; 1065; 1066; 1075; 1103-04; 1111-1112*; 11399-1145; 1156-57*; 1163; 1240; 1270; 1281-82. (Об отмеченных звездочкой местах сказано в примечаниях).

Ст. 1. Разумеются т. наз. "Фивы под Плаком" (Thêbai Hypoplakial) вблизи Трои, где царем был Ээтион, отец Андромахи. Мнимое приданое, данное за дочерью Ээтионом, -- анахронизм, обычный в трагедии; в героические времена жених уплачивал тестю вено за невесту.

 

392

оставил своим "троянским прыжком". По-видимому, именно по этой причине И. Ф. счел эти стихи подложными; по крайней мере, он оставил их без перевода. Но смерть Неоптолема у алтаря Феба - прочный элемент предания, и будет осторожнее предположить, что результатом нового натиска было оттеснение героя к алтарю, о чем поэт предоставил нам догадаться самим; поэтому я счел долгом восстановить ст. 1156 сл.

Ст. 1161-65. Новый антидельфийский выпад Еврипида, характерный для настроения Афин в Архидамову войну. Надобно, однако, сознаться, что он этот раз совершенно неубедителен: ведь вариант с раскаянием Неоптолема быль вымышлен самим Еврипидом!

Ст. 1166 сл. Из Дельфов во Фтию приносят тело Неоптолема; ниже ст. 1240 сл. Фетида повелевает Пелею отнести его обратно в Дельфы и похоронить там. На неловкость этого двойного путешествия обратил внимание уже cxолиаст: по его словам, она всецело лежит на совести Еврипида. Ему тело героя нужно было для следующего заупокойного плача - а со средствами он не стеснялся.

Ст. 1226 сл. Излюбленный у Еврипида deus ex machina - а впрочем, в данном случае очень красивый. Фетида, в эту годину крайнего горя Пелея, вспоминает, что она некогда, хотя и насильственно, была его супругой; она приглашает его к себе, в свой подводный терем для вечного блаженства с ней - и притом назначает ему свидание на том же мысе, на котором он впервые ею овладел. Если этот поэтический вариант принадлежит Еврипиду - а это очень правдоподобно, - то он имел полное право им гордиться.

Ст. 1241 сл. Погребение Неоптолема в Дельфах под порогом храма было довольно прочным элементом предания (о другом, б. м. софокловском варианте см. выше стр. 123). Многие видели в нем удовлетворение, данное дельфийцами герою, по воле бога, за его предательское умерщвление.

Ст. 1259 сл. 'Ахилл Понтарх' предполагался живущим с Еленой на Белом острове (ныне Фидониси, т. е. "Змеиный остров") в Черном море.

Ст. 1266. Сепиадский мыс был крайним отрогом Пелиона, которым он вдавался в Эгейское море. Его имя (от sepia - "каракатица") не нуждается в объяснении; но так как Пелей был этимологически героем Пелиона, то к этому мысу было приурочено предание об его борьбе с Фетидой, а само имя было объяснено тем, что Фетида, ускользая от Пелея, после многих метаморфоз (выше к ст. 16 сл.) превратилась и в каракатицу и в этом виде была им поймана.

Ст. 1284 сл. То же заключение, что и в "Алкесте", "Вакханках", "Елене", "Медее". И. Ф. почему-то его каждый раз перевел различно; не решаюсь нарушить его волю.

393

III. ВАКХАНКИ

Ко вступительной статье (стр. 200 сл.) имею прибавить, что наиболее вероятным составом 'Пенфеиды' Эсхила будут все-таки: 1) 'Пенфей', 2) 'Чесальщицы' и 3) 'Вакханки'. Действие третьей трагедии опять должно было происходить в Фивах', соответственно последним сценам трагедии Еврипида; концом было учреждение культа Диoниса, но, в наказание строптивому народу, не в Фивах, а на Парнассе (ср. Эсх. Евм. 24): на это намекает Еврипид ст. 306 и 1341. Соотношение заглавий 'Чесальщицы' и 'Вакханки' (тот же хор назван сначала преходящим, затем постоянным именем) такое же, как и в 'Данаиде' заглавия 'Просительницы' и 'Данаиды'. Необходимо допустить, что 'Пенфеида' была написана раньше 'Ликургеи': странное заглавие 'Бассариды' объясняется тем, что естественное 'Вакханки' было уже раньше использовано.

В перевод этой трагедии пришлось по объясненным в предисловии причинам внести особенно много поправок. Изменены следующие стихи: 3; 6; 21-25; 32; 38; 40-42; 52; 97; 102; 118-19; 125; 132-34; 170; 173-75; 193; 203; 211; 214; 215; 224; 243-45; 248; 266-321*; 326-27; 331; 344-45; 353-54; 358-62; 367; 378; 386-88; 400-01; 404; 406-07; 419-20; 436; 439; 445; 451; 460-61; 465-67; 472; 474; 480; 482; 489-90; 493-94; 498; 504-06; 509; 515; 518; 519-20; 527; 530-532; 537-38; 556; 574; 577-78; 585; 594-95; 597-99; 604-05; 616; 623; 625; 630; 636; 647; 652-54*; 664-67; 676; 680-82; 698-701; 720; 730; 737-40; 743-47; 755*; 758-59: 777-80; 788-95*; 802-16; 821; 824-28; 831; 838-39*; 842-56; 874-76; 877; 881; 893-96; 897; 901; 902-911; 915-17; 924; 927; 934; 935-41; 943-44; 947-48; 950; 956-60; 965-976; 1027-28; 1032-33; 1036*; 1039-47; 1056-60; 1062-63; 1065-67; 1072-94; 1096-99; 1111-13; 1118-20; 1131; 1134-36; 1140-44; 1167; 1178-80; 1186; 1192-95; 1200; 1209; 1227-30; 1242-43; 1251-58; 1262; 1264-68; 1271; 1276; 1280; 1282; 1289; 1295; 1298-1301*; 1310-11; 1324; 1341-43; 1364-65; 1368-92. Сценические ремарки почти все мои.

Ст. 13-19. В этих странствиях Диониса по Востоку мы имеем осадок работ ученых географов и мифографов VI и V вв. - Гекатея, Ферекида, Геродота и др. Знакомясь с Востоком, эти писатели старались открыть в верованиях и обычаях его народов аналогию с греческими, руководясь часто вполне внешними чертами. А так как oprиaстические пляски были в ходу у многих народов Востока, то нетрудно было отождествить главных его богов с Дионисом. Так Геродот (III 8) отождествляет с ним главное солнечное божество арабов; другие могли сделать то же самое для других народов. А когда Александр Великий завоевал Восток, то все эти мифы получили великолепный заключительный аккорд в виде Индии; туда была перенесена и мифическая Ниса, и сам Дионис стал полководцем, завоевавшим во

394

 

Объяснение иллюстраций

405

1. (Стр. IV-V). Статуя Еврипида в Ватиканском музее; древняя копия с греческой работы IV в. до Р. Х., по фотографии.

Современная атрибуция изображения:
Статуя поэта с головой Еврипида, не принадлежащей статуе. Мрамор. Рим, Ватиканские музеи, Музей Кьярамонти.

См. в начале страницы


2. (Стр. 8). Смерть Алкесты. Рельеф мраморного римского саркофага из виллы Альбани в Риме. Здесь воспроизведена только правая половина (на левой изображены скорбящие), состоящая из двух групп. Первая вышла полностью: в центре, полулежа на кровати, умирающая Алкеста; у ее изголовья слева старая няня, справа молодая женщина; у ее ног плачущие дети; слева группу замыкает старый педагог Евмела; - Вторая группа вышла только наполовину: Адмет мимо плачущей женщины устремляется куда-то направо - как показывают параллельные изображения, навстречу приближающемуся Гераклу. - Миф об Алкесте, свидетельствующий о воскресении умерших, был излюбленным сюжетом для саркофагов. - Рисунок по Robert, die antiken Sarkophagliefs III, 1, 6-7, 23.

Позы Алькесты и её детей на рисунке повторяют изображение саркофага Музея Кьярамонти в Ватикане. Но, похоже, источником всё-таки является другой саркофаг, фрагментарное изображение которого я нашёл в Сети. Оба показаны на странице.



3. (Стр. 16). Сватовство Адмета. Барельеф из штукатурки в красках, находившийся в гробнице на Латинской дороге близ Рима, открытой в 1858 г. Справа на престоле во дворце (намечена колонна) сидит царь Пелий; рядом с ним Алкеста. Перед обоими Адмет торжествующим жестом правой руки указывает на исполнение условия: в колесницу, въезжающую в городские ворота, впряжены вепрь и лев. Ведет их Аполлон, как батрак, с пастушьим посохом в руке; на колеснице, по-видимому, Артемида, "владычица зверей". - Рисунок по Monumenti dell'Instituto VI 52.



4. (Стр. 18). Возвращение Алкесты. Рельеф мраморного саркофага Г. Юния Евода и его жены Метилии Актеи (двух отпущенников, стало быть) ок. 165 г. по Р. Х., неважной работы, но интересный по содержанию. Весь рельеф состоит из трёх групп, из которых здесь воспроизведена третья (две первые по содержанию совпадают с саркофагом Альбани, см. рис. 2). Справа на престолах Аид и Персефона, последняя, как богиня таинств, с горящим факелом в руке; она просит мужа (отпустить Алкесту), он жестом выражает согласие. Дальше укутанная в покрывало Алкеста следует за Гераклом; у последнего в левой руке палица, правую он протягивает встречающему его


406

Адмету. Между ними в пещере Кербер. Три женщины, головы которых виднеются между Адметом и Алкестой, - вероятно, Миры. - Рельеф интересен тем, что он иллюстрирует отвергнутый Еврипидом вариант предания (см. ст. 850 сл.) - вероятно, Софокла. - Рисунок по Robert, Ant. Sark. III 7, 26.

 


5. (Стр. 122). Смерть Неоптолема. Краснофигурная ваза из коллекции Ягга в Руво. Сверху (т. е. позади) открытый храм Аполлона в Дельфах, налево от него жрица с ключом и треножник, направо сидящий Аполлон (надпись: ΑΠΟΛΛΩΝ). Внизу (т. е. спереди) раненый Неоптолем (надпись: ΝΕΟΠΤΟΛΕΜΟΣ), с мечом, защищаясь хламидой, ищет убежища на алтаре. Слева ему угрожает копьем юноша, справа притаился за символическим "пупом" (omphalos) Орест (надпись: ΟΡΕΣΤΑΣ). Дальше пальма, под ней треножник. - Рисунок по Annali dell'Instituto 1868, tav. E.



6
. (Стр. 186-187). Смерть Пенфея. Фреска из дома Веттиев в Помпеях, хранится там же.
- Рисунок по фотографии.

См. цветное изображение на странице "Вакханки".



61. (Там же). Два сатира и вакханка. Рельеф из Геркулана, ныне в Неаполе. Вакханка с характерно закинутой головой (ср. ст. 930) и с тимпаном, но впрочем это изображение фантастическое: почти обнажена, без обуви, небриды и митры. У первого сатира в руке тирс, второй играет на двойной флейте, у обоих (вместо небрид) шкуры пантер. - Рисунок по фотографии.



7. (Стр. 206). Дирцея передает Гермесу Диониса. Краснофигурная ваза Имп. Эрмитажа в Петрограде. Действие происходит в пещере, жилище нимфы (иллюстрация к ст. 521). - Рисунок по оригиналу.

В Сети много изображений краснофигурных ваз из Эрмитажа. Но такого я не нашёл.



8.
(Стр. 306). Ослепленный Полиместор. Краснофигурная ваза из Лукании, некогда в Неаполитанском музее. В центре царь в варварском облачении, с тиарой на голове, ощупью ищет пути; направо Гекуба с посохом, поддерживаемая прислужницей; налево Агамемнон и телохранитель. - Рисунок по Monumenti dell'Instituto II tav. XII.



9. (Стр. 306). План священной ограды в Дельфах. По чертежу Помтова в издании Павсания Блюмнера и Гитцига III, табл. V.


См. в объяснительных примечаниях.

Появление анненских переводов Еврипида в представлении Зелинского вызвало полемику, инициированную близкими -- О. П. Хмара-Барщевской и В. Кривичем-Анненским.  Её исходный свод опубликован Зелинским в предисловии к 2-му тому. см. также письмо О. П. Хмара-Барщевской В. Г. Сахновскому от 18.10.1916.

Отклики, рецензии:

Винницкий. Хранители чистоты русского языка. // 'Голос Руси' от 19 января 1917 г.

Радлов Сергей. Еврипид в русском переводе // Любовь к трем апельсинам. Журнал доктора Дапертутто. 1916. ? 2-3. Весна и лето. С. 132-134. Фрагмент (источник):

133-134

Полное знакомство с Еврипидом дадут нам переводы И. Ф. Анненского, выпускаемые Сабашниковыми в шести томах. Это будет достойным продолжением после недавно законченного издания Софокла. Имя переводчика является ручательством в высоком поэтическом достоинстве перевода, имя Ф. Ф. Зелинского, взявшего на себя редактирование переводов, -- в безупречной научной ценности незавершенного труда покойного поэта.

Первый том дает, кроме знаменитых "Вакханок", такой перл, как "Алкеста", и чрезвычайно характерные для Еврипида вещи -- "Андромаху" и "Гекубу". Но подробнее я хотел бы поговорить о них уже по выходе в свет всех шести томов, которые должны появиться в течение двух ближайших лет.

Исследования:

Гитин В. Е. 'Театр Еврипида' Иннокентия Федоровича Анненского PDF 1,5 MB


"Анненская хроника": Об иллюстрациях к изданию Еврипида 1916 г., 25.06.2019

 

Начало \ Именной указатель \ "Театр Еврипида" И. Ф. Анненского в редакции Ф. Ф. Зелинского, том I

Сокращения


При использовании материалов собрания просьба соблюдать приличия
© М. А. Выграненко, 2005-2021

Mail: vygranenko@mail.ru; naumpri@gmail.com

Рейтинг@Mail.ru     Яндекс цитирования