Начало \ Стихотворные переводы \ А. Негри

Алфавитный указатель

Мифология

 

Сокращения

Обновление: 20.01.2016

1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18

17

АДА НЕГРИ



Ада Негри
(1870-1945) -
итальянская поэтесса.
Страница Википедии

Впервые часть переводов из Ады Негри (1-6, 11, 12) опубликована в КО (1979) в разделе "Дополнения" как стихотворения в прозе самого И. Анненского с примечаниями А. В. Фёдорова. Эти тексты были извлечены из архивной папки с условным названием "Autopsia и другие стихотворения в прозе" (РГАЛИ. Ф. 6. Оп. 1. Ед. хр. 57). В СиТ 90 - основном источнике текстов Анненского в собрании - перепечатаны 1-6 и добавлено 7 уже как переводы. На Либ.Ру/Классика размещены уже 13 стихотворений с использованием издания (по сообщению М. Н. Бычкова, OCR): И. Анненский. Стихотворения. Трагедии. (Рипол Классик, 1998).

Общее число текстов в названной папке называлось А. В. Фёдоровым по-разному: 25 во вступительной статье к СиТ 59 (далее - Фёдоров), 26 в КО, снова 25 в СиТ 90.

 

Подробнее об установлении факта перевода:

Фёдоров А. В. Иннокентий Анненский как переводчик лирики.
Фёдоров А. В. Иннокентий Анненский. Личность и творчество.

Научный анализ переводов в ходе исследования темы стихотворений в прозе в творчестве И. Ф. Анненского выполнен в:

Косихина С. В. Неизданные переводы И. Ф. Анненского: цикл стихов в прозе 'Autopsia'. PDF 930 KB (далее - Косихина)
Косихина С. В. Поэтика "Стихотворений в прозе" И. Ф. Анненского (лингвостилистический аспект). АКД PDF 230 KB

Исследователь дала биографию, библиографию переводов А. Негри в России и утвердила число переведённых И. Ф. Анненским стихотворений - 28 (два из которых не полностью - "Рука в машине" и "Вновь вижу вас я..."). В отношении четырёх текстов автор публикации ссылается на собрание, хотя источник их мною указывался, - издание И. Ф. Анненского 1998 года (далее Рипол Классик 98) и воспроизводящая их страница библиотеки Либ.Ру/Классика. В связи с этим внесена соответствующая правка. Переводы в собрании расположены в порядке автографов, показанном С. В. Косихиной, с указанием источника текста. В скобках указан номер стихотворения в книге А. Негри.
В текстах, впервые опубликованных С. В. Косихиной, сохранена авторская пунктуация и строфика. Но орфография приведена к современным нормам с учётом более широкой, чем научная, направленности собрания.

Можно добавить, что Аду Негри переводила Леся Украинка и анализировала её творчество в статье "Утопия в беллетристике". Об этом см.: Костенко А. И. Леся Украинка. Изд. 2-е. М., "Молодая гвардия", 1971 (ЖЗЛ), с. 169-173, 225-226. Из письма Леси Украинки матери о портрете Ады Негри:
"...интересное лицо и большие чёрные глаза, но лицо совсем не такое, как я себе представляла, - круглее и проще" (там же, с. 215). Фото - там же.

1. Autopsia (8) Косихина
2. Под снегом (9) КО, СиТ 90
3. Тучи (10) КО, СиТ 90
4. Ночи (11)
Косихина
5. Пока живу и после того, там (12)
Рипол Классик 98
6. Над брешью (13)
Фёдоров, Косихина
7. Здравствуй, нищета (14)
Фёдоров, КО, СиТ 90
8. Старик (15)
Косихина
9. Песня заступа (16)
Фёдоров, КО, СиТ 90
10. Побеждённые (17)
Фёдоров, КО, СиТ 90
11. Рука в машине (18)
Фёдоров
12. Языческое лобзание (22)
Косихина
13. Арабский конь (23)
СиТ 90
14. Наедине с тобой (24)
Косихина
15. Sinite parvulos (25)
Косихина
16. Колыбельные песни (26)
Косихина
17. Среди урагана (27)
Косихина
18. Свет (28)
КО
19. Унеси меня отсюда (29)
Косихина
20 "Вновь вижу вас я..." (30)
без текста
21. *** ("Я увидела тебя в первый раз...") (6)
Косихина
22. Короткая история (7)
Косихина
23. Машина свистит (19)
Фёдоров, Рипол Классик 98
24. Дочь народа (20)
КО
25. Fior di plebe (21)
Косихина
26. Не тревожь меня (3)
Фёдоров, КО, СиТ 90
27. Бежит волна (4)
Косихина
28. Уличный мальчишка (5)
Рипол Классик 98

1. Autopsia

Тощий лекарь, холодным и острым |
лезвием ты кромсаешь и пилишь мое |
нагое тело жестокое и упорное желание |
в твоем пристальном взоре. |
Злой человек знаешь ли ты, кто |
я была | теперь
я презираю бесчеловечный укус твоего
ножа | и здесь, в отвратительном погребальном |
покое говорю я тебе о моем прошлом |
Я выросла на дороге на камнях. У меня |
никогда не было ни дома ни родителей |
босая без платья |
и без имени я скиталась, как тучи |
и ветер |
Я знала и бессонные ночи и беспокойные |
мысли что будет на завтра я знала
бесполезные | мольбы и скрытое отчаяние и дни без хлеба |
Я познала тяжкий |
труд и темную нищету я проходила через |
грязную и враждебную толпу
среди слез и страха |
И наконец однажды на белоснежной |
больничное койке черная птица с кривыми когтями |
прикрыла меня крылом.
И я умерла, умерла одинокая,
понимаешь, |
как заблудившаяся собака, умерла, не |
услышав ни слова надежды или
привета |
Посмотри как блестит, как отливает
моя черная | и волнистая коса.
Она не уйдет в мерзлую землю
без поцелуя любви |
Как гибко и бело мое чистое тело |
Как оно воздушно Страсть срывает
теперь | его девственный цвет
эта страсть - жгучее лобзанье твоего ножа. |
Долой покровы, режь, пили, |
полосуй, терзай без устали и не разжимая |
губ усладись моими внутренностями, |
насыться моим продажным телом.
Производи свои исследования с зловещей улыбкой |
Да и что тебе до меня. Я падаль. |
Ищи же, доктор, не найдешь в моем животе страшной |
тайны голода.
Пусть нож твой проникнет |
в глубину моего тела и захватит там |
сердце ищи в моем сердце, ищи |
там разгадку высокой тайны |
скорби. |
Вся нагая под твоим взглядом |
Я еще страдаю. Ты знаешь это? |
Я еще смотрю на тебя стеклянными |
зрачками и ты меня не забудешь. |
Потому что на моих губах, точно |
последняя попытка страсти, клокочет |
хриплое проклятье

Источник текста: Косихина. С. 57-59.

2. Под снегом

На поля и дороги, легко и неслышно кружася, падают снежные хлопья. Резвятся белые плясуны в небесном просторе и, усталые, неподвижные, целыми тысячами отдыхают на земле, а там заснут на крышах, на дорогах, на столбах и деревьях.

Кругом - тишина в глубоком забытьи, и ко всему равнодушный мир безмолвен. Но в этом безбрежном покое сердце обернулось к прошлому и думает об усыплённой любви.

Источник текста: СиТ 90. С. 280. Комментарий: Впервые в КО (1979). Перевод стихотворения 'Nevicata'.
Исследования: Геймбух Е. Ю. "Этот стих... Не отгадан, только прожит".

3. Тучи

Я стражду. Там, далеко, сонные тучи ползут с безмолвной равнины. На черных крыльях гордо прорезая туман, каркая, пролетают вороны.

Печальные остовы деревьев с мольбой подставляли свои нагие ветви под жесткие укусы ветра. Как мне холодно. Я одна. Под нависшим серым небом носятся стоны угасшего и говорят мне: "Приди. Долина одета туманом, приди, скорбная, приди, разлюбленная".

Источник текста: СиТ 90. С. 280. Комментарий: КО. Перевод стихотворения 'Nebbia'.

4. Ночи

Волшебный сад прокурен благовоньем |
розы, тень ласково покоится над ним |
Нет право есть и мысль и |
трепет жизни в покое царственном |
Как будто содроганье по воздуху |
вдруг пробежит. |
Печальный мрак ты не о смерти ли |
гардениям заснувшим шепчешь? |
Должно быть потому что сладкая роса |
дождей сквозь лепестки сомкнутые |
струится
О, это слезы ночи,... над |
тайной нищетой, над |
похмельем страсти над сном |
немым и | муками немыми над мимолетной |
радостью | которую прервали
рассудок плачет
[неразб.: ночи/мой]

Источник текста: Косихина. С. 59.

5. Пока живу и после того, там

Она сказала мне: "Ты не знаешь смеха. Проклятье неразлучно с твоим злым стихом. Ты не знакома с песнью, где резвится радость и в солнечных лучах бродит музыка лобзаний, с той гармоничной песнью, которая, как античная богиня, нагая вырвалась из языческих покровов, вырвалась и летит ввысь, разбрасывая розовые и белые тучи". Потом она спросила: "Где ты родилась, поэтесса рокового несчастья? Какая ненавистная сила заговорила тебя еще в колыбели?"

И я ответила: "Я родилась в лачуге и выросла в грязи. С тех пор в тумане солнечного блеска, среди жгучих гимнов вселенной, меня обступает издалека и вблизи эхо жалобных стонов".

На сердце у меня бешеным пурпуровым дождем льется кровь тех избранников, которые положили свою жизнь за свободу, где она требовала живого оплота. Стоны несутся ко мне из рабочих домов, где топчется возбужденная и тревожная толпа, где серая масса после страшного труда жадно бросается на хмель, из мрачных фабрик, где движутся стальные чудища и ядовитая медь, пробиваясь через поры, сосет из ткачих алую кровь. Они несутся из отравленных рисовых полей и из замурованных домов. Во имя бога гибнет столько жалких созданий. Плач идет ко мне со всех сторон и не хочет умолкнуть, скорбный и бесконечный, точно летучая мышь, бьющаяся в тумане, точно туча, темнящая солнце.

Мимо пролетает и радость, и красота, и свет пробудившегося утра, и смелая страсть любви, и безумства лобзаний. Одна скорбь остается.

Но это скорбь, которая не уступит и не преклонится, скорбь, которая стремится к божеству. Это та доблесть, которая поддерживала Прометея, пригвожденного к дикому утесу.

Звучно носится моя мрачная песня над внимающей ей бледной толпой, как над вечными льдами парит огромный раненый орел.

Источник текста: Рипол Классик 98. Перевод стихотворения "Ella ma disse".
В источнике текст назван по начальным словам - "Она сказала мне..." Исправлено по публикации: Косихина.

6. Над брешью

Они идут густой толпой мрачные строгие |
с непокрытыми головами |
Ящик с покойником покрыт
черной волнующейся тканью |
Задумчивая скорбь врезалась у них на |
челе среди морщин, и напрасно улыбается |
им сверху небо; прорвется тихий плач и |
никто его не поддержит |
Усопший покоится среди сбитых досок |
сжатый и раздавленный. Он работал на |
крыше и свалившись разбил себе голову |
о камни мостовой, полный надежд и |
бодрой жизни, прекрасный, как титан, |
он упал И вот холодная и морщинистая |
рука сжала сердце пришибленной вдовы |
и уносит его в суровую обитель сна |
и забвения. Грозный перст Бога указывает |
путь несущим и они идёт густой толпой |
мрачные и строгие. Идут и думают... |
О судьба... Может быть и мы умрем также. |
Ведь ремесленник тот же солдат они |
это знают Грудь вздымается от думы и бледнеет | лицо.
Они Геркулесы и бодры
их  | мечты так скромны - семья да веселый домик |
И может быть завтра они на работе
так же свалятся  | с крыши или их раздавит стена, |
завалит арка. Никто не слышит |
крика умирающего и не поймет
[последней]* высочайшей жертвы |
На место умерших становятся живые |
Надежда замещает печаль; бесконечными |
рядами тянется войско и с ясным лицом |
попирает падших |
И как в праздник веселые дети бегут |
по немым могилам, слепо и с ревом
движутся массы |
по остаткам павших | жертв. |

* Здесь и далее зачёркнуто И. Ф. Анненским (Косихина).

Источник текста: Косихина. С. 59-61.
Впервые:
Фёдоров (не полностью). С. 25-26.

вверх

7. Здравствуй, нищета

Кто это стучится в мою дверь?

Здравствуй нищета, ты не страшна мне.

Войди и повей холодом смерти.

Я приму тебя, суровая и спокойная.

Беззубое привидение с руками скелета, посмотри - я смеюсь тебе в лицо.

Тебе и этого мало! Что ж, подойди, подойди, проклятое видение, отними от меня надежду, когтистой лапой захвати мое сердце и простри крыло над скорбным ложем моей матери, которая умирает.

Ты беснуешься. Напрасно.

Молодость моя, жизнь моя, ты не увидишь, ты не увидишь моей погибели в роковой борьбе. Над грудой обломков, над всеми муками жизни горят и блещут мои двадцать лет.

Тебе не отнять у меня божественной силы, что сжигает мне сердце, тебе не остановить бешеного полета, который влечет меня. Твое жало бессильно.

Я иду своей дорогой, о черная богиня.

Посмотри там, в мире, сколько там солнца, сколько роз, слышишь ли в радостном небе веселые трели ласточки, что за блеск верований и идеалов, что за трепет крыльев.

Старая бескровная мегера, что ты там прячешься в своем черном чепце? В моих жилах течет кровь, горячая и гордая мужицкая кровь. Попираю страх, и слезы, и гнев и стремлюсь в грядущее.

Я ищу вдохновенного труда, который все подчиняет своей благородной власти, я ищу вечно юного искусства, лазурного смеха, воздуха, напоенного цветами, я хочу звезд, поцелуев и блеска. Ты же проходи мимо, черная колдунья, проходи, как роковая тень отходит от солнца.

Все воскресает, все надеется, в чаще улыбаются фиалки, и я смело выскользну из твоих сетей и пою гимн жизни.

Источник текста: СиТ 90. С. 282. Комментарий: КО. Перевод стихотворения 'Buondi, Miseria'.
Впервые: Фёдоров (отрывок из двух фраз). С. 28.

8. Старик
          ...в церкви

Молись - ты один. Какая мысль тихой |
стопой привела тебя сюда, бледный старик? |
Может быть в темном храме с | тобой говорит сам Бог,
сделавший | тебя великим несчастным,
грозный пугающий тебя Бог?

В твоем уме проходят воспоминания минувшего, |
проходят холодной вереницей |
мрак и копоть древнего храма и |
твоя суровая жизненная голгофа: |
Жизнь раба и нищего. |

Молись. С годами отцвели и осыпались |
обеты, надежды, очарования твоей |
далекой и одинокой юности. |
И ты верил когда-то и у тебя когда-то
пело | на сердце
и тебе на скитальческом пути |
бодрящей струей ворвался в душу |
свежий | нежный | благородный гимн
первой | любви. |

Она полюбила тебя за враждебную и |
горькую судьбу которая
[склонила]
согнула под ярмо |
твою гордую голову, за твою печальную
осмеянную юность за твои рваные лохмотья, |
полюбила и пошла за тобой по жизненной | дороге |

Это была маленькая блондинка и точно |
луч сияло на
[челе] лице ее высокое и благородное |
сердце Она разделила с тобой бремя |
труда мученья и стыд бедности. |
и презренную людскую милостыню |

И потом... уснула. Потухшие глазки закрылись |
под твоим поцелуем она сделалась |
такой крошечн
<к>ой. Куда она скрылась |
В какую
[глубокую] бездонную пучину или |
в высокую тучку на небе спряталась твоя нищая |
подруга твоя влюбленная блондинка. |

Молись ты один. Медленным шагом |
привела тебя сюда грустная душа |
Ты дрожащий старик. |
Может быть с тобой в темной церкви |
 говорит твой грозный владыка, |
который все же дал тебе ее улыбку |
среди твоих злоключений |

Миновали и затишье и бури |
Твой день теперь навсегда склонился |
к вечеру. Здесь у тебя ничего не осталось |
Тебя нищего, презренного |
раба без устали хлещет кнутом |
злая судьба... Но ты был любим

Источник текста: Косихина. С. 61-62.

9. Песня заступа

Я грубая шпага и рассекаю грудь земли. Я сила и невежество, во мне скрежет голода и блеск солнца. Я нищета и надежда. Мне знаком и раскаленный бич жгучего полдня, и грохот урагана в долине, и тучи, мечущие молнии. Я знаю дикие и вольные ароматы, которые, торжествуя, разливает по земле май с его душистыми цветами, бабочками и поцелуями. От труда ежечасного, ежеминутного я становлюсь острее и блестящее, и я иду решительная, страшно сильная и постоянная, иду, прорезывая твердую землю.

Я вхожу в низкие покосившиеся лачужки, в грубо сколоченную сыроварню, куда пробирается сквозь дверные щели резкий зимний ветер, туда, где у стонущего пламени очага приютилась малодушная лень и где дрожит голодная старуха с худым и желтым лицом. Я вхожу туда и все это вижу. И вот, брошенная в угол в глубокую и страшную ночь, которая налегла на сырую равнину и на дымную комнату, пока ржавая лихорадка треплет разбитые женские тела и слышно только, как храпят мужики, я не сплю, и дуновение желания воспламеняет меня. Я грежу о новой заре, когда, как сельское победное знамя на солнце, что золотит воздух, в ясном блеске колеблясь над вдохновенной толпой, я восстану над плодородной землей, сияя жизнью и мощью.

На железе не будет крови, знамена будут белы. Под молодецкими ударами, раздавленная, умрет змея ненависти, и из земли, насыщенной любовью, благоухающей розами, очищенной юным пылом, до самой небесной лазури будет доноситься шум грубых человеческих голосов, не то гимн, не то вопль.

Мира... труда... хлеба.

Источник текста: СиТ 90. С. 282-283. Комментарий: КО. Перевод стихотворения 'Il canto di zappa'.
Впервые: Фёдоров (отрывок). С. 27.

10. Побеждённые

Сколько их - сотня, тысяча, миллионы.

Их без числа и счета.

Сдержанный гул несется издалека из их тесных рядов.

Они идут среди сурового ветра ровным и медленным шагом, с голой головой, в грубых одеждах, с воспаленными взглядами. Они ищут меня.

Они меня настигли, и вот толпа серых фигур, масса изможденных лиц колеблющейся волной окружила меня, сдавила, скрыла, замкнула. Я слышу хриплое дыхание, долгий плач звучит в тумане, проклятия, вздохи.

Мы собрались из домов без огня, с беспокойных постелей, где осиленное тело сначала должно скорчиться, потом подается и, наконец, сляжет. Мы пришли из рвов и из тайников и бросаем на землю чудовищную тень скорби и опасностей.

Мы искали ее, идеальной веры. И она предала нас. Мы искали любви, которая надеется и верит, и она предала нас. Мы искали труда, который бодрит, возрождает, и он отверг нас.

Где же надежда? Где сила?

О, пощади, пощади нас. Мы побеждены. Над нами и вокруг нас в сильном золотом свете солнечных лучей ярко разносится веселый и громкий гимн лобзаний и труда.

Железной змеей с шумом влетает поезд под горные своды. Промышленность военной трубой зовет умы и руки на жатву.

Тысячи уст горят влюбленным желаньем.

Тысячи жизней отважно бросаются в это пылающее жерло.

А нас не нужно. Кто бросил нас на эту землю, злую мачеху?

Кто не дает нам свободно дышать? Кто гнетет и давит нас? Чья ненависть тяготеет над нами? И чья неизвестная рука нас оттолкнула? Почему слепая судьба кричит нам: напрасно.

О, милосердие, милосердие к побежденным.

Источник текста: СиТ 90. С. 283-284. Комментарий: КО. Перевод стихотворения 'Il vinti'.
Впервые: Фёдоров (не полностью). С. 26.

11. Рука в машине

В ремнях вертятся колеса, свистят машины, неутомимые в труде рабочие ревут веселые песни. Но вдруг раздается сумасшедший крик...

Источник текста: Фёдоров. С. 26.
Автор статьи сопроводил текст следующим пояснением:
"Аналогичную тему <тяжёлого и опасного труда рабочих> Анненский предполагал, видимо, развить под заглавием 'Рука в машине', но замысел остался неосуществленным, набросано было только начало".
В
публикации С. В. Косихиной сказано, что текст является переводом только первых четырёх строк стихотворения "Mano nell' ingranaggio", и потому исследователем не приводится.

12. Языческое лобзание

Между золотых колосьев прямо под горячим солнцем |
которое зажгло всю долину пожаром |
в дымящейся борозде он ее поцеловал  |
Смеется безоблачное небо, улыбается |
колос очарованной чете |
Целый мир жизни ликует |
Вокруг этого чистого и здорового поцелуя |
Благоухают раскрытые пурпуровые цветы |
точно губы дышащие любовью |
в разлитом воздухе носится веселая |
песня цветущей земли |
Среди земли улыбаясь обнялись |
юноша с девушкой, а трель жаворонков |
теряется под сводом лазурных небес. |
И повсюду в тенистой чаще, в |
чашечках цветов, среди золотистой жары и |
в скрытых гнездах дрожит поцелуй, |
пьяня и оплодотворяя. |

Источник текста: Косихина. С. 62-63.

13. Арабский конь

Не желтые ли пустыни тебе грезятся?

Не горячие ли равнины, все золотые от солнца?

Безбрежные миражи раскаленных песков?

Бег и ржание смелых коней на твоей родине?

Когда ты взмахиваешь косматой гривой и, кусая удила, и боевым копытом бьешь в землю, когда ты ржешь с диким завываньем, в груди у меня внезапно зажигается жажда видеть новые страны.

Знаешь ли? Меня влекут те ясные равнины, те блестящие пески, что золотятся на солнце.

Дай мне оседлать твою быструю спину, черный скакун мой, живее в путь и пожирай землю.

Беги от туманов, застывших над равниной, топчи эту грубую толпу, рви на скаку колючий кустарник. Вскачь промчись через долины и леса.

Ты свободен, ты царь.

Скачи через пропасти и стремнины, через надувшиеся потоки, через сплетшиеся лианы, попирай цветы.

Вперед, все вперед, и если дорога наша слишком длинна, пусть вместе с тобой упаду я в прах, о мой борзый конь.

О, розовое пламя тихих вечеров, и вы, призраки гибких пальм, отражающие в море суровые и обрывистые силуэты, и вы, хриплые трели арабской песни, уходящие в голубое небо.

Раскаленный песок мечет искры.

В галоп, Ахмед! Нет преград твоему вольному бегу.

Вихрем улетай в неведомую даль.

Все нипочем, если в лицо повеяло свободой.

Источник текста: СиТ 90. С. 285-286. Комментарий: Печ. впервые по черновому автографу ЦГАЛИ. Перевод стихотворения 'Cavallo arabo'.

вверх

14. Наедине с тобой*

О, здесь... наедине с тобой, наедине с тобой |
Дай мне излить на сердце у тебя |
слезы, что у меня в груди скоплялись |
целыми годами, все горе, все скрытые |
желания утомленною головою
Мне надо слез
Здесь дай мне склониться утомленною головою |
на твою трепещущую грудь
как птичка робкая прячется под крыло |
Как поникает головой сорванная | роза |
Ине надо мира
Дай мне к твоему молодому |
лбу о дай мне прижаться горячими |
и дрожащими губами и шепнуть тебе |
то слово которое опьяняет голову |
мгновенным безумием Мне надо любви. |
 

* Подчеркнуто И. Ф. Анненским.

Источник текста: Косихина. С. 63.
"Мгновенным безумием"... почему-то сразу пришло в голову название альбома PINK FLOYD "A Momentary Lapse of Reason" (1987). Странно, почему.

15. Sinite parvulos

Если вы встретите где-нибудь на перекрестке |
пустынной улицы или среди веселой |
и легкомысленной толпы покинутого |

ребенка с бледным личиком и блуждающим |
взглядом ребенка который потерял |
поцелуй и заботу матери и оплакивает |
на ее могиле самое дорогое самое |
святое воспоминание о приведите его |
ко мне и он будет моим сыном |
Я на всю жизнь оставлю его у себя |
Вечером я сложу ему руки крестом и |
с ним тих стану повторять молитву лучших
[дней]
лет моей жизни | Я с кроткой настойчивостью |
буду твердить ему слова, возвышающие |
и укрепляющие душу Я сохраню для него |
ревнивую и зоркую нежность его умершей матери |
Я скажу ему что жизнь есть труд и |
что мир надо искать в всепрощении |
Я соберу в его кроткой детской душе |
сокровище из всего что справедливо |
возвышенно и благо. |
Я перелью в его ум всю силу |
мысли, которую дал мне Бог |
и около него спокойно отцветет |
моя жизнь пожатая и бледная |
Когда у меня станет уже слабеть |
память и я надену чепчик и очки |
Он будет уже большой его |
душа будет жить в идеалах |
руки искать работы сердце, - Бога |
С верой он будет обращаться к заре |
Он будет жить мыслью во вселенной |
Эта беспокойная птица вечно стремящаяся |
к солнцу, молодой побег, зацветающий на |
солнце. И я умру спокойно п ч недаром |
и терпела и любила и с груди сына и солдата |
вырвется вздох над моей открытой | могилой. |

Источник текста: Косихина. С. 64.

16. Колыбельные песни

Когда счастливой малюткой в долгие вечера я в дремоте склонялась |
на подушку моя мать согнувшись над пряже
<й?> | не спала.
Она пела - это была сладкая точно волшебная песня |
и до сих пор в моей тревожной душе |
ее потускневшие нежные звуки |

В тишине таяли тихие ноты точно дрожа от |
глубокой неги, таяли в дремлющем мрачном |
просторе легкие как ласка прикосновения |
И я... грезила Перед моей колыбелью веяли крылья |
кроткого ангельского хора Они говорили моей детской |
душе о любви и золотое сияние венчало их |
прекрасные лица |

Ты не поешь больше. Холодной зимой суровая |
нищета неумолимо терзает твою согбенную старость |
и мою бессильную разбитую молодость. |
Ты не поешь больше, мама. Одна за другой улетели |
твои радости Но и в горе спокойная ты не |
клянешь судьбы в ее жестоких насмешках. |

Но я в изгибах сердца храню глубокое презрение |
бросаю гордый вызов уколам капризной |
судьбы, черному стыду, нищете, всему миру. |
И вот когда ты молча посмотришь |
на мое бледное и суровое лицо, мама, и будто |
углубившись в горькие воспоминания |
робко вздохнешь меня в друг |
всю охватит сладкая память прошлого, |
гармония робких детских тайн |
и захочется твоей страстной материнской ласки |
В полутьме вечера под твоим |
милым взором, возле тебя, мама, мне |
захочется забыть что я поэтесса и обратиться |
в маленького ребенка. |
Захочется послушать колыбельные песенки |
что когда-то склонившись над мирной
<неразб. - С. К.> |
среди дремлющего простора ночи ты спокойно |
вверяла темному воздуху. |
Меня всю охватит желание целуя твой |
белый лоб твое лицо | побледневшее от грусти, заснуть |
на твоих руках, как я засыпала |
когда-то усталым ребенком. |

Источник текста: Косихина. С. 65-66.

17. Среди урагана

Когда растрепанная буря гневно ревет |
вся желтая от зависти, когда
<неразб. - С. К.> |
точно фурия разорвавшая цепи со свистом носится |
в огне ослепительных молний |
Я хотела бы затеряться в вихре урагана, |
среди золотых стрел, и потом там |
прижавшись к твоему сердцу |
среди горячечного бреда неба и земли в |
этом безбрежном просторе |
я бы поведала тебе о той старинной той |
упорной вражде | которую ты не подозреваешь во мне и |
которой не знает даже Бог |
Вой вихрей, туман, пропасти, буря |
под ногами, разрушение, ужас и
[моя] |
голова на твоем сердце.

Источник текста: Косихина. С. 66.

18. Свет

В дремлющем воздухе рассыпались целые снопы лучей. Цветя и сверкая, ярче блещет мягкая свежесть молодой зелени, и розовые жемчужины покатились по земле и по небу.

О свет, все побеждающий, жгучий, сбросивший покрывало свет.

Это радужные перлы скачут в чистой влаге. Это брак белых мотыльков с розами. Это языческая жизнь изливается сладкой струей из цветочных лобзаний.

Мир ждет, призывая любовь. Я чувствую, как у меня в сердце бьется волна надежды.

Я чувствую страстную радость, что живу. И, точно стая ласточек, взвились в вольный простор неба мои веселые грезы, все в ярких лучах света.

Гений и солнце, с вами я чувствую себя Крезом.

Источник текста: КО. По черновому автографу ЦГАЛИ.

19. Унеси меня отсюда

О унеси меня туда высоко в нагорные выси |
Где сверкают вечные льды и |
Где орел распустив звучные |
крылья рассекает голубое небо |

Возьми меня туда где под ногами |
нет грязи где бы не долетали до меня ненавистные |
человеческие голоса
где бы я меньше чувствовала придавленность
[тяжесть] моего |
сурового креста. |

О унеси меня туда в высь
чтобы | я могла любить тебя среди |
резкого горного ветра среди елей и |
опьянять тебя улыбками зари и ласк. |

Здесь мне сердце обложило серым туманом |
Среди рисовых сараев
[умирает поэзия] задыхается моя музыка |
Я хочу любить тебя там высоко среди вечного |
безмолвия горных высей, о унес мен|я
унеси меня отсюда. |

Источник текста: Косихина. С. 67.

20. "Вновь вижу вас я..."

 

В публикации С. В. Косихиной сказано, что текст является переводом только первых четырёх строк стихотворения "Pur vi rivedo ancor...!", и потому исследователем не приводится. Жаль, это теперь единственный перевод из А. Негри, неизвестный публике.

вверх

21. ***

Я увидела тебя в первый раз и трепет |
пламенем охватил мою одинокую мою гордую душу |
И я сама не знала отчего |
Теперь я знаю и ненавижу тебя и |
боже мой как я тебя ревную |

Торжествуй сирена Бог дал тебе на долю |
блестящий клад мягких и тонких | очарований

О ты прекрасна ты неотразима как |
желание белая малютка с золотыми косами |

И зачем ты стала на моем пути. |
В один миг перед чарами твоей цветущей и смелой юности |
поднялась и улетела куда-то моя надежда |
И мой блестящий сон летит на землю разбитый, |
с поломанными крыльями. |

О если бы ты знала с какой болью как глубоко |
вонзается терние в душу, когда |
уходит из нее любовь, каким пустым и разоренным |
кажется мир, когда сердце в пренебрежении, |
когда у него отнята цель. |

О если бы я могла забыть эти крылатые |
и розовые видения
[призраки] страстного и безумного |
сна моей юности. О не буди меня среди обломков |
похороненной любви. |

Торжествуй [волшебница сирена] русалка Смех |
светлой радости он твой пир сладких упоений он твой |
Мне на долю сыпало одно |
горькое сиротство, но м б когда-нибудь |
и тебя поразит гнев судьбы |

И вот когда ты одна среди немых |
и разбросанных обломков будешь искать |
неги и страсти твоей погибшей любви |
когда ты вся скованная льдами напрасно будешь призывать пылкие |
наслаждения твоих счастливых дней |
я встану перед тобой |
вся пыль и стремление, встану как карающий |
призрак и буду смеяться над твоей |
[страданием] мукой, над твоей разбитой |
радостью, ты белая малютка с |
золотыми косами. |
Буду смеяться п ч гордясь своей нежной |
прелестью ты дерзкой ногой
попирала мои розовые грезы |
О я ненавижу тебя русалка и как я |
ревную, Боже мой как я ревную к тебе. |

Источник текста: Косихина. С. 67-69.

22. Короткая история

Она казалась сном поэта |
Всегда одетая в белое она сохраняла на лице |
спокойствие восточного сфинкса. Шелк волос |
низко спускался с ее плеча и в ее коротком |
смехе слышались певучие трели; у нее |
было прекрасное и бесстрастное тело статуи |
Она полюбила и без ответа. За ясным взором |
она затаила в сердце
[жгучее] ядовитое пламя |
любви, которая молчит. Но страсть сожгла ее |
и однажды в октябрьские сумерки она умерла, как гардения |
от недостатка солнца. |

Источник текста: Косихина. С. 69.

23. Машина свистит

Свисток машины. С ревом подымаются торжественные и гулкие звуки, точно коршун, который, рассекая воздух, несется к золотым тучам.

Свисток машины - это дикие вопли человека, погибшего среди ее зубьев, молодой жизни, раздавленной ее жерновами.

Страшный повелитель всех этих ремней, стали, винтов, огня и пружин, это жарко пышущее чудовище на своем сторожевом посту опьяняется диким шумом.

Паровик беснуется, грохочет, разбрасывает искры, замедляет ход, скрипя сдерживается и останавливается, потом дергается вперед и, отвязавшись, пускает в небо пророческий возглас.

Вперед, вы, которые ищете счастья в труде! Вперед на честный бой, на благородное состязание пилы, заступа, кирки, топора!

Вы, с кипящей кровью во вздувшихся жилах, вы, с лобзанием солнца на лице, впивающие амброзию свежего утра, вскормленные плодородной землей... Дерзайте, вы, новые и славные борцы.

Вас ожидает свободный век.

Паровик свищет, по небу среди ветров разносится пророческое ура.

Источник текста и комментарий: Рипол Классик 98. Печатается впервые по черновому автографу. Перевод стихотворения "La macchina romba".
Впервые: Фёдоров (не полностью). С. 27.

24. Дочь народа

Шпульки вертятся, нитка сучится, я пою, мне 18 лет, у меня есть красивые глаза, ткацкий станок и любовь. Я ношу холщевое платье и не знаю, что такое слезы.

Когда я развяжу и распущу мою русую косу, где играет солнечный луч, у того, кто на меня смотрит, загорается искра в глазах, и в груди он чувствует электрический удар.

Но я спокойно прохожу мимо и смеюсь в лицо речистому любезнику. Для своего друга я храню все поцелуи и продала бы весь мир за его улыбку.

О, я люблю его - он владыка над кузней, царь молота. Он такой высокий, могучий, плечистый, такой прекрасный. Рядом с ним я кажусь малюткой.

Когда он перед очагом бьет раскаленное железо и горячий уголь бросает тень на его лицо, когда жилы натянуты на его открытой шее, о, как я горжусь им тогда, как рада для него забыть все на свете.

Он мой демон и мой бог и мне одной он скажет: люблю.

И когда я жду его в своей каморке и условный час уже пробил, судорога перехватывает мне горло и точно кто колет в сердце. Но на лестнице раздаются шаги.

Пусть рука у меня дрожит и губы белые, на ногах будто выросли крылья, (?)

Черный от пыли и сияющий любовью, разбитый и улыбающийся, вот привлекает он меня в свои гордые объятия, и я слышу, как его сердце стучит на моем.

Источник текста: КО. По черновому автографу ЦГАЛИ.

Последние два абзаца в издании Рипол Классик 98 выделены в отдельный текст с названием "Дверь в сенях настежь". В публикации С. В. Косихиной сказано, что отрывок "на самом деле является окончанием стихотворения "Дочь народа", в чём можно убедиться, сопоставив его с итальянским оригиналом" ("Te solo"). Соглашаюсь, доверяя.

25. Fior di plebe

Ты видел ее? Ее темная кожа отливает медью |
Это богиня которая спит на голом полу, шаловливая |
и бронзовая богиня.
Она редко улыбается и зубы у | нее
такие белые и губы такие красные что тянут |
к поцелую Прямо в сердце идут глубокие чары |
ее лучистых глаз.
Ты чувствуешь во всем теле |
какую-то неодолимую тревогу
[с которой не справишься] |
Эта женщина умеет нравиться и одного меня |
любит на земле |
Каждый вечер одна она поджидает меня у |
какого-нибудь закоулка и как увидит глаза |
загорятся и голос станет таким мелодичным |
Она шепчет мне на ухо такую массу безумных и |
глупых вещей и я слышу учащенное |
биение сердца чувствую дыхание уст |
горящих желанием И я знаю что хотя все |
богатство у меня в рабочих | руках,
но она будет счастлива возле меня и |
что никто не вырвет ее из моих объятий |
Знаешь ей как-то наговорили, что я ее обманываю |
и назвали имя соперницы. И вот она молча уходит |
идет, задыхаясь |вся растрепанная увидела
с угрозой бросается | на разлучницу
и вцепляется в нее зубами |
Все ее бешенство вспрянуло в ней |
точно необъезженная кобылица,
которой удалось скинуть узду.|
Вечером я иду с работы... Смотрю
она, вся дрожит | голос такой обезоруживающий
большие глаза смочены|
слезами и молят, а сама вся такая смущенная,
трепещущая, поблед|невшая
и прекрасная от любви, приниженная |
как рабыня, к влюблена и очаровательная,
как распустившийся | цветок
Она шепчет мне: Прости и ласково жмется |
ко мне О не разлюбляй меня не уходи далеко.
Я наказала себя | за то что так сильно тебя люблю |

Источник текста: Косихина. С. 69-70.

26. Не тревожь меня

Если иногда, поглощенная думой, я не внимаю твоим любовным речам, если мои глаза горят, а по лицу и губам разливается непривычная бледность, если я все забываю и, склонив темно-русую голову, вся отдаюсь своим мыслям, не трогай меня: передо мной в эти минуты открывается огромный божественный мир. Разорванные тучи окружили солнце, нагое и смеющееся. Небо держит в могучих объятьях землю всю в миртах и фиалках.

И отовсюду, со скошенного луга и с волнующихся безбрежных полей, с листвы дубов и кипарисов, из оазиса и из пустыни, из бесконечных лесов, где воет, бешено ревет сердитый ветер с трепетом чувственной любви, что живит все созданное, я чувствую, как отовсюду несется вместе с беспокойным полетом рассеявшихся в воздухе птиц широкое, свежее, торжествующее дыхание, веет силой и здоровьем.

Все зацветает розами, надеждой, чистой, верующей думой, торжествующим трудом, благородным одушевлением, талантом, подвигом.

Не пьет больше крови скорбная земля.

Война, эта свирепая и непокорная колдунья, не наводит больше ружей и не разражаются больше пушки яростными выстрелами, а на боевом поле не слышно больше военных песен.

Весь мир одно отечество, и всех оживляет один священный энтузиазм, и песня торжественной и кроткой любви летит с одного берега на другой.

Паровик дымит, плуг разрывает плодородную грудь земли, ревут и стучат машины, пылают очаги, и над этим диким львиным ревом земли в брожении Свобода распустила свои белые крылья, и гул их гордо разносится по ветру.

Источник текста: СиТ 90. С. 284-285. Комментарий: КО. Перевод стихотворения 'Non mi turbar'.
Впервые:
Фёдоров (не полностью). С. 27-28.

27. Бежит волна

Между высоких берегов бежит и плачет |
волна, непокорная и слепая. Ей внимает |
свинцовое небо. Нет улыбки на неподвижном |
своде небес Воздух не шелохнется |
среди ночного мрака. |
Бежит и плачет волна. Она несёт на спине |
и с тяжкой печалью увлекает вниз |
молодое тело легкое и безжизненное дело |
ветряной и бледной самоубийцы |
Бежит плачет волна. В этом жалобном |
плаче слышится эхо странной и смутной тайны |
В нем прорывается человеческий крик безнадежной |
любви побежденной и раздавленной. |

Источник текста: Косихина. С. 71.

28. Уличный мальчишка

Вот он идет по грязной улице сам такой грязный и такой красивый, куртка вся в лохмотьях, рваные сапоги, капризное лицо. Когда я вижу его среди экипажей или на мостовой, в дырявой обуви, как он швыряет камни собакам под ноги, уже разбойник, уже развращенный и бесстыжий человек, когда я вижу, как он прыгает, смеется, этот бедный цветок, распустившийся на тернии, когда я думаю, что его мать теперь где-нибудь за типографским станком, что его очаг холоден, а отец в тюрьме, страх за него сжимает мне сердце, и я говорю себе: что будет с тобой, оборванцем и невеждой, как будешь ты жить без опоры и руководителя и чем ты станешь в двадцать лет, ты, без умолку поющий соловей лачуг, - жалким и порочным шарлатаном, или усердным работником, или карманным вором.

Какую блузу ты тогда наденешь - блузу честного рабочего или каторжника? Кем увижу я тебя - ремесленником или преступником, за работой, в тюрьме или в госпитале?

О, когда я вижу этого грязного мальчика, как мне хочется побежать за ним по улице и прижать его к сердцу и передать ему в горячем объятии всю скорбь, всю любовь, всю печаль, все муки моей души. Как мне хочется тут же осыпать его лицо и грудь поцелуями и <с> рыданьем братской любви, задыхаясь, прошептать ему: Я тоже жила в горе, в трудах, и я такой же цветок терния, и у меня была мать в мастерской, и я знала печаль. О, я люблю тебя.

Источник текста: Рипол Классик 98. Печатается впервые по черновому автографу. Перевод стихотворения "Birichino di strada".

Примечание в КО (А. В. Фёдоров):

Печатается впервые по автографу (ЦГАЛИ, ф. 6, оп. 1, ед. хр. 57). Рукопись - черновая: в ней много зачеркнутых вариантов (слов, словосочетаний, целых фраз) и отсутствует большинство необходимых знаков препинания (точек, запятых, знаков восклицательных и вопросительных), которые в настоящей публикации даются в соответствии с современной пунктуационной нормой, вполне согласующейся с смысловым членением текста и его синтаксисом. Все многоточия, имеющиеся в тексте (характерный для Анненского знак), сохранены.
Рукопись не датирована.
Цикл состоит из 26 'стихотворений в прозе', жанровый пример которых - и тоже в форме цикла - был подан Тургеневым. Большая часть их имеет форму монологов от женского лица и объединена образом их героини, молодой девушки из народа, 'дочери народа'.
Первое из 'стихотворений' цикла, озаглавленное 'Autopsia' (вскрытие), построено как обращение умершей к 'лекарю', вскрывающему ее тело в морге. Она вспоминает о своей жизни, полной труда и лишений. Другие 'стихотворения' цикла, написанные от женского лица, могут быть истолкованы как реминисценции отдельных эпизодов в судьбе героини. Ее монологи перемежаются пейзажными лирическими отрывками, раздумьями о человеческих судьбах и картинами, рисующими положение рабочего люда. Любопытно, что в виде монолога от женского лица развертывается и 'Песня заступа': заступ в самом же начале уподобляет себя 'грубой шпаге' и грамматическим родом этого существительного определяется здесь, очевидно, выбор формы женского рода, проходящей через весь текст.
В цикле изображен особый мир - бедности, нищеты, горя; интерес автора привлекают к себе 'простые люди', люди труда, рабочие, о которых он говорит с неизменным сочувствием и пафосом, в то же время представляя их себе весьма обще. Демократическая направленность цикла не отражает какой-либо политической позиции, хотя связана, вероятно, с поздненародническими веяниями (через Н. Ф. Анненского и его круг).
Цикл принадлежит, надо полагать, раннему творчеству писателя, о чем говорят и содержание и стиль: преобладают, так сказать, в 'открытом виде', идеи и темы, выступающие в позднем творчестве (и в лирике, и в критической прозе) и в более опосредованной, и более сложной, и сдержанной форме; стиль здесь гораздо примитивнее, чем в жанрово-близких 'стихотворениях в прозе', опубликованных В. И. Кривичем в сборнике 'Посмертные стихи' и датированных началом 900-х годов, хотя есть и черты явной общности (особенно в ритмическом строении фразы и абзаца).
Вместе с тем тематика, проблематика, образный строй цикла предвосхищают появление некоторых аналогичных мотивов в зрелой лирике Анненского, где в отдельных стихотворениях проходят и образы простых людей, и тема социальных контрастов, и сознание ответственности за творимую в мире несправедливость (например, 'В дороге' - в 'Тихих песнях', 'Картинка' - в 'Кипарисовом ларце', 'Опять в дороге' ('Луну сегодня выси'), 'Песни с декорацией' и 'Старые эстонки' - в поздних стихах). От цикла 'Autopsia' и других стихотворений в прозе тянутся нити и к критической прозе, к тем моментам в ней (как преимущественно в статьях о произведениях Достоевского и Гоголя, о драмах Писемского и Горького), где речь идет о важных нравственных проблемах, связанных с социальными антагонизмами русской жизни, и где выступают фигуры людей из общественных низов, образы обездоленных и отвергнутых.

Примечание в СиТ 90 (А. В. Фёдоров):

Папка черновых автографов, с надписью '"Autopsia" и другие стихотворения в прозе', без указания на оригинал, - в ЦГАЛИ.
Переводы 25 стихотворений - из первой книги стихов А. Негри 'Fatalita' ('Судьба', 1892). Переводы выполнены ритмизованной прозой, как большей частью принято было переводить стихи А. Негри, написанные, впрочем, в обычной для итальянской поэзии силлабической форме и с рифмами.
Оригиналы установлены В. М. Красовской. Переводы публикуются выборочно.

Из комментария в Рипол Классик 98 (С. В. Сучков):

Все переводы - из первой книги стихов А. Негри "Fatalita" ("Судьба"), 1892. Переводы общим количеством 25 находятся в составе архива Анненского в ЦГАЛИ (Москва) - это папка с черновыми автографами (ф. 6, оп. 1, ед. хр. 57) с надписью: ""Autopsia" и другие стихотворения в прозе", без указания на оригинал, который впоследствии был установлен В. М. Красовской. Среди переводов Анненского - это единственный случай, когда поэт пользуется формой "стихотворения в прозе", которой пользовались и другие переводчики Ады Негри в России. Несколько переводов были опубликованы (без указания на источник, тогда еще не установленный) в изданиях: Анненский И. Стихотворения и трагедии (в отрывках); Книги отражений. Цикл публикуется выборочно.

Помимо Анненского Аду Негри переводил Федоров Александр Митрофанович (1868-1949). В русском переводе издавалось также: Ада Негри. Стихотворения, предисл. В. М. Фриче, М., 1918.

вверх

 

1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18

Мифология

 

Сокращения



При использовании материалов собрания просьба соблюдать приличия
© М. А. Выграненко, 2005-2016
Mail: vygranenko@mail.ru; naumpri@gmail.com

Рейтинг@Mail.ru     Яндекс цитирования