Начало \ Стихотворные переводы \ П. Верлен, 1 (8)

Алфавитный указатель

Мифологический словарь

 

Сокращения

Обновление: 20.05.2020

1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17

ПОЛЬ ВЕРЛЕН

  

Тексты, примечания и варианты: СиТ 90

 


Рисунок Пейрона (1869)
(Краткая Литературная Энциклопедия. Гл. ред. А. А. Сурков. Т. 1.
М., "Советская энциклопедия", 1962. С. 929).


Почтовая марка Франции 1951 г.

Поль Верлен (Verlaine) (1844-1896) - поэт-лирик, один из главных представителей символизма во французской литературе; автор книги очерков о близких ему поэтах-современниках под заглавием "Прóклятые поэты" (1844), которое и стало названием всей литературной группы.

Анненский называет Верлена "нищим королём богемы" в статье "А. Н. Майков и педагогическое значение его поэзии".

О П. Верлене Анненским написано стихотворение "Не могу понять, не знаю".

О переводах П. Верлена Ф. К. Сологубом Анненский написал в статье "О современном лиризме", сопоставляя один из них со своим. Переводы Сологуба были оценены очень высоко, и считаются вершиной его переводческой деятельности. Показательна восторженная рецензия М. А. Волошина. Переводческое мастерство Анненского и Сологуба, в особенности на примере творчества П. Верлена, сопоставлено А. В. Фёдоровым в книге "Созвучия" (1979) и в его предисловии к ней.

Тема "Анненский и Верлен":

Бочкарева Н. С. Гамлет через призму Верлена в критике Иннокентия Анненского. В составе сборника материалов конференции 2005 г. PDF 4.0 MB
Гамалова Н.
Имя собственное в творчестве Анненского.
Гинзбург Л. Я.
Вещный мир. глава книги
Парамонова Л. Ю. И. Анненский и П. Верлен: искусство перевода или авторская окраска?
Петрова Г. В.  Фетовские 'параллели' Иннокентия Анненского PDF 400 KB
Стародумова Е. (Мошонкина). Paul Verlaine/Поль Верлен: перевод как искусство потерь. // Гуманитарные науки. Астрахань: АГУ, 2009. ? 4. С. 192-200. PDF 370 KB

 

1. Сон, с которым я сроднился. Сонет

Мне душу странное измучило виденье,
Мне снится женщина, безвестна и мила,
Всегда одна и та ж и в вечном измененьи,
О, как она меня глубоко поняла...

Все, все открыто ей... Обманы, подозренья,
И тайна сердца ей, лишь ей, увы! светла.
Чтоб освежить слезой мне влажный жар чела,
Она горячие рождает испаренья.

Брюнетка? русая? Не знаю, а волос
Я ль не ласкал ее? А имя? В нем слилось
Со звучным нежное, цветущее с отцветшим;

Взор, как у статуи, и нем, и углублен,
И без вибрации, спокоен, утомлен.
Такой бы голос шел к теням, от нас ушедшим...

С. 252-253.
ТП. Два автографа в ЦГАЛИ, один под фр. загл. и рус. 'Любимый сон', другой - под фр. загл. и с подзаг. '(под музыку Верлена)'; там же начатый набросок, зачеркнутый автограф и список под фр. загл., с вар. Перевод ст-ния 'Mon rêve familier' из книги 'Poemes saturniens' ('Сатурнианские стихи').

См. о переводах сонета: Стародумова Е. (Мошонкина). Paul Verlaine/Поль Верлен: перевод как искусство потерь. // Гуманитарные науки. Астрахань: АГУ, 2009. ? 4. С. 192-200. PDF 370 KB Источник
Автор называет, кроме 2-х Анненского, ещё 7 переводов (указан год первой публикации по https://fantlab.ru/work732177):

"Заветный сон" А. Кублицкой-Пиоттух
"Привычная мечта" В. Брюсова
"Мой задушевный сон" Г. Шенгели
"Мой неизменный сон" А. Ревича
"Привычный сон" В. Портнова 2014
"Мой давний сон" А. Гелескула 1977
"Мой давний сон" И. Булатовского

Стихотворение также перевели:

И. Северянин, "Моя привычная мечта", 1996
М. Миримская, "Мой привычный сон" -- Поль Верлен. Стихотворения. Том 2. / Подготовка издания -- Г.К. Косиков, В.Е. Багно, И.В. Булатовский. СПб.: Наука, 2014 г. (Литературные памятники (малый формат)). С. 20-21.

Перевод А. А. Кублицкой-Пиоттух.
Верлен П. Три сборника стихов / Сост. Г. Косиков. М.: ОАО Издательство "Радуга", 2005. С. 33.

Заветный сон

Я часто вижу сон, пленительный и странный:
Мне снится женщина. Ее не знаю я;
Но с ней мы связаны любовью постоянной,
И ей, лишь ей одной дано понять меня.

Увы, лишь для нее загадкой роковою
Душа прозрачная перестает служить,
И лишь одна она задумчивой слезою
Усталое чело умеет освежить.

Цвет локонов ее мне грезится не ясно,
Но имя нежное и звучно, и прекрасно,
Как имена родных утраченных друзей:

Нем, как у статуи, недвижный взор очей,
И в звуках голоса спокойно-отдаленных
Звучат мне голоса в могилу унесенных.

Перевод В. Я. Брюсова.
Верлен П. Три сборника стихов / Сост. Г. Косиков. М.: ОАО Издательство "Радуга", 2005. С. 257.

Привычная мечта

Мне часто грезится заветная мечта -
Безвестной женщины, которую люблю я.
Но каждый раз она совсем не та,
И не совсем одна, - и я томлюсь, тоскуя.

И ею я любим; та женщина одна
Умеет разгадать моей души загадки,
И моего чела холодный пот и складки
Умеет освежить слезами лишь она.

Она смугла, бледна иль рыжая? - Не знаю.
Как имя? - Ах, оно нежней, чем имена
Всех тех, кого я знал, когда был близок к раю!

В манящем голосе она таит одна
Все звуки голосов, отторгнутых утратой,
И тихий взор ее подобен взору статуй.

 

Перевод А. Ревича.
"Страницы сайта поэта Александра Ревича", http://www.insocinf.com/3rv.htm

Мой неизменный сон

Как часто странный сон проходит предо мной:
Мне незнакомая является подруга,
Мы с нею так близки, так влюблены друг в друга,
Хоть лик ее во мгле и всякий раз иной.

Мы с нею так близки, что только ей одной
Открою сердце я, и в том ее заслуга,
Что лишь она меня излечит от недуга,
И лишь ее слеза лоб охлаждает мой.

Я вспомнить не могу ни цвет волос любимой,
Ни имя нежное, хотя неуловимый
В нем отзвук тех имен, что в мир иной ушли,
Неразличимый взор подобен взорам статуй,
А в хоре умерших, стихающем вдали,
Мне голос чудится, чуть слышный, глуховатый.

 

Перевод А. Гелескула.

Мой давний сон

Я свыкся с этим сном, волнующим и странным,
В котором я люблю и знаю, что любим,
Но облик женщины порой неуловим -
И тот же и не тот, он тает за туманом.

И сердце смутное и чуткое к обманам
Во сне становится прозрачным и простым -
Но для неё одной! - и стелется, как дым,
Прохлада слёз её над тягостным дурманом.

Темноволоса ли, светла она? Бог весть.
Не помню имени - но отзвуки в нём есть
Оплаканных имён на памятных могилах,

И взглядом статуи глядят её глаза,
А в тихом голосе, в его оттенках милых,
Грустят умолкшие, родные голоса.

   
   

2. Le rêve familier*

Мы полюбили друг друга в минуты глубокого сна:
Призрак томительно-сладкий и странный - она.

Маски, и вечно иной, никогда предо мной не снимая,
Любит она и меня понимает, немая...

Так к изголовью приникнув, печальная нежная мать
Сердцем загадки умеет одна понимать.

Если же греза в морщинах горячую влагу рождает,
Плача лицо мне слезами она прохлаждает...

Цвета назвать не умею ланиты ласкавших волос,
Имя?.. В нем звучное, помню я, с нежным слилось.

Имя - из мира теней, что тоскуют в лазури сияний,
Взоры - глубокие взоры немых изваяний.

Голос - своею далекой, и нежной, и вечной мольбой,
Напоминая умолкших, зовет за собой...

1901

* Привычный сон (франц.).

С. 253.
ПС. Два автографа в ЦГАЛИ, один без загл., с подзаг. '(На мотив из П. Верлена)'; там же список с фр. загл. и тем же подзаг. Это - вариация на тему предыдущего ст-ния Верлена, далекая от оригинала. Фр. загл. указано Анненским неточно (вм. 'Mon rêve familier').

См.:
Гамалова Н. Имя собственное в творчестве Анненского.

Стародумова Е. (Мошонкина). Paul Verlaine/Поль Верлен: перевод как искусство потерь. PDF 370 KB

3. Colloque sentimental*

Забвенный мрак аллей обледенелых
Сейчас прорезали две тени белых.
Из мертвых губ, подъяв недвижный взор,
Они вели беззвучный разговор;
И в тишине аллей обледенелых
Взывали к прошлому две тени белых:
"Ты помнишь, тень, наш молодой экстаз?"
- "Вам кажется, что он согрел бы нас?"
- "Не правда ли, что ты и там все та же,
Что снится, тень моя, тебе?" - "Миражи".
- "Нет, первого нам не дано забыть
Лобзанья жар... Не правда ль?" - "Может быть".
- "Тот синий блеск небес, ту веру в силы?"
- "Их черные оплаканы могилы".
Вся в инее косматилась трава,
И только ночь их слышала слова.

* Чувствительная беседа (фр.) - Ред.

Colloque sentimental

Dans le vieux parc solitaire et glacé
Deux formes ont tout à l'heure passé.

Leurs yeux sont morts et leurs lèvres sont molles,
Et l'on entend à peine leurs paroles.

Dans le vieux parc solitaire et glacé
Deux spectres ont évoqué le passé.

- Te souvient-il de notre extase ancienne?
- Pourquoi voulez-vous donc qu'il m'en souvienne?

- Ton coeur bat-il toujours à mon seul nom?
Toujours vois-tu mon âme en rêve?

- А ! les beaux jours de bonheur indicible
Oú nous joignions nos bouches!

- Qu'il était bleu, le ciel, et grand, l'espoir!
- L'espoir a fui, vaincu, vers le ciel noir.

Tels ils marchaient dans les avoines folles,
Et la nuit seule entendit leurs paroles.

 

С. 253-254.
ТП. Два автографа в ЦГАЛИ, один под фр. загл. и рус. 'Сентиментальная беседа', другой - под загл. 'Чувствительная беседа'. Перевод ст-ния 'Colloque sentimental' из книги 'Les ietes gaiantes'.

Перевод Георгия Шенгели.
Верлен.
Избранное. М.: Московский рабочий, 1996. С. 53.

Чувствительное объяснение

В старинном парке, в ледяном, в пустом,
Два призрака сейчас прошли вдвоём.

Их губы дряблы, взор померк, и плечи
Поникли, - и едва слышны их речи.

В старинном парке, в ледяном, в пустом,
Две тени говорили о былом.

- Ты помнишь ли, как счастье к нам ласкалось?
- Вам нужно, чтоб оно мне вспоминалось?

- Всё ль бьётся сердце моему в ответ?
Всё ль я во сне тебе являюсь? - Нет.

- Ах, был же миг восторга небывалый,
Когда мы губы сблизили? - Пожалуй.

- О, блеск надежд! О, синева небес!
- Блеск в небе чёрном, побеждён, исчез.

Так в бурьяне они брели устало,
И только полночь их словам внимала.

Перевод Ильи Эренбурга.
Эренбург И. Стихи: 1938-1958. М.: Советский писатель, 1959 (Библиотека поэта, БС).

Сентиментальный разговор

В покинутом парке, печальном, пустом,
Две скорбные тени проходят вдвоём.

Глаза их погасли, уста побледнели,
Их тихие речи звучат еле-еле.

В покинутом парке, печальном, пустом,
Две тени, встречаясь, грустят о былом.

- Скажи мне, ты помнишь ли счастье былое?
- Зачем вы хотите, чтобы помнил его я?..

- Душа моя снится тебе, и тогда,
Скажи мне, ты плачешь во сне? - Никогда.

- О, прошлая радость тебя не тревожит
И первых признаний восторги? - Быть может...

- И синее небо и вера в сердцах?
- Но вера исчезла в ночных небесах...

Так тихо проходят две скорбные тени,
И ночь только слышит их речи сомнений.

 


Перевод Владимира Микушевича,
https://www.stihi.ru/2013/11/09/10882
(взят А. Сухановым для песни)

Чувствительная беседа

В саду, где стужей веет от земли,
Два привиденья только что прошли,

Глаза мертвы, уста давно увяли.
Расслышать можно шёпот их едва ли.

Двум призракам напомнил старый сад
О том, что было много лет назад.

- Ты помнишь наши прежние свиданья?
- Помилуйте, к чему воспоминанья?

- Тебе я снюсь? Трепещешь ты в ответ,
Когда моё раздастся имя? - Нет.

- Блаженство наше было столь безмерно.
Мы целовались... Помнишь?.. - Да, наверно.

- Надежда, как лазурь, была светла.
- Надежда в чёрном небе умерла.

В полях туманных призраки пропали.
Их слышал только мрак... И то едва ли.


Перевод Александра Солина,
https://www.stihi.ru/2008/01/22/43 (2008)

Сентиментальный разговор

В парке старинном, холодном, пустом
Двух силуэтов родился фантом.

Вялы их губы, мертвы их глаза
И еле слышно звучат голоса

В парке старинном, холодном, пустом
Два приведенья копались в былом.

- Помнишь - любовным пылали огнем?
- Что за нужда вспоминать мне о нем?

- Также твое бьется сердце в ответ,
Лишь мое имя услышишь ты? - Нет.

- Выразить дней чудных счастье так сложно
Где мы сливались устами! - Возможно.

- Ах, небо синее светлых надежд!
- Ныне стал черным покров их одежд.

Так они шли среди буйства овса,
Ночи доверив свои голоса.

 


Перевод: Екатерина, http://mustran.ru/2011/work/177 (2011)

В пустынном парке в морозной тиши
Печальные мимо прошли две души.

Глаза пусты их, из мертвенных ртов
Доносятся тени несказанных слов.

В пустынном парке в морозной тиши
Беседу о прошлом вели две души.

- Ты помнишь, как счастливы были с тобой?
- Обязан я помнить о жизни былой?

- Все ль сердце твое вторит сердцу в ответ?
Всегда ли являюсь во снах тебе? - Нет.

- Ах! Дни несказанного счастья делить,
Когда поцелуи цвели! - Может быть.

- О, синь небосвода, о, чаяний свет!
- Затянуто небо, и чаяний нет.

Так в диком бурьяне две тени прошли,
Их мертвые речи лишь ночи слышны.


Перевод: Valeriu Raut, https://lyricstranslate.com (2015)

Сентиментальный коллоквиум

В заброшенном старинном парке насквозь промерзшем и пустом
Два призрака за руки взявшись сейчас прошли к плечу плечом.

Их губы вялы и бескровны, глаза - угасшие огни,
Едва различно, полусонно свой диалог ведут они.

В заброшенном старинном парке насквозь промерзшем и пустом
Две тени вспомнили о прошлом, заговорили о былом.

- Ты помнишь, как нам здесь гулялось, как наше счастье окрылялось?
- Вам нужно, чтоб мне вспоминалось, чтоб никогда не забывалось?

- А твое сердце бьется слаще при имени моем в ответ,
Душа во сне приходит чаще к тебе моя, скажи мне? - Нет.

- Ах, были ж дни восторга, трепета полны и миг удачи небывалый
Когда уста наши сливались! Скажи мне, помнишь? - Да, пожалуй,

Что небо было голубое и изумрудная трава, надежда сердце вдохновляла...
- Надежда в неба чернь сбежала и там осталась навсегда!

Так шли они, брели устало в бурьяне трав все дальше - прочь.
Их небо сполохом венчало, словам внимала только ночь.

 

4.  *   *   *

Начертания ветхой триоди
Нежным шепотом будит аллея,
И, над сердцем усталым алея,
Загораются тени мелодий.

Их волшебный полет ощутив,
Сердце мечется в узах обмана,
Но навстречу ему из тумана
Выплывает банальный мотив.

О, развеяться в шепоте елей...
Или ждать, чтоб мечты и печали
Это сердце совсем закачали
И, заснувши... скатиться с качелей?

С. 254.
ПС. Три автографа, два списка и черновой набросок в записной книжке 1898 г. в ЦГАЛИ.
Далекий от оригинала перевод ст-ния 'Je devine a travers un murmure' из книги 'Romances sans paroles' ('Песни без слов').

Триодь - богослужебная книга.

Переводы Ф. К. Сологуба (из книги 1908 г. и вариант):
 

Мне кротко грезится под шепотом ветвей
Былых бесед живое очертанье;
Предчувствую, сквозь звучное мерцанье,
О бледная любовь, зарю грядущих дней.

Моя душа и сердце бредом жарким
Слиты, как глаз двойной, - увы, трепещет в нем
Неведомая песнь, и непогодным днем
Со всех сторон звучит призывом ярким.

О, если бы теперь пришла ты, смерть моя,
Пока любовь колеблется с тоскою
Меж старых снов и жизнью молодою!
О, как бы в зыбке той неслышно умер я!

Я угадываю сквозь шептанья
Тонкий очерк голосов летийских
И в сияньи светов мусикийских
Бледную любовь, зарю мечтанья!

Сердце и душа томятся жаждой, -
В них дано не зренье ль мне двойное,
Где дрожат сквозь марево дневное
Песенки, увы! от лиры каждой?

Умереть бы так, как отлетели
Те часы изгнания и рая,
Что Амур качал, мне угрожая!
Умереть бы в этой колыбели!

 

Верлен П. Стихотворения избранные и переведенные Фёдором Сологубом. Томск: "Водолей", 1992. С. 40, 113.

Комментарий к этому стихотворению Анненский дал в статье "О современном лиризме", где последняя строфа приведена в оригинале. Сопоставляя его с переводом Сологуба и со своим, Анненский написал:

"Сологуб перевел его плохо, а я сам позорно. Не буду я пытаться переводить еще раз это четверостишие. Лучше постараюсь объяснить вам верленовские стихи в их, так сказать, динамике. Представьте себе фарфоровые севрские часы, и на них выжжено красками, как Горы качают Амура. Горы - молодые, но самые часы старинные. И вот поэт под ритм этого одинокого ухождения часов задумался на одну из своих любимых тем о смерти, т. е., конечно, своей смерти. Мягко-монотонное чередование женских рифм никогда бы, кажется, не кончилось, но эту манию разрешает формула рисунка: "Вот от таких бы качелей умереть".

Чтобы скрыть от нас картину, породившую его стихи, Верлен заинтриговал нас, вместо мифологических Гор поставив слово часы с маленькой буквы, и вместо Амура - написав любовь, как чувство.

Не то у Сологуба. Его качели - самые настоящие качели. Это - скрип, это - дерзкое перетирание конопли, это - ситцевая юбка шаром, и ух-ты! Но здесь уже дело не в самом Сологубе, а в свойстве того языка, на котором была когда-то написана и гениальная пушкинская "Телега"."

Далее Анненский сопоставил стихотворение Верлена со стихотворением Сологуба "Чертовы качели". Можно отметить, что перевод Анненского стал известен лишь в издании 1923 года.

5. Песня без слов

Сердце исходит слезами,
Словно холодная туча...
Сковано тяжкими снами,
Сердце исходит слезами.

Льются мелодией ноты
Шелеста, шума, журчанья,
В сердце под игом дремоты
Льются дождливые ноты...

Только не горем томимо
Плачет, а жизнью наскуча,
Ядом измен не язвимо,
Мерным биеньем томимо.

Разве не хуже мучений
Эта тоска без названья?
Жить без борьбы и влечений
Разве не хуже мучений?

С. 254-255.
ТП. Два автографа, один под фр. и рус. загл., и список в ЦГАЛИ.
Перевод ст-ния 'Il pleure dans mon coeur' из той же книги.

Есть мнение, что стихотворение Анненского "Октябрьский миф" является переложением стихотворения Верлена: Гитин В. Е. "Интенсивный метод" в поэзии Анненского (Поэтика вариантов: два "пушкинских" стихотворения в "Тихих песнях").

Анализ анненского перевода стихотворения: Парамонова Л. Ю. И. Анненский и П. Верлен: искусство перевода или авторская окраска?

Переводы Ф. К. Сологуба (три варианта из книги 1908 г.):
 

Il pleut doucement sur la ville.
(Arthur Rimbaud).

Слезы в сердце моем, -
Плачет дождь за окном.
О, какая усталость
В бедном сердце моем.

Шуму проливня внемлю.
Бьет он кровлю и землю,
-
Много в сердце тоски,
-
Пенью проливня внемлю.

Этих слез не пойму, -
Не влечет ни к чему
Уж давно мое сердце.
Что жалеть,
- не пойму.

Тяжелей нет мученья, -
Без любви, без презренья,
Не понять, отчего
В сердце столько мученья.

 

 

В слезах моя душа, -
Под проливнем селенье;
Унынием дыша,
О чем грустит душа?

Потоки дождевые
По кровлям, по земле!
В минуты скуки злые
О, песни дождевые!

О, слезы без причин
В душе, что провожает
Измены без кручин!
Мой траур без причин.

Вот горшее страданье:
Не знаешь, отчего,
Чужда очарованья,
Душа полна страданья!

 

 

На сердце слезы упали,
Словно на улице дождик.
Что это, что за печали
В сердце глубоко упали?

Дождика тихие звуки,
Шум по земле и по крышам,
Сердцу в томлениях скуки
О, мелодичные звуки!

Слезы твои без причины, -
Сердце, ведь ты же боролось
С непостоянством судьбины!
Траур надет без причины.

Вряд ли есть худшее горе:
Даже не знать, отчего же,
Не примиряясь, не споря,
Сердце исполнено горя.

Верлен П. Стихотворения избранные и переведенные Фёдором Сологубом. Томск: "Водолей", 1992. С. 37, 38, 39.

О первом варианте перевода Сологуба М. А. Волошин написал: "Кажется, сам Верлен заговорил русским стихом, так непринужденно, просто и капризно звучит он. Стихи приведенные повторяют подлинник с точностью буквальной." (Максимилиан Волошин. Поль Верлен. Стихи, избранные и переведенные Федором Сологубом. // Максимиллиан Волошин. Лики творчества. Ленинград: "Наука", 1988. С. 442).

6.      *   *   *

     Я долго был безумен и печален
От темных глаз ее, двух золотых миндалин.

     И все тоскую я, и все люблю,
Хоть сердцу уж давно сказал: "Уйди, молю",

     Хотя от уз, от нежных уз печали
И ум и сердце вдаль, покорные, бежали.

      Под игом дум, под игом новых дум,
Волнуясь, изнемог нетерпеливый ум,

      И сердцу он сказал: "К чему ж разлука,
Когда она все с нами, эта мука?"

     А сердце, плача, молвило ему:
"Ты думаешь, я что-нибудь пойму?

     Не разберусь я даже в этой муке.
Да и бывают ли и вместе, и в разлуке?"

С. 255.
ПС. Автограф в ЦГАЛИ. Перевод ст-ния 'Oh triste, triste etait mon ame' из той же книги.

О переводе: Гаспаров М. Л. Подстрочник и мера точности.

Перевод Ф. К. Сологуба (не вошел в книгу 1908 г.):

O TRISTE, TRISTE ÉTAIT MON ÂME

Душе какие муки, муки
Быть с нею, с нею быть в разлуке!

Покоя нет в разлуке с ней,
В разлуке с ней души моей.

Далеко сердце от нее,
О, сердце нежное мое!

Покоя нет в разлуке с ней,
В разлуке с ней души моей!

И сердце, сердце, что болит,
Душе - возможно ль? - говорит,

Возможно ль в муке без нее
Изгнанье гордое мое?

Душа в ответ: как знать! как знать!
Что может это означать -

В изгнании, но подле жить,
Расставшись с ней, все подле жить.

Верлен П. Стихотворения избранные и переведенные Фёдором Сологубом. Томск: "Водолей", 1992. С. 79.

7. Первое стихотворение сборника "Sagesse" *

Мне под маскою рыцарь с коня не грозил,
Молча старое сердце мне Черный пронзил,

И пробрызнула кровь моя алым фонтаном,
И в лучах по цветам разошлася туманом.

Веки сжала мне тень, губы ужас разжал,
И по сердцу последний испуг пробежал.

Черный всадник на след свой немедля вернулся,
Слез с коня и до трупа рукою коснулся.

Он, железный свой перст в мою рану вложив,
Жестким голосом так мне сказал: "Будешь жив".

И под пальцем перчатки целителя твердым
Пробуждается сердце и чистым и гордым.

Дивным жаром объяло меня бытие,
И забилось, как в юности, сердце мое.

Я дрожал от восторга и чада сомнений,
Как бывает с людьми перед чудом видений.

А уж рыцарь поодаль стоял верховой;
Уезжая, он сделал мне знак головой,

И досель его голос в ушах остается:
"Ну, смотри. Исцелить только раз удается".

* Мудрость (франц.)

С. 255-256.
ПС. Автограф в ЦГАЛИ, под загл. 'Из Верлена (Первое стихотворение сборника 'Sagesse')'.
Перевод ст-ния 'Beau chevalier qui chevauchc en silence' из книги 'Sagesse' ('Мудрость').

8. Томление. Сонет

Я - бледный римлянин эпохи Апостата.
Покуда портик мой от гула бойни тих,
Я стилем золотым слагаю акростих,
Где умирает блеск пурпурного заката.

Не медью тяжкою, а скукой грудь объята,
И пусть кровавый стяг там веет на других,
Я не люблю трубы, мне дики стоны их,
И нестерпим венок, лишенный аромата.

Но яд или ланцет мне дней не прекратят.
Хоть кубки допиты, и паразит печальный
Не прочь бы был почтить нас речью погребальной!

Пускай в огонь стихи банальные летят:
Я все же не один: со мною раб нахальный
И скука желтая с усмешкой инфернальной.

С. 256-257.
ТП. Два автографа, один под фр. и рус. загл., другой - под фр. загл., с вар., и два списка в ЦГАЛИ; автограф с вар. в ГПБ.
Варианты списков ЦГАЛИ, ст. 8-9 и 12-14:

И тягостен венец, лишенный аромата,
И, право, умирать я не хочу... пока,

Когда сожжет стихи последние рука,
Мне раб останется, не самый идеальный,
И беспредметная, но адская тоска.

Перевод ст-ния 'Langueur' из книги 'Jadis et naguere' ('Когда-то и недавно').

Эпоха Апостата - эпоха императора Юлиана Отступника (IV в. н. э.), отрекшегося от христианства и восстановившего религию античного мира; время упадка римского государства.
Стиль -  здесь орудие письма у древних - металлический грифель, которым писали на навощенных дощечках.
Паразит - нахлебник в богатом римском доме.
Инфернальная - адская.

 

1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17



При использовании материалов собрания просьба соблюдать приличия
© М. А. Выграненко, 2005-2020
Mail: vygranenko@mail.ru; naumpri@gmail.com

Рейтинг@Mail.ru     Яндекс цитирования