Начало \ Трагедии \ "Фамира-кифаред" в театре А. Я. Таирова

Словарь

Открытие: 25.06.2011

Обновление: 05.02.2016 

"Фамира-кифарэд" в театре А. Я. Таирова


А. Я. Таиров как руководитель и режиссёр московского Камерного театра связан с И. Ф. Анненским своей постановкой вакхической драмы 
"Фамира-кифарэд", которая была осуществлена дважды. Первая премьера состоялась 2 ноября 1916 года. Спектакль игрался и 30 ноября того же года, скорее всего, к дню смерти Анненского, что следует из публикации вступительной речи К. Д. Бальмонта "Поэт внутренней музыки (Иннокентий Анненский)". Возобновление спектакля было приурочено к 10-летию со дня смерти автора драмы и состоялось 13 декабря 1919 года. Перед этим спектаклем К. Д. Бальмонт снова произнёс речь (см. статью А. В. Канатьевой).

А. Г. Коонен, актриса Камерного театра и жена А. Я. Таирова, вспоминала, что вакхическая драма 'Фамира-кифаред' вошла в репертуар театра по подсказке С.М. Городецкого.

См. страницу спектакля "Фамира-Кифарэд"на сайте Театра имени Пушкина, преемника Камерного театра.

См. в собрании об этой постановке:
Иванов В. Полуночное солнце.
Канатьева А. В.
"Фамира-кифарэд" на сцене Московского Камерного театра.
Розенталь Л. В. Анненский.
Шелогурова Г. Н. Эллинская трагедия русского поэта
.
Шелогурова Г. Н. Прим. 37 к статье: Статус и функции хора в вакхической драме И. Анненского "Фамира-кифарэд".

 



Афиша спектакля

А также см. стихотворение Любови Столицы, посвящённое исполнителю главной роли Н. Церетели.

Реакция прессы на эту постановку:

  • Игнатов И. Камерный театр // Рус. ведомости, 1916, ? 260, 10 ноября.

  • Джонсон И. <И. В. Иванов>. Московские письма // Театр и искусство, 1916, ? 47, с. 950.

  • С. К. Через немногих -- ко всем // Московские ведомости, 1916, ? 258, 8 ноября.

  • Эфрос Н. Фамира-кифаред // Речь, 1916, ? 312, 12 ноября.

  • Victor <В. М. Жирмунский> Московский камерный театр // Биржевые ведомости. 1917. 18 февраля.
    Выписка Р. Д. Тименчика:

    В. М. Жирмунский писал в связи с постановкой драмы Иннокентия Анненского в московском Камерном театре: ""Фамира-кифаред" вместе с лирической драмой Александра Блока "Роза и крест" -- единственное произведение поэзии символизма, которое требует действительного сценического воплощения, так как заключает в себе зерно неосуществленной трагедии."
    Тименчик Р. Д. Пропущенная реплика // Роман Тименчик. Что вдруг. Статьи о русской литературе прошлого века. Иерусалим, "Гешарим"; Москва, "Мосты Культуры", [2008]. С. 343.

А. Я.Таиров
Из записной книжки

Источник текста: Иннокентий Анненский глазами современников / К 300-летию Царского Села: [Сборник / сост., подг. текста Л. Г. Кихней, Г. Н. Шелогуровой, М. А. Выграненко; вступит. ст. Л. Г. Кихней, Г. Н. Шелогуровой; коммент. Л. Г. Кихней, Г. Н. Шелогуровой, М. А. Выграненко] -- СПб.: ООО "Издательство "Росток", 2011. С. 263-264, 564.

Таиров (настоящая фамилия Корнблит) Александр Яковлевич (1885 - 1950) - выдающийся российский и советский режиссер, основатель и руководитель Камерного театра (1914-1949). Начинал как актер в провинции, работал под руководством В. Э. Мейерхольда в театре В. Ф. Комиссаржевской (1906-1907); в Передвижном театре П. П. Гайдебурова (1907-1909) выступает уже и в качестве режиссера. После работы постановщиком в Свободном театре Марджанова в Москве (1913) основывает свой театр, получивший название Камерного. Камерный театр активно включается в процесс поиска новых театральных форм, полемизируя как с театром реалистическим, символом которого в эту эпоху является Московский Художественный театр, так и с условным театром, наиболее последовательно отстаиваемым в постановках Мейерхольда. С театром Таирова сотрудничали выдающиеся художники (в основном, модернистской ориентации): А. Экстер, П. Кузнецов, Г. Якулов и др. Обращение Таирова к творчеству Анненского является не случайным. Оно свидетельствует о моментах сближения в исканиях двух художников, для которых приоритетными оказываются доминанта эстетического, стремление к выработке нового художественного языка на почве синтеза разных искусств. Для обоих несомненным оставался особый статус жанра трагедии, а так же необходимость развивать в современном искусстве живое чувство античности.

<:>
И. Анненский
(Его смерть, личность, неизвестность, Фамира - лебединая песнь).
<...>
Это было в понедельник, 30 ноября 1909 г.
В этот печальный день не стало не только педагога и лектора, критика, и вдохновенного переводчика Еврипида, но и подлинного поэта и нового драматурга.
<...> И тем не менее Анненский умер почти неизвестным. Неизвестным настолько, что когда весной этого года у нас была решена постановка его последней драмы 'Фамира Кифаред', то почти всем, узнававшим об этом, приходилось объяснять1, что был, мол, такой, умерший в 1909 г. поэт Ин. Анненский, который помимо того, что перевел всего Еврипида и был директором Царскосельской гимназии, написал две прекрасные книги стихов: 'Тихие песни' и 'Кипарисовый ларец' и четыре драмы: 'Иксиoн', 'Меланиппа', 'Лаодамия' и 'Фамира Кифаред'. Поэтому для нас было бы огромным счастьем, если бы помимо той подлинной радости, какую нам даст работа <над> постановкой Фамиры, наш спектакль пробудил наконец в обществе интерес к творчеству Ин. Анненского.
Пусть этот интерес и будет запоздалым - такова судьба многих творцов, ибо 'жизнь равняет всех людей, смерть выдвигает выдающихся', все же он будет хоть слабой данью памяти безвременно ушедшего от нас поэта.
В мою задачу не входит даже краткая биография Иннок. Анненского, все же не могу отказаться от желания привести некоторые черты, благодаря которым нам, людям театра, его образ может стать особенно близким.
О его манере читать лекции <:>2.
Не кажется ли Вам, что если бы Анненский жил в IV веке до Р. Х., то, быть может, он, подобно Еврипиду, которого так чтил, был бы не только поэтом сцены, но и ее лицедеем? Во всяком случае, его вакхическая драма 'Фамира Кифаред' является как бы лебединой его песней, и если не активно, то незримо витает его тень над прекрасным образом безлюбого поэта. <:>

Записная книжка А. Я. Таирова с записями к постановкам спектаклей Камерного театра 'Фамира Кифаред' и 'Ромео и Джульетта', к книге 'Записки режиссера'. РГАЛИ, ф. 2328, оп. 1, ед. хр. 8, с. 40-44.

1. :когда весной этого года у нас была решена постановка его последней драмы 'Фамира Кифаред', то почти всем, узнававшим об этом, приходилось объяснять: Данное свидетельство выглядит особенно интересным на фоне того культа поэта, который в это время имеет место в среде литературной интеллигенции Петербурга, Москвы и некоторых других городов (см. вступительную статью к наст. изданию).
2. О его манере читать лекции: Фраза вынесена на поля и относится к цитате из статьи Ф. Ф. Зелинского и пересказу некоторых положений самой статьи, почти дословному. (См. статью Зелинского в наст. издании). В процессе подготовки спектакля 'Фамира Кифаред' Таиров не только тщательно штудировал историю культуры Древней Греции (см. <Записные книжки: >, л. 2-21), но и стремился постичь феномен творчества Анненского, прежде всего в наиболее интересующих его аспектах - драматургии и античности. См. его работу над статьями Ф. Ф. Зелинского и Вяч. Иванова ('Аполлон', 1910, ? 4): там же, л. 23-25.


[1]

Источник текста: Таиров Александр Яковлевич. Краткая летопись жизни и творчества. / Составители: Р. М. Брамсон, Ю. А. Головащенко // [1]. С. 510.

1916, 2 ноября. Премьера 'Фамиры-Кифарэда' И. Ф. Анненского. Художник А. А. Экстер; музыка А. Фортера.

'Постановка... 'Фамиры-Кифарэд', несомненно, самое значительное явление московской театральной жизни в начале сезона. Я вовсе не хочу этим сказать, что спектакль оправдал все возлагавшиеся на него надежды - слишком своеобразен был замысел, слишком сложна драма Анненского сама по себе, слишком неблагоприятно для больших затей в наше военное время, чтобы все вышло так, как предполагалось. Но именно ввиду перечисленных обстоятельств даже промахи спектакля интересны, а самый факт его значителен'.
(Я. Тугендхольд. Письмо из Москвы, - 'Аполлон', 1917, ? 1, стр. 72-74)


[1]

Источник текста: А. Таиров. "Федра". Доклад труппе Камерного театра 20 марта 1946 г. // [1]. С. 445, 449.

Ещё Иннокентий Анненский указывал, что, по существу, Энона и Федра - это две стороны одного и того же человека, одной и той же женской души...

Сочетание Эноны и Федры является классическим и для всех пар, которые существуют в данной трагедии и вообще для классических [пар] в мировой литературе.
... Анненский определяет трагедию как стремление человека освободиться от уз своего физического существования, обуревающих его физических страстей.

П. Марков. О Таирове //  [1], С. 17:

Трагедия Анненского 'Фамира-Кифарэд' стала его первым подлинным сценическим манифестом. По книгам Фукса, Сергея Волконского, излагавшего мысли Аппиа и других, мы уже знали теоретические требования трехмерного сценического пространства как единственно соответствующего трехмерному телу актера. Мы знали, что ни плоскостное, ни барельефное решение не соответствовало теоретическим постулатам трехмерности актера на сцене. Такой замысел и воплощал спектакль 'Фамира-Кифарэд'. В нем Таиров решал ряд эстетических проблем. Он практически доказывал мысль о значимости движения и красоты звука на сцене.
Кубы к пирамиды, система наклонных площадок, по которым двигались актеры, создавали некий образ античной Греции. Эти пирамиды возбуждали ассоциации, они становились метафорой кипарисов, неким подобием гор, воспринимаясь не просто как оголенные сценические площадки, а создавая определенный сценический образ, сценическую метафору, погружали в атмосферу Эллады.
Спектакль 'Фамира-Кифарэд' завершил целый этап творчества Таирова и стал ключом к его дальнейшим поискам в области решения сценического пространства, как бы олицетворяя эстетические принципы, которые потом Таиров мощно развил.

Об этом спектакле в воспоминаниях: Коонен Алиса. Страницы жизни / Послесл. Ю. Рыбакова. 2-е изд. М.: Искусство, 1985. С. 221, 225, 227, 228.

Об интересе А. М. Горького к спектаклю Таирова см. страницу собрания "И. Ф. Анненский и М. Горький".

Таиров писал также об Анненском: Таиров А. Я. В поисках стиля // Театр и драматургия. 1936. ? 4. С. 202.

Вакханка. Эскиз костюма.
1916. [2]
Вакханка. Эскиз костюма.
1916. [2]
Эскиз фризовой сцены.
1916. [2]
Нимфа. Эскиз костюма.
1916. [2]
Менада. Эскиз костюма.
1916. [2]




Менада. Эскиз костюма.
1916.
Вакханка. Эскиз костюма.
1916.
Эскиз костюмов
 
Сатир. Эскиз костюма.
1916.
Эскиз костюма


Эскиз фризовой сцены. 1916. [2]

Владислав Иванов
Полуночное солнце

Источник текста: Новый Мир, 3, 1989. С. 236-237. (на фото - Н. М. Церетелли в роли Фамиры [1])

Сам Таиров, пытаясь объяснить, каким образом театр пришел к 'Федре', вспоминал свою постановку 'Адриенны Лекуврёр' Скриба (1919), где героиня, волей автора, читает монолог из расиновской трагедии. Может статься, что рационально путь к 'Федре' виделся именно таким. Но если попытаться найти менее формальные предвестия 'Федры', то придется вспомнить спектакль 'фамира-кифаред' (1916), ставший 'первым подлинным сценическим манифестом' (П. А. Марков, т. 2, стр. 85) эстетического театра. Здесь мы найдем многие из тех мотивов, которые обрели трагедийное и универсальное разрешение в 'Федре'.
В основе 'Фамиры-кифареда' И. Анненского угадывается конструкция еврипидо
вского 'Ипполита'. Античная пьеса держалась сопряжением героя, посвятившего себя аскетическому служению Артемиде и отвергающего естественный человеческий закон любви, и Федры, охваченной запретной страстью к пасынку. Анненский трансформирует служение Артемиде в тему художника, 'сердцем гордого и сухого', в котором нет места 'ни матери, ни сестрам, ни отцу'. У него 'безлюбая сущность', и живет он только для 'чернозвездных высей', Фамира целиком посвятил себя музыке, но музыка вне любви оборачивается не даром, а проклятием, трагической виной. Художник, всем пожертвовавший в аскетическом служении, оказывается подсуден. Он приговорен к тому, 'чтобы музыки не помнил и не слышал'. Таиров вслед за Анненским вывел на подмостки героя, беде которого сочувствовал, но вину которого разделять отказывался. Многое роднило Фамиру - каким он предстал в исполнении Н. Церетелли - с русскими символистами, ориентированными на 'мир горний'. Показательно, что заметки Таирова о Фамире близки его аргументам против условного театра: 'Фамира - не чувствует своего тела (живя духом), и потому движения его механичны, рассеянны, безразличны... Он отрешен от земли и повис в воздухе' (Записная книжка А. Я. Таирова. ЦГАЛИ, ф. 2328, оп. I, ед. хр. 2).
Фамира живет только духом. Чувственная, исступленная стихия была воплоще
на в плясках менад и вакхов, то предельно заторможенных, замирающих в позах томительно-неподвижных, почти скульптурных, то вырывающихся в экстатических, 'животного темперамента', движениях. Призыв Таирова на репетициях - 'надо погасить в себе сознание и поддаться одному только инстинкту', о котором свидетельствует Алиca Коонен, оказался, правда, трудновыполнимым. Критика сетовала, что 'менады, раздетые снаружи, остались застегнутыми на все пуговки изнутри'.
Но знаменателен сам интерес режиссера к персонажам с погашенным сознанием, находящимся во власти аффекта. В утверждении Таировым дионисийского начала была двусмысленная точность попадания. В 1916 году, когда 'некалендарный' XX век уже в полной мере вступил в свои права, проповедь 'ликующего безумия вакханалии' (хотя бы и представленного с а
поллонической ясностью) как некоего жизненного идеала была и логична, и сомнительна. Поклонением жизни как таковой в ее внеморальной глубине ответил эстетический театр на кризис этических ценностей. Попытка воплотить дионисийское упоение жизнью в доступном актерско-человеческом материале приводила к появлению 'неврастеничных сатиров и анемичных вакханок, страдающих истерией' ('Рампа и жизнь'. 1916, 13 ноября). Религия страдающего бога, растерзываемого на части адептами, несмотря на все призывы погасить сознание, оставалась сферой достаточно умопостигаемой и отвлеченной. Реальной же, ищущей и находящей воплощение была декадентская пряная чувственность. Экзотические и жеманные менады и вакхи томились желанием, повторяя 'вихлястые' линии русского модерна. Им противостояла игра сценических объемов, организованная А. Экстер строго и аполлонически ясно. (Здесь русский кубофутуризм выступал с достаточно определенной и последовательной театральной программой.)
Таким образом, уже в этом спектакле, поставленном в первый, аналитический, период жизни театра, когда Таиров проводил 'своих актеров через азбуку', через разложение сценического искусства
на первоэлементы, были нащупаны некоторые существенные мотивы обращения к расиновской трагедии. Но в то же время стало ясно, что эстетизация страсти как стихии имеет снижающую параллель в декадентском культе страсти как чувственности.

ИСТОЧНИКИ

1. А. Я. Таиров. Записки режиссера. Статьи. Беседы. Речи. Письма. / Ред. П. Марков, сост. Ю. Головащенко, худ. С. Сахарова. М., Всероссийское театральное общество, 1969 г.
2. "Артхив", http://www.artchive.ru/artists/aleksandra_aleksandrovna_ekster/type/zhivopis

вверх

Начало \ Трагедии \ "Фамира-кифаред" в театре А. Я. Таирова

Словарь


При использовании материалов собрания просьба соблюдать приличия
© М. А. Выграненко, 2005-2016

Mail: vygranenko@mail.ru; naumpri@gmail.com

Рейтинг@Mail.ru     Яндекс цитирования