Начало \ Именной указатель \ Анненский и Зелинский

Сокращения

Обновление: 05.12.2019

АННЕНСКИЙ и ЗЕЛИНСКИЙ

"...я чувствую сугубую тоску по нём..."
Ф. Ф. Зелинский. 'Иннокентий Федорович Анненский как филолог-классик'

Фаддей (Тадеуш) Францевич Зелинский (14.09.1859 - 08.05.1944). Страница Википедии


1890-1894
Петербургский филиал архива РАН


Начало 1900-х гг.
ИРЛИ


1928
[2]

 


Достаточно тесное взаимодействие Анненского и Зелинского, активных сотрудников С.-Петербургского отделения Общества классической филологии и педагогики, профессоров Историко-литературных и юридических высших курсов Н. П. Раева, прослеживается с середины 1890-х гг. вплоть до кончины Анненского. Их отношениям была присуща известная доля дружеской приязни и взаимного уважения, что нашло свое отражение, в частности, и в некрологической статье Зелинского 'Иннокентий Федорович Анненский как филолог-классик'.* Зелинскому были посвящены Анненским отдельный оттиск перевода еврипидовского "Ипполита" (Ипполит. Трагедия Еврипида / Пер. с греч. стихами и снабдил послесловием 'Трагедии Ипполита и Федры' И. Ф. Анненский. СПб., Сенатская тип, 1902. (Извлечено из ЖМНП за 1902 г.)) и стихотворение "Буддийская месса в Париже"  ("Колонны, желтые увитые шелками..."). См. также дарственную надпись Анненского на подаренном Зелинскому экземпляре трагедии "Царь Иксион" (Книги и рукописи в собрании М. С. Лесмана: Аннотированный каталог; Публикации. М., Книга, 1989, с. 26). Каждый из них неоднократно высоко отзывался в печати о трудах своего коллеги, соратника в деле защиты идеалов "классицизма" (см.: Анненский И. Три школьных издания Софоклова 'Эдипа-Царя'
<PDF> // ЖМНП, 1893, ч. CCLXXXVII, май, паг. 2, с. 282-287; Зелинский Ф. Венец Амфитриты в балладе Вакхилида // "Филологическое обозрение", 1898, т. XIV, кн. 1, паг. 1, с. 7; Анненский И. [Рец.] // "Перевал", 1907, 7, с. 63. Рец. на кн.: Зелинский Ф., проф. Из жизни идей. СПб., 1907, т. 3: Соперники христианства; Зелинский Ф. Из жизни идей. Изд. 2-е. СПб.: Тип. М. М. Стасюлевича, 1908. С. 46, 321-338).



Почтовая открытка из серии
"Знаменитые польские писатели"
1933 [1; полный формат со страницы Википедии]

* См. также неоднократные упоминания о дружестве и любви к Анненскому в "Предисловиях редактора" к 1-му тому "Театра Еврипида" 1916 г. .

Это не означало, впрочем, отсутствия в отношениях этих виднейших деятелей "славянского возрождения" античности конца XIX - начала XX вв. полемического начала, которое особенно ярко проявилось в работе Зелинского над изданием Еврипида в серии 'Памятники мировой литературы' (см.: Театр Еврипида: Драмы / Перевод со введ. и послесл. И. Ф. Анненского; Под ред. и с коммент. Ф. Ф. Зелинского. М.: Издание М. и С. Сабашниковых, 1916-1921. Т. 1-3). Всеобъемлющая и довольно безжалостная редакторская правка переводов Анненского - особый сюжет, вызвавший в конце 1910-х гг. довольно жесткую полемику, отголоски которой слышны и в современной науке* (см.:

Зелинский Ф. Предисловие редактора // Театр Еврипида: Драмы. M., 1917, т. 2, с. VII-ХХIII;
Гельд Г
. [Рец.] // "Гермес", 1918, Январь-Июль, с. 3-4. Рец. на кн.: Театр Еврипида. Драмы. М., 1917, т. 2;
Усов Д
. [Рец.] // Понедельник Власти народа. 1918, 8, 2 (15 апр.), с. 4. Рец. на кн.: Театр Еврипида: Драмы. М., 1917, т. 2;
Иванов-Разумник Р. В
. О переводах вообще и о переводе Аристофана в частности / "Литературный критик", 1936, 8, с. 176. Подпись: Р. Новосельский;
Фёдоров А
. Иннокентий Анненский: Личность и творчество. Л., 1984, с. 221-225; Гаспаров М. О переводимом, переводах и комментариях // "Литературное обозрение", 1988, 6, с. 46;
Ярхо В. Н
. Ф. Ф. Зелинский - переводчик Софокла // Софокл. Драмы / Изд. подг. М. Л. Гаспаров и В. Н. Ярхо. М., Наука, 1990, с. 517-518, 540 (в действительности с. 540-541, см. эти фрагменты в собрании).

* Непосредственные участники полемики с Зелинским -- О. Хмара-Барщевская, В. Кривич и В. В. Розанов. См. об этом также:

Гитин В. Е. 'Театр Еврипида' Иннокентия Федоровича Анненского PDF 1,5 MB
Пономарева Г. М.
Воспоминания С. В. Штейна о поэтах-царскоселах (И. Ф. Анненский, Н. С. Гумилев, А. А. Ахматова).
PDF, 280 KB
Рецензия Д. С. Усова на второй том 1917 г.


Один из самых видных представителей науки о классическом мире. Родился в 1859 г. близ Киева. Образование закончил в Русской филологической семинарии при Лейпцигском университете. Получив здесь в 1880 г. степень доктора философии, Зелинский около двух лет работал в Мюнхене, Вене, Италии и Греции. Получил степень магистра за диссертацию "О синтагмах в древнегреческой комедии" (СПб., 1883), степень доктора - за диссертацию "Gliederung der altattischen Komoedie" (Лейпциг, 1885). Состоит профессором Санкт-Петербургского университета, Историко-филологического института, Высших женских курсов и членом корреспондентом Императорской Академии Наук.

Начиная с 1880 г., ежегодно появляются его работы, захватывая все новые области. Свои свежие и глубоко интересные идеи Зелинский излагает не только в общих и специальных журналах, но и в публичных чтениях в Петербурге и вне его, в аудиториях Народного университета и т. д. Основная цель Зелинского и в научной, и в литературной, и в учительской деятельности - выяснить основные черты духовного облика античности и связать их с культурой и психологией современности, отметив и подчеркнув те моменты в современной культуре, в которых наиболее рельефно сказывается ее зависимость от наследия античности. В истории русской культуры Зелинский несомненно сыграл немалую роль как возродитель интереса широких кругов общества к классической древности и как талантливый защитник настоящего классического гуманитарного образования. Велика его роль и в истории классической филологии и науки о Древнем мире вообще.

Больше всего работ посвятил Зелинский Софоклу. Превосходный стихотворный перевод всех его драм, с обширными, глубоко содержательными введениями и с попыткой реконструкции потерянных пьес выходит в Москве в издании Сабашниковых ("Софокл, драмы, т. I, перевод с введениями и вступительным очерком", М., 1913). Интересные новые идеи лежат в основе нескольких работ Зелинского по Гомеровскому вопросу: "Закон хронологической несовместимости и композиция Илиады" (сборник "Xaristeria", СПб., 1897); "Die Behandlung gleichzeitiger Ereignisse im antiken Epos" (Phil., Suppl., 1901); "Старые и новые пути в Гомеровском вопросе" (ЖМНП, май, 1900). Ряд статей по истории греческой литературы, всегда важных и новых, написан Зелинским для настоящего Словаря. Кроме Софокла, любимцами Зелинского в области античной литературы являются Цицерон и Овидий. Классической работой, открывшей серию подобных же трудов для других античных писателей, явилась книга Зелинского "Cicero im Wandel der Jahrhunderte" (3-е изд., Лейпциг, 1912), где автор выясняет мировую культурно-историческую роль одного из величайших людей Древнего мира. В связи с глубоким изучением Цицерона с реальной и формальной точки зрения стоят исследования Зелинского в области античной ритмики, главным образом, латинской прозы. И здесь Зелинский положил основание целому ряду аналогичных работ и создал новую область в разработке античной литературы. Часть речей Цицерона переведена Зелинским на русский язык ("М. Туллий Цицерон", т. I, СПб., 1901), с превосходным введением и комментарием; ему же принадлежит школьное издание 5-й речи против Верреса (3-е изд., СПб., 1913), а также прекрасные школьные издания XXI книги Ливия (10-е изд., 1913) и "Эдипа царя" Софокла. "Героиды" Овидия изданы Зелинским в превосходном стихотворном переводе, с глубоко интересным введением ("Овидий. Баллады-послания", М., 1913).

Крупные заслуги имеет Зелинский и как исследователь Истории античных религий и греческой мифологии. Особенно выдаются статьи: "Рим и его религия" ("Вестник Европы", 1903); "Раннее христианство и римская философия". ("Вопрос философии и психологии", 1903); "Hermes und die Hermetik" ("Arch. f. Religionsw.", 1905; ср. "Вестник Европы", 1904), статью "Христианство" и "Язычество" в 86-томном "Энциклопедическом Словаре" Брокгауз-Ефрона и ряд статей по греческой религии и мифологии в настоящем издании Словаря (там же статья об И. Ф. Анненском, см ниже). Некоторые из этих статей и исследований, а также ряд статей по истории идей, истории античной культуры и истории литературы объединены в сборнике "Из жизни идей" (тома I и III). Наибольшее распространение получила блестящая книга Зелинского "Древний мир и мы" ("Из жизни идей", т. II) - синтез его понимания античности и современности и, вместе с тем, попытка обосновать философски и исторически необходимость классического образования для культурной Европы. Книга эта вышла тремя изданиями на русском языке, тремя изданиями на немецком и переведена, кроме того, на французский, английский, итальянский и чешский языки. С ней в связи стоит ряд работ по вопросам классического образования, например, "Классическая школа и демократия" ("Школа и жизнь", 1913); "Наука утилитарная и наука бескорыстная" ("Новая Жизнь", 1911, Х); "Классическое образование в древней Греции" ("Школа и жизнь", 1911, ? 13), и по истории развития духовной культуры и науки вообще. Ряд статей и исследований посвящен истории западноевропейской литературы (введения к переводам некоторых произведений Шиллера, Шекспира и Байрона, выходящих под редакцией Венгерова). Остальные многочисленные работы Зелинского (до 1908 г.) перечислены в "Списке трудов профессора Ф. Ф. Зелинского", издан его учениками (СПб., 1909). Время для окончательной оценки значения З. в науке, литературе и общественной жизни еще не настало; каждый год расширяет и углубляет наше представление о нем.

М. Ростовцев. // Электронный Энциклопедический Словарь Брокгауза и Эфрона, в сокр.

Фаддей Францевич Зелинский (1859-1944) был очень крупной фигурой в русской и мировой классической филологии в последние десятилетия прошлого и в первой трети нынешнего века.

Получив гимназическое образование в Петербурге, он затем пробыл 4 года в Русской филологической семинарии при Лейпцигском университете, где получил степень доктора философии за работу, посвященную последним годам 2-й Пунической войны (1880 г.). Другую диссертацию - на степень доктора филологических наук - Зелинский защитил 6 лет спустя в Дерптском университете (Тарту), уже будучи профессором классической филологии Петербургского университета. В этой должности он пробыл около 40 лет, подготовив несколько поколений отечественных филологов-классиков.

С 1921 г. Зелинский жил в Польше, оставаясь до конца жизни профессором Варшавского университета, членом Польской Академии наук и многих иностранных академий, почетным профессором целого ряда западноевропейских университетов. Научные интересы Зелинского отличались необыкновенной широтой и разносторонностью. В своих работах по древнеаттической комедии он по существу открыл элементы ее симметричного построения и объяснил развитие в пределах одного жанра весьма разнородных фольклорных истоков. Зелинский первым сформулировал обязательный для гомеровского эпоса 'закон хронологической несовместимости' (действия одновременные изображаются как следующие друг за другом); в то же время ему принадлежат ценные исследования в области ритмического характера латинской прозы. Его капитальная монография о месте ораторского наследия Цицерона в истории мировой культуры ('Cicero iin Wandel dcr Jahrhunderlen') выдержала при жизни Зелинского четыре издания (последнее - в 1929 г.). Наряду со специальными исследованиями в области античной культуры Зелинский отдавал много сил и времени ее популяризации, выступая как самый горячий пропагандист ее непреходящего гуманистического значения. В царской России на рубеже XIX-XX вв., когда классическое образование в результате реформ Толстого и Делянова было загнано в узкое русло усвоения грамматических правил и бесконечных исключений, культуртрегерская деятельность Зелинского несомненно имела большое значение. Впрочем, недостаток в живом слове об античности ощущался в это время, как видно, не в одной России: лекции Зелинского, читанные в 1903-1905 гг. учащимся выпускных классов гимназий и реальных училищ и объединенные затем в книгу 'Древний Мир и мы', были тут же переведены на немецкий, французский, английский, итальянский и чешский языки, служа для многих тысяч читателей своеобразным введением в культуру античного мира.

Любовь к популяризаторской деятельности была одной из причин дружбы Зелинского с его ровесником - профессором того же Петербургского университета, историком М. И. Ростовцевым, которому Зелинский посвятил свой перевод Софокла.

Ярхо В. Н. Ф. Ф. Зелинский - переводчик Софокла // Софокл. Драмы / Изд. подг. М. Л. Гаспаров и В. Н. Ярхо. М., Наука, 1990, с. 509-510.

Ещё по теме:

Занятия греческими трагиками не ограничивались у Зелинского чисто исследовательской работой: талант исследователя он сочетал с большим литературным и даже поэтическим дарованием, что дало ему возможность подготовить новый русский перевод столпа классической драмы - Софокла. Перевод трагедий Софокла был издан в обрамлении оригинальных ученых статей и комментариев и может рассматриваться как образец полноценной публикации древнего классика в современной русской версии (см.: Софокл. Драмы, т. I-III, М., 1914-1915).

По такому же типу намерен был Зелинский издать и перевод Эврипида. Здесь его задачей было завершить то, что не успел сделать переводчик Эврипида И. Ф. Анненский, тоже филолог-классик (он, кстати, был директором весьма престижной Николаевской гимназии в Царском Селе), но более известный как оригинальный поэт полуимпрессионистского-полудекадентского типа, чья ученая и литературная деятельность, в частности и работа над Эврипидом, была прервана преждевременной смертью (1909 г.). Близкий с Анненским, Зелинский считал своим долгом довести до конца начатое тем большое дело. Сам Анненский успел издать только часть своих переводов (Театр Эврипида, т. I, СПб., 1906), но и предприятие Зелинского осталось неоконченным: вышли только три из шести намеченных томов полного перевода (Театр Эврипида, т. I-III, М., 1916-1921), публикация остальных была остановлена отъездом Зелинского из России.

Без имени [Фролов Э. Д.?] Зелинский Фаддей Францевич (1859-1944) // сайт "Санкт-Петербургские антиковеды", http://centant.spbu.ru/spbant/db/zel.html

О долгой и бурной жизни Ф. Ф. Зелинского см. [1].

 

Ф. Ф. Зелинский
со старшей дочерью Аматой [1]

Открытка 1933 г.
Страница Википедии

На пути из Финляндии в Польшу
1936 [1]

[2]

Ф. Ф. Зелинский присутствовал на постановках спектакля "Рес" в 8-й гимназии СПб в начале 1896 г., во время директорства Анненского.

Ф. Ф. Зелинский - автор биографического очерка об Анненском в "Новом энциклопедическом словаре" 1911 г.

Анненский посвятил Зелинскому свой перевод трагедии Еврипида "Ипполит". Зелинский поблагодарил письмом от 9 октября 1902 г.:

Многоуважаемый и дорогой Иннокентий Федорович. Я в долгу перед Вами: до сих пор не ответил на Вашего Ипполита - солецизма в этой последней фразе нет, так как этот Ипполит, будучи посвящен мне, с античной точки зрения, является настоящим посланием. Позвольте прибавить: прекрасным посланием; зная Вас, к счастью, уже не первый год, я с особенным удовольствием узнаю Вас, при чтении перевода, в томе третьем, стоящем между Еврипидом и мною. Обыкновенно это третье является помехой, неизбежным злом; психологический опыт при чтении Вашего перевода лишний раз убедил меня в том, что только интересные люди имеют право выступать переводчиками. А так как у нас, античных людей, дозволяется <currentes incitore>, то и я выскажу желание, чтобы число Ваших переводов из Еврипида росло и росло до тех пор, пока и сравняется с числом пощаженных роком его трагедий.

Впрочем, я говорю о Вас, а не о том, почему не ответил Вам раньше. Это далеко не так интересно: но чтобы не оставить пробела, должен прибавить, что рассчитываю видеть Вас в Обществе и там сказать устно то, что теперь так неудачно складывается в неудобочитаемые письмена. Хорошо, что это удовольствие предстоит мне через две недели.

Еще раз прошу принять мою благодарность, что Вы и мое имя связали с делом русской метемпсихозы Еврипида. Более чем когда-либо преданный Вам.

Ф. Зелинский

РГАЛИ . Ф. 6. Oп. 1. Ед. хр. 325. Л. 1-1об.

Гитин В. Е. 'Театр Еврипида' Иннокентия Федоровича Анненского. PDF 1,5 MB
// Иннокентий Анненский. Театр Еврипида / Иннокентий Анненский: сост., подг. текста, коммент. В. Гитина, вступ. ст. М.Л. Гаспарова. СПб.: Гиперион, 2007. С. 386.

О четырёх сохранившихся письмах Зелинского к Анненскому (РГАЛИ. Ф. 6, оп. 1, ? 325) сообщено в Письмах I (прим. 21 к письму С. Н. Сыромятникова от 7 февраля 1896 г.). Там же даётся цитата из второго и краткая характеристика остальных. Письма Анненского не найдены.

Анненский благодарит Зелинского в Предисловии к 1-му тому "Театра Еврипида".

Анненский полемизирует с Зелинским в послесловии к переводу трагедии "Геракл" в 1-м томе "Театра Еврипида" (1906) -- статье "Миф и трагедия Геракла" (FB2).

Несогласием в корректно-уважительной форме проникнуто обращение к статье Зелинского "Идея нравственного оправдания" в послесловии к переводу трагедии Еврипида "Орест" Миф об Оресте у Эсхила, Софокла и Еврипида (часть IV).

Анненский с "чувством противоречия" ("de contradiction peut-être") высказывается о 3-м томе книги "Из жизни идей" в письме к Е. М. Мухиной от 22 февраля 1907 г.

Анненский дважды рецензировал книгу Зелинского "Из жизни идей": в "Перевале" (? 7, 1907, см. фрагменты в прим. 5, 8 к письму к Е. М. Мухиной от 22 февраля 1907 г.) и в "Гермесе", см. ниже.

Зелинский откликнулся на "Театр Еврипида" статьёй Еврипид в переводе И. Ф. Анненского. Алкеста и Медея. DJVU 850 KB
Ф. Зелинский. Из жизни идей: научно-популярные статьи. В четырех томах. Тома первый и второй / Издание третье, исправленное и дополненное. Петроград, Типография М. М. Стасюлевича. С. 342-359 (Зелинский Ф. Ф. Из жизни идей. В 2 т. Т. 1 / Репринт с изд. 1911, 1916. М.: Ладомир, 1995.). Первоначальная публикация: Зелинский Ф. Еврипид в переводе И. Ф. Анненского // Перевал, 1907. ? 11-12. С. 41-43.

Зелинский опубликовал свой доклад "Вакхилид" в 1898 г. в составе раздела "Воскресшие поэты" в книге "Из жизни идей", см. фрагмент. Её подразумевал Анненский в своей рецензии на 2-е издание книги ("Гермес", ? 19, 1908). О переводе Вакхилида Анненским Зелинский также говорит здесь:
Зелинский Ф.
Венец Амфитриты в балладе Вакхилида // "Филологическое обозрение", 1898, т. XIV, кн. 1, паг. 1, с. 7.

О редакторстве Зелинского анненского "Театра Еврипида" пишет В. И. Анненский (Кривич) в письме к А. Альвингу от 20.01.1917, см. в прим. 23 к письму Д. С. Усова к Е. Я. Архиппову (апрель 1925 г.).

Зелинский сравнивает Анненского с Вяч. Ивановым в статье "Вячеслав Иванов" из сборника С. А. Венгерова.

Зелинский упомянут Анненским в 3-й части статьи "Античная трагедия".

Цитирует Зелинского и сопоставляет с Анненским в своём некрологе последнему Б. В. Варнеке.

О Ф. Ф. Зелинском, упоминая также и Анненского,  с почтением говорит А. Ф. Лосев.

Сопоставляет переводческие методы И. Ф. Анненского и Ф. Ф. Зелинского М. Л. Гаспаров.

Ф. Ф. Зелинский - персонаж стихотворения В. Б. Кривулина "Русское возрождение".

И. Анненский
Рецензия на кн:
Из жизни идей. Научно-популярные статьи проф. С.-Петербургского университета Ф. 3елинского. Изд. второе, исправленное и дополненное. С.-Петербург. 1908. Стр. VIII + 428 + II.

Источник текста: Гермес. 1908. ? 19: С. 493-494.

Книга, посвященная античности, в промежуток менее 4 лет, выходит в Петербурге вторым изданием... Это обстоятельство, в связи с нашим безвременьем и прихотливостью вкусов нового русского читателя, не могла бы нас не удивить, если бы... на обложке книги не стояло имя проф. Зелинского. С этим именем соединяется у читателей представление не только об огромной и разносторонней эрудиции и большом литературном таланте, но и об исключительной отзывчивости, о редком чувстве современности, которое, в соединении с античными темами, придает книге особое обаяние. Ценная ли археологическая находка, "воскресший" ли поэт, или оригинальная попытка оживить античную драму на сцене, предисловие ли к новому переводу одной из Шекспировских пьес, или поездка в Гейдельберг; дерзкая ли попытка отвоевать Ницше от античности, или нелепый слух о близком светопреставлении, - все - вплоть до мимолетного впечатления от елочных огней -  будит в восприимчивом и богато одаренном авторе античные образы, все дает ему тему для содержательных и красиво написанных этюдов, лекций, заметок, речей, которые объединяются в настоящей книге любовью к античности, не только глубоко постигаемой автором, но и жизненно ему близкой.

Сравнительно с первым изданием книга пополнилась теперь тремя интересными статьями: "Античная Ленора"; разбор двух драм Еврипида в связи с их освещением в книге "Театр Еврипида", и "мотив разлуки", где проф. Зелинский сопоставляет Дидону Овидия, Клеопатру Шекспира и Русалку Пушкина. Интерес этого последнего этюда отнюдь не исчерпывается моментом эстетическим. Ф. Фр. Зелинский не дает увлечь себя художественным аналогиям: он ищет установить между занимающими его явлениями и чисто фактическую, историко-литературную связь. И если нельзя, конечно, признать вполне доказанным, что "мотив разлуки" был дан Шекспиру непосредственно Овидием, то после сопоставления текстов, сделанного автором статьи, и в связи с его мастерским переводом соответствующей эпистолы Овидия, это делается весьма вероятным. Относительно первой сцены Русалки автор меня, впрочем, не убедил, да и коснулся он мотива русской драмы только вскользь. Во всяком случае ситуация у Пушкина совсем новая, - царственность переместилась в конец драмы, в подводный днепровский чертог; робкая же Наташа первой сцены слишком мало напоминает Клеопатру. Да и не она ведь у Пушкина стоит и в центре драмы.

Мотив Лаодамии, которому Ф. Фр. Зелинский посвятил блестящую статью "Античная Ленора", как-то особенно интересовал славянских писателей за эти последние годы. Ранее "Античной Леноры" вышла в свет написанная в Эсхиловских тонах драма покойного Ст. Выспянского на мотив мифа Лаодамии; другая, уже русская трагедия, в связи с попыткой угадать концепцию Еврипида, была написана мною, и, кажется, ранее "Античной Леноры", хотя и напечатана позже ее (в сборнике "Северная речь"). Наконец, после "Античной Леноры" и под ее несомненным влиянием появилась драма Ф. Сологуба "Дар мудрых пчел". Обращаю внимание читателей в новой книге Ф. Фр. Зелинского еще на генеалогическую таблицу комедии: она очень любопытна, хотя комический жанр, может быть, было бы целесообразнее рассматривать в связи с трагическим; этого требует, по крайней мере, родословие Менандра.

В собрании открыт фрагмент статьи "Вакхилид" из 1-го тома книги Зелинского "Из жизни идей" с прозаическими переводами стихотворений, переведённых Анненским, см. страницу.

Фрагменты воспоминаний бывших бестужевок

Источник: Наша дань Бестужевским курсам: воспоминания бывших бестужевок за рубежом. Париж, Объединение бывших бестужевок за рубежом, 1971. Цифровая копия: http://www.library.spbu.ru/dcol

О. М. де Клапье. Бестужевские курсы сыграли большую роль в моей жизни.

18

<...> мои первые шаги на Бестужевских курсах, лишь пролог к тому, что наложило печать на моё дальнейшее формирование как художника, и нашла я этот источник в одной из аудиторий Бестужевских курсов. В той программе лекций, что я взяла в первый мой день посещения курсов, было помечено: "Иллиада Гомера, с комментариями (курс необязательный), читает профессор Фаддей Францевич Зелинский". Имя Зелинского, как переводчика античной литературы, было мне знакомо, а Иллиада? Боже мой! Гомер -- якорь спасения моего столь трудного детства, когда единственная дочь была замучена слишком тщательным воспитанием обожавшей её матери и преследованием злых гениев -- докторов. Сколько утешительных часов я провела за чтением Одиссеи и Иллиады, в детском, сокращённом издании. Позже, в Дрездене, я перечла по-немецки в прекрасном переводе Шлегеля, уже полностью, и сейчас являлась возможность опять подойти ближе к Иллиаде с самим Зелинским!

19

Он начинал свой курс по какой-то причине только в конце октября -- значит, я ничего ещё не пропустила.

Здесь я должна сделать "лирическое отступление", без которого не будет понятно колдовское очарование Иллиады. Литературная атмосфера Петербурга была насыщена в то время Дионисианством. Выходил журнал "Аполлон", и книжки этого журнала лежали в петербургских гостиных, пестрели в руках у бестужевок. Кто не знает стихов Волошина или Сергея Маковского? Кто не читал их наизусть: "Дионис! Дионис!" Кто не читал романа "Гнев Диониса" Е. Нагродской? Это не был Дионис знойного Средиземного моря, нет. Прохладный воздух Северной Пальмиры покрыл его искристой изморозью, и в ледяных зеркальных царскосельских прудах можно было угадать его далёкое и смутное очертание.

Не знаю, точен ли рассказ, правдив ли, ходивший по Петербургу, что несколько лет тому назад в "башне", когда обычные посетители, как "мэтры", так и почтительные ученики, уже разошлись, оставалась группа из троих: сам хозяин -- Вячеслав Иванов, Иннокентий Анненский и Фаддей Францевич Зелинский. Перед ледяной, голубоватой панорамой Невы выпита бутылка шампанского, была выпита и вторая, и решено было всеми тремя написать перевод с подлинников Эсхила, Софокла и Эврипида. Быстро написали билетики, свернули в трубочку и вытянули их наудачу, "на узелки". Вячеславу Иванову достался Эсхил, Эврипид -- Анненскому и Софокл Зелинскому. Через несколько лет новая встреча в "башне", и три замечательных перевода налицо!

Я готова верить в совместное решение и план работы, но не верю в "узелки" -- слишком подходит к индивидуальности каждого из наших трёх могикан: Эврипид Анненскому, Эсхил стихийному Вячеславу Иванову и Софокл Фаддею Францевичу Зелинскому!*

* Ср. с воспоминаниями М. В. Сабашникова и их оценкой: Гитин В. Е. 'Театр Еврипида' Иннокентия Федоровича Анненского. История публикаций. // Иннокентий Анненский. Театр Еврипида / Иннокентий Анненский: сост., подг. текста, коммент. В. Гитина, вступ. ст. М.Л. Гаспарова. СПб.: Гиперион, 2007. С. 360. PDF 1,5 MB

И вот он живой, не отвлечённое имя на заглавном листе книги, а живой, реальный, читает Иллиаду с комментариями!

<...>

Курс лекций профессора Зелинского происходил утром в большой аудитории. Все три первых ряда были заняты его семинарками. Их было много, не меньше тридцати, и они сильно отлича-

20

лись от других бестужевок. Ни пышных причёсок, ни ярких шёлковых блузок, ни громких самоуверенных голосов. Семинарки профессора напоминали молчаливый античный хор. Гладкие причёски с узлом волос на затылке, по-гречески, простые белые летние блузки, иногда камея или гемма. Тетради лежат на пультах, почтительная тишина...

Но вот он вошёл. Он не молод, как профессор Ростовцев, не красавец с гравюры 17-го века, как Сперанский, не "маститый", как Кареев. В чёрном мешковатом сюртуке, широкоплечий. Но голова, взгляд! Это Зевс, сошедший на землю в одном из своих воплощений. Этот взгляд очей очень странного неопределённого цвета. Лоб бога -- Юпитера, нижняя часть лица с выгнутой линией губ -- лесного бога Пана или Диониса. Другого слова как fascination (обаяние) нет.

Я не знала, что так звучен, так красив, так музыкален древнегреческий язык! Профессор читает строфу из подлинника и сейчас же свой стихотворный перевод по-русски. Иногда напоминает своим семинаркам то или другое, уже сказанное во время практических занятий. И они знают! Эти тоненькие девушки, они отвечают иногда подробно, профессор хвалит, шутит "по латыни", по аудитории пробегают улыбки... О, никогда, никогда не смогу я быть столь умной, образованной, как эти девушки! Но лекция идёт дальше, Эллада всаёт передо мной. Внутренним оком художника я уловила её и удержала на всю жизнь. Навсегда моя любимая сфера творчества стала -- античность.

Но профессор говорит уже о Вагнере, о Зигфриде... Тут я чувствую почву под ногами, я знаю Кольцо Нибелунгов наизусть, я его видела, слушала, даже в Бейруте; создание племени титанов было мечтой и Зевса, и Вотана. Спасени богов сверхчеловеком.

Дома вечером рассказываю Тане*. Мы с ней часто ужинаем только вдвоём, наших хозяев никогда нет дома.

* Дочь киевского проф. Навашина, с которой автор вместе квартировала первое время в Петербурге.

-- А знаете ли вы, -- говорит Таня, -- что отец дал мне письмо к профессору Зелинскому, он его знал в молодости. Я не была уверена, стоит ли ехать в Царское, он там живёт. Но раз вы говорите, что он такой замечательный, поеду познакомиться.

Так началось. И как замечательно продолжалось: профессор объявил цикл публичных лекций о Софокле в зале фон Дервиза. И, конечно, мы с Таней взяли билеты заранее на всю серию лекций и слушале трагедию об "Аянте биченосце", и не знаю, кем бы мы хотели быть -- Деянирой или Иоллой? И здесь, в кулуарах нарядного петербургского особняка состоялось знакомство.

-- На будущий год пожалуйте ко мне в семинарий, -- сказал он мне с улыбкой Диониса. -- А за это время подучите древние языки, латынь и греческий.

Немедленно находим с Таней учителя латинского языка и по

21

вечерам больше нет чтения стихов из "Аполлона".

<...>

Всё же мы продолжали писать стихи на античные темы. "Дионис, Дионис! Если верить тем шопотам бреда, я когда-то звалась Ариадной, были клятвы любви, чья-то нить и весна"...

<...>

Приближается Пасха. Профессор Зелинский пригласил нас обеих на первый день Пасхи к себе в Царское. У него три дочери, младшая наших лет*. Мы очень взволнованы этим приглашением, стремимся придать себе "античный" облик.

* Вероника (1893-1942).

<...>

И до сих пор пишу Прометея, Аполлона с музами, Аянта,

22

Ариадну, вдохновлённая не средиземной, а петербургской Элладой. Незабвенной, как и Бестужевские курсы.

Ольга де Клапье. Испания.

А. М. Кононова, урожденная Милославская. О моих далёких счастливых студенческих годах.

50

Кроме обязательных главных предметов, мы должны были сдавать и вспомогательные (рекомендованные) дисциплины. <...> Нельзя также забыть известного учёного-эллиниста Ф. Ф. Зелинского, профессора греческого языка и литературы. Блестящий лектор так увлекался во время своих лекций, что часто, приводя греческий текст наизусть из Гомера, был растроган до слёз красотою древнего языка. Иногда слушательницы говорили подругам: "Пойдём послушать Зелинского и посмотреть, как он плачет от восторга!" Он обладал исключительно большой эрудицией, цитировал в подлиннике "Иллиаду", сейчас же переводя и комментируя, чем приводил своих слушательниц в настоящий восторг. У меня остался в памяти его образ до сих пор: высокий, красивый старик, с пышно вьющейся седеющей шевелюрой, с очень одухотворённым лицом. Взор его, так же как и речь, поражали своей вдохновенностью.

К. А. Шпилиотова. Тени прошлого.

141

Профессор Зелинский организовал две экскурсии по Греции, на моей памяти. Энтузиазм участниц был так велик, что по возвращении нашёл своё выражение даже во внешности участниц: причёски "a la grecque", сандалии и даже некоторое подобие туник, напоминавших большие русские сарафаны.

ИСТОЧНИКИ

1. Лукьянченко О. Вертикаль жизни Фаддея Зелинского. // "Ростовская электронная газета", ? 22 (52), 23 ноября 2000 г. (с ведома гл. редактора А. И. Акопова). Первая публикация: Литературная газета - Юг России 2000. ?? 43, 44, 45-46. Обновлённая версия статьи (к сожалению, без фотографий) - "Вертикаль жизни Фаддея Зелинского. Продолжение исследования", http://www.relga.ru/Environ/WebObjects/tgu-www.woa/wa/Main?level1=main&level2=articles&textid=3930. Однако фотографии сохранены в библиотеке М. Мошкова: http://az.lib.ru/img/z/zelinskij_f_f/text_0140/index.shtml

2. Мальков М. П. Ярослав Ивашкевич и Тадеуш Зелиньский. Источник

Начало \ Именной указатель \ Анненский и Зелинский

Сокращения


При использовании материалов собрания просьба соблюдать приличия
© М. А. Выграненко, 2005-2019

Mail: vygranenko@mail.ru; naumpri@gmail.com

Рейтинг@Mail.ru     Яндекс цитирования