Начало \ Стихотворные переводы \ П. Верлен, 2 (10)

Алфавитный указатель

Мифология

 

Сокращения

Обновление: 20.01.2016

1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18

ПОЛЬ ВЕРЛЕН

10   11

Тексты, примечания и варианты: СиТ 90



9. Преступление любви

Средь золотых шелков палаты Экбатанской,
Сияя юностью, на пир они сошлись
И всем семи грехам забвенно предались,
Безумной музыке покорны мусульманской.

То были демоны, и ласковых огней
Всю ночь желания в их лицах не гасили,
Соблазны гибкие с улыбками алмей
Им пены розовой бокалы разносили.

В их танцы нежные под ритм эпиталамы
Смычок рыдание тягучее вливал,
И хором пели там и юноши, и дамы,
И, как волна, напев то падал, то вставал.

И столько благости на лицах их светилось,
С такою силою из глаз она лилась,
Что поле розами далеко расцветилось
И ночь алмазами вокруг разубралась.

И был там юноша. Он шумному веселью,
Увит левкоями, отдаться не хотел;
Он руки белые скрестил по ожерелью,
И взор задумчивый слезою пламенел.

И все безумнее, все радостней сверкали
Глаза, и золото, и розовый бокал,
Но брат печального напрасно окликал,
И сестры нежные напрасно увлекали.

Он безучастен был к кошачьим ласкам их,
Там черной бабочкой меж камней дорогих
Тоска бессмертная чело ему одела
И сердцем демона с тех пор она владела.

"Оставьте!" - демонам и сестрам он сказал
И, нежные вокруг напечатлев лобзанья,
Освобождается и оставляет зал,
Им благовонные покинув одеянья.

И вот уж он один над замком, на столпе,
И с неба факелом, пылающим в деснице,
Грозит оставленной пирующей толпе,
А людям кажется мерцанием денницы.

Близ очарованной и трепетной луны
Так нежен и глубок был голос сатаны,
И треском пламени так дивно оттенялся:
"Отныне с Богом я, - он говорил, - сравнялся.

Между Добром и Злом исконная борьба
Людей и нас давно измучила - довольно!
И, если властвовать вся эта чернь слаба,
Пусть жертвой падает она сегодня вольной.

И пусть отныне же, по слову сатаны,
Не станет более Ахавов и пророков,
И не для ужасов уродливой войны
Три добродетели воспримут семь пороков.

Нет, змею Иисус главы еще не стер:
Не лавры праведным, он тернии дарует,
А я - смотрите - ад, здесь целый ад пирует,
И я кладу его, Любовь, на твой костер".

Сказал - и факел свой пылающий роняет...
Миг - и пожар завыл среди полнощной мглы:
Задрались бешено багровые орлы,
И стаи черных мух, играя, бес гоняет.

Там реки золота, там камня гулкий треск,
Костра бездонного там вой, и жар, и блеск;
Там хлопьев шелковых, искряся и летая,
Гурьба пчелиная кружится золотая.

И, в пламени костра бесстрашно умирая,
Веселым пением там величают смерть
Те, чуждые Христа, не жаждущие рая,
И, воя, пепел их с земли уходит в твердь.

А он на вышине, скрестивши гордо руки,
На дело гения взирает своего,
И будто молится, но тихих слов его
Расслышать не дают бесовских хоров звуки.

И долго тихую он повторял мольбу,
И языки огней он провожал глазами,
Вдруг - громовой удар, и вмиг погасло пламя,
И стало холодно и тихо, как в гробу.

Но жертвы демонов принять не захотели:
В ней зоркость Божьего всесильного суда
Коварство адское открыло без труда,
И думы гордые с Творцом их улетели.

И тут страшнейшее случилось из чудес:
Чтоб только тяжким сном вся эта ночь казалась,
Чертог стобашенный из Мидии исчез,
И камня черного на поле не осталось.

Там ночь лазурная и звездная лежит
Над обнаженною евангельской долиной,
Там в нежном сумраке, колеблема маслиной,
Лишь зелень бледная таинственно дрожит.

Ручьи холодные струятся по каменьям,
Неслышно филины туманами плывут,
Так самый воздух полн и тайной, и забвеньем,
И только искры волн - мгновенные - живут.

Неуловимая, как первый сон любви,
С холма немая тень вздымается вдали,
А у седых корней туман осел уныло,
Как будто тяжело ему пробиться было.

Но, мнится, синяя уж тает тихо мгла,
И, словно лилия, долина оживает:
Раскрыла лепестки, и вся в экстаз ушла
И к милосердию небесному взывает.

1901

С. 257-259.
ТП. Три автографа в ЦГАЛИ, один под лат. и рус. загл., другой - под лат. загл. и без указания на Верлена, третий - без загл. и с вар.; там же два списка, оба под лат. загл. с вар., и черновые наброски в зап. книжке 1898 г.; автограф в ГПБ, под лат. загл., без имени Верлена, с вар.
Перевод ст-ния 'Crimen amoris' из  книги 'Jadis et naguere' ('Когда-то и недавно').

Средь золотых шелков палаты Экбатанской. Имеется в виду город древнего Ирана Экбатаны, где, по преданию, жили волшебники - волхвы.
Алмеи
- танцовщицы-певицы в странах Востока.
Ахав - древнееврейский царь, отличавшийся, по библейскому преданию, большой жестокостью.
Мидия - государство, существовавшее в VII-VI вв. до н. э. на северо-западе территории позднейшего Ирана; так как в ст-нии время действия относится к средним векам, то упоминание Мидии является анахронизмом и условно подразумевает место действия.

10. Вечером

Пусть бледная трава изгнанника покоит,
Иль ель вся в инее серебряная кроет,
Иль, как немая тень, исчадье тяжких снов,
Тоскуя бродит он вдоль скифских берегов, -
Пока средь стад своих, с лазурными очами
Сарматы грубые орудуют бичами, -
Свивая медленно с любовию печаль,
Очами жадными поэт уходит в даль...
В ту даль безбрежную, где волны заклубились;
Редея, волосы седеющие сбились,
И ветер, леденя открытое чело,
Уносит из прорех последнее тепло.
Тоскою бровь свело над оком ослабелым,
И волосом щека подернулася белым,
И повесть мрачную страстей и нищеты
Рассказывают нам увядшие черты:
О лжи и зависти они взывают к свету,
И цезаря зовут, бесстрашные, к ответу.
А он все Римом полн - и болен и гоним,
Он славой призрачной венчает тот же Рим.
На темный жребий мой я больше не в обиде:
И наг, и немощен был некогда Овидий.

1901

С. 260.
ТП. Три автографа в ЦГАЛИ, один под фр. и рус. загл., другой - без загл., третий - под фр. загл., с датой, с вар. ст. 21-22:

Создатель! Жребий мой прикинувши, вы правы:
Делю с Овидием судьбу его... без славы...

Черновые наброски, под загл. 'Из вечерних размышлений', без имени автора, в записной книжке 1898 г.; два списка, оба под фр. загл., один с вар. ст. 15-17:

И, точно траурный возмездия наряд,
Зловещим языком улики говорят
О гневе, зависти и пресыщеньи свету.

Перевод ст-ния 'Pensée du soir' ('Вечернее раздумье') из книги 'Amour' ('Любовь').

Сарматы - объединение кочевых скотоводческих племен, в III в. до н. э. населявших Северное Причерноморье.
И наг, и немощен был некогда Овидий. Сказано о последних годах жизни Овидия (см. прим. 90-92, 1), изгнанного из Рима по приказанию императора (цезаря) Августа и умершего на западном побережье Черного моря.

Цитируется в статье "Леконт де Лиль и его "Эринии"".

11.  *   *   *

Я устал и бороться, и жить, и страдать,
Как затравленный волк от тоски пропадать.
     Не изменят ли старые ноги,
     Донесут ли живым до берлоги?
Мне бы в яму теперь завалиться и спать.
А тут эти своры... Рога на лугу.
Истерзан и зол, я по кочкам бегу.
Далеко от людей схоронил я жилье,
Но у этих собак золотое чутье,
     У Завистливой, Злой да Богатой.
     И в темных стенах каземата
Длится месяцы, годы томленье мое.
На ужин-то ужас, беда на обед,
Постель-то на камне, а отдыха нет.

С. 260.
СиТ 59. Два автографа в ЦГАЛИ, один черновой. Автограф.
Неполный перевод ст-ния 'Саг vraiment j'ai souffert beaucoup' ('Ибо и вправду я много страдал') из книги 'Jadis et naguere' ('Когда-то и недавно').

См. о переводе:
Фёдоров А. В.
Иннокентий Анненский как переводчик лирики.

12. Я - маниак любви

Во мне живет любви безвольный маниак:
Откуда б молния ни пронизала мрак,
Навстречу ль красоте, иль доблести, иль силам,
Взовьется и летит безумец с жадным пылом.
Еще мечты полет в ушах не отшумит,
Уж он любимую в объятьях истомит.
Когда ж покорная подруга крылья сложит,
Он удаляется печальный, - он не может
Из сердца вырвать сна - часть самого себя
Он оставляет в нем...
                                    Но вот опять любя
Ладья его летит на острова Иллюзий
За горьким грузом слез... Усладу в этом грузе
В переживаньи мук находит он: свою
Он мигом оснастил крылатую ладью
И, дерзкий мореход, в безвестном океане,
Плывет, как будто путь он изучил заране:
Там берег должен быть - обетованье грез!
Пусть разобьет ладью в пути ему утес...
С трамплина нового он землю различает,
Он в волны прыгает, плывет и доплывает
До мыса голого... Измучен, ночь и день
Там жадно кружит он: растет и тает тень,
Безумец все кружит средь дикости безвестной:
Ни травки, ни куста, ни капли влаги пресной;
Палящий жар в груди, часы голодных мук, -
И жизни ни следа, и ни души вокруг,
Ни сердца, как его... Ну, пусть бы не такого,
Но чтобы билось здесь, реального, живого,
Пусть даже низкого... но сердца... Никого...
Он ждет, он долго ждет... Энергию его
Двоят и жар, и страсть... И долго в отдаленьи
Безумцу грезится забытому спасенье.
Все парус грезится... Но безответна твердь,
И парус, может быть, увидит только Смерть...
Что ж? Он умрет, земли, пожалуй, не жалея...
Лишь эта цепь потерь с годами тяжелее!
О, эти мертвецы! И, сам едва живой,
Души мятущейся природой огневой
В могилах он живет. Усладу грусти нежной
Лишь мертвые несут его душе мятежной.
Как к изголовью, он к их призракам прильнет.
Он с ними говорит, их видит и заснет
Он с мыслию о них, чтоб, бредя, пробудиться...
Я - маниак любви... Что ж делать?
                                                       Покориться.

С. 261-262.
ТП. Два автографа, один под фр. и рус. загл., другой - без загл., с вар., и два списка, оба под фр. загл., один с вар., в ЦГАЛИ.
Перевод ст-ния 'J'ai la fureur d'aimer' из той же книги.

13. Impression fausse *
Из сборника "Parallelement" **

     Мышь... покатилася мышь
В пыльном поле точкою чернильной...
     Мышь... покатилася мышь...
По полям чернильным точкой пыльной.

     Звон... или чудится звон...
Узникам моли покойной ночи.
     Звон... или чудится звон...
А бессонным ночи покороче.

     Сны - невозможные сны,
Если вас сердцам тревожным надо,
     Сны - невозможные сны,
Хоть отравленной пойте нас усладой.

     Луч.... загорается луч...
Кто-то ровно дышит на постели.
     Луч... загорается луч...
Декорация... иль месяц в самом деле?

     Тень... надвигается тень...
Чернота ночная нарастает.
     Тень... надвигается тень...
Но зарею небо зацветает.

     Мышь... покатилася мышь,
Но в лучах лазурных розовея.
     Мышь... покатилася мышь,
Эй - вы, сони... к тачкам поживее!..

* Галлюцинация, ложное впечатление (франц.).
** Параллельно (франц.).

С. 262.
ПС. Два автографа в ЦГАЛИ, там же список с вар. ст. 1, 3: 'Мышь... Это мечется мышь'.
Перевод ст-ния 'Impression fausse' из книги 'Parailelement" ('Параллели').

14. Каприз

Неуловимый маг в иллюзии тумана,
Среди тобою, созданных фигур,
Я не могу узнать тебя, авгур,
Но я люблю тебя, правдивый друг обмана!
Богач комедии и нищий из романа,
То денди чопорный, то юркий балагур,
     Ты даже прозу бедную одежды
От фрака строгого до "колеров надежды"
Небрежным гением умеешь оживить:
Здесь пуговицы нет, зато свободна нить,
А там на рукаве в гармонии счастливой
Смеется след чернил и плачет след подливы.
За ярким натянул ты матовый сапог,
А твой изящный бант развязан так красиво,
Что, глядя на тебя, сказать бы я не мог,
Неуловимый маг, и ложный, но не лживый,
Гулять ли вышел ты на розовой заре
Иль вешаться идешь на черном фонаре.
     Загадкою ты сердце мне тревожишь,
          Как вынутый блестящий нож,
Но если вещий бред поэтов только ложь,
Ты, не умея лгать, не лгать не можешь.
Увив безумием свободное чело,
Тверди ж им, что луна детей озябших греет,
Что от нее сердцам покинутым тепло,
Передавай им ложь про черное крыло,
Что хлороформом смерти нежно веет,
Покуда в сердце зуб больной не онемеет...
Пой муки их, поэт. Но гордо о своей
Молчи, - в ответ, увы! Эльвира засмеется.
Пусть сердце ранено, пусть кровью обольется
Незримая мишень завистливых друзей, -
     Ты сердца, что любовью к людям бьется,
Им не показывай и терпеливо жди:
     Пусть смерть одна прочтет его в груди, -
И белым ангелом в лазурь оно взовьется.

С. 263.
ПС. Три автографа в ЦГАЛИ, один под фр. и рус. загл., другой - под загл. 'Поэт' и с подзаг. '(На мотив Поля Верлена)', третий - черновой (неполный перевод); там же список под загл. и с подзаг. 'Поэт (На мотив П. Верлена)', с вар.; автограф с вар. в ГПБ.
Перевод ст-ния 'Caprice' из той же книги.

Примечание В. Кривича в ПС:
"Вариант (беловой автограф): озаглавлено "Поэт".
15 и 16 стр. - в обратном порядке.
16 - Что глядя на тебя решить бы я не мог.
30 - Нет слова "увы".
35 - Пусть смерть прочтет его в твоей груди." (с. 162).

 

1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18

Мифология

 

Сокращения



При использовании материалов собрания просьба соблюдать приличия
© М. А. Выграненко, 2005-2016
Mail: vygranenko@mail.ru; naumpri@gmail.com

Рейтинг@Mail.ru     Яндекс цитирования