Начало \ Письма \ Материалы киевского периода

Сокращения

Создание: 22.07.2006

Обновление: 05.07.2017

Материалы киевского периода

В. Гитин. Материалы к киевскому эпизоду биографии Иннокентия Анненского.

Письмо Екатерины Васильевны Галаган Анненскому, директору Коллегии П. Галагана.
Докладная записка Екатерины Васильевны Галаган о несоответствии в должности директора Коллегии П. Галагана Анненского.
Письмо к Сергею Федоровичу Платонову.

И. Ф. Анненский - М. М. Замятниной. 3 марта 1891 г.
Н. М. Аничков - И. Ф. Анненскому. 1 сентября 1893 г.

В. Гитин
Материалы к киевскому эпизоду биографии Иннокентия Анненского

Источник текста: Минувшее. Исторический альманах, вып. 7. М.,"Феникс", 1992, с. 415-423.
Первая публикация: Минувшее. Исторический альманах, вып. 7. Paris: Atheneum, 1989. С. 215-223.

Комментарии незначительно редактированы мною в соответствии с размещением. 

415

Материалы, дающие представление о биографии Анненского, стали появляться сравнительно недавно. Среди них нужно выделить блестящую, насыщенную сведениями публикацию А.В. Лаврова и Р.Д. Тименчика 'Иннокентий Анненский в неизданных воспоминаниях', помещенную в ПК. В числе других документов авторы опубликовали мемуарные отрывки 'Об Иннокентии Анненском. Страницы и строки воспоминания сына' В. Кривича, дополняющие опубликованную Кривичем часть задуманной книги об отце (ЛМ). В составе этих воспоминаний есть эпизод о директорстве Анненского в Киевской Коллегии Павла Галагана (ПК, с.85, см. страницу собрания), прокомментированный авторами публикации (там же, с. 135-136). Интересно, что в опубликованных материалах 1925 г. (ЛМ, с. 247-251) Кривич ни словом не упоминает о неблагополучном конце директорства и переводе Анненского на другое место против его воли. ('В Киеве отец пробыл недолго и уже в 1893 году получил назначение снова в Петербург'. - Указ. соч., с.250). По сути нет упоминаний об этом и в отрывках, опубликованных в ПК. Только в комментариях, из приведенного там письма директора Департамента Народного Просвещения Н.М. Аничкова к Анненскому (с. 135) ясно, что последнему пришлось оставить пост директора Коллегии. Эпизод этот может быть дополнен имеющимися в нашем распоряжении документами, приводимыми ниже. Выражаем признательность Г. Суперфину за советы и помощь в работе над ними.

416

1

Письмо Екатерины Васильевны Галаган1 Анненскому,
директору Коллегии П. Галагана

[черновик, б<ез>. д<аты>.]2.

Находясь в болезненном состоянии, я не имею возможности лично объясниться с Вами по делам Коллегии. Скажу только, что в управлении дорогим для меня учебным заведением Вы систематически нарушаете основные положения, ясно выраженные в Высочайше утвержденном уставе его, поэтому Вы поставили меня в необходимость обратиться к высшему начальству с просьбою - дать Вам другое назначение, более соответствующее воззрениям Вашим на учебно-воспитательное дело, о чем считаю нужным известить Вас. Примите уверение...

Центральная Научная Библиотека АН УССР, архив Житецких, ф.1, шифр 491653

2

Докладная записка Екатерины Васильевны Галаган
о несоответствии в должности директора Коллегии П. Галагана Анненского
[черновик, б<ез>. д<аты>.]4

Наперед прошу у Вас извинения за эти строки, в которых решилась я, как попечительница Коллегии, выразить Вам свое мнение о директоре её, г. Анненском. С болью в сердце я должна сказать Вам, что он не оправдал моих надежд, которые возлагала я на него как на исполнителя самых задушевных желаний моих и покойного мужа моего Григория Павловича.

Позволяю себе в кратких словах высказать, в чем заключаются эти желания:

Вы знаете, что Коллегия учреждена в память печального события в личной нашей жизни. Потеряв единственного сына своего, в самом расцвете юношеских сил его, мы желали, чтобы чужие дети его возраста продолжали прерванную нить его жизни приблизительно в той обстановке умственной и нравственной, в какой жил покойный сын наш. Конечно, семья - не школа, но, учреждая закрытое учебное заведение, мы желали видеть в нем большее или меньшее подобие семьи, в которой, как известно, центр тяжести заключается в воспитании воли и сердца, а не в одной внешней дрессировке молодых людей. Больше всего мы опасались, как бы Коллегия не превратилась в обыкновенную уче-

417

ническую [слово неразб.], с ее чисто внешними, формально-дисциплинарными порядками. Чтобы устранить всякую возможность такого превращения, мы дали в помощь воспитателям Коллегии самое могущественное орудие - преподавание главных предметов курса. Таким образом, воспитатель Коллегии, употребляя общие приемы воспитания, имеет полную возможность содействовать выработке особенных приемов, более или менее рассчитанных на индивидуальность тех или других воспитанников. Казалось нам, что именно на этой широкой почве воспитания, соединенного с обучением, можно посеять и возрастить в душах юношей любовь и разумение главных основ русской жизни с тем, чтобы они сделались впоследствии честными и полезными деятелями и слугами дорогого отечества нашего.

Указанные мною основные черты Коллегии делают ее заведением особого типа [среди] состоящих в ведомстве Министерства Народного Просвещения гимназий Империи, но [оно] не есть и частное учебное заведение, с его спекуляторскими целями и задачами. Учреждая Коллегию, покойный Г. П. одушевлялся мыслью, что она будет служить общим интересам отечественного просвещения, жить общими интересами, или же, как сказано в Уставе, будет способствовать развитию самостоятельного педагогического дела в России путем учебно-воспитательной практики. К этой мысли благосклонно отнесся и в Бозе почивший Государь Император в рескрипте, данном на имя Г. П. по случаю учреждения Коллегии. Самое учреждение это, как Вам известно, прошло через Государственный Совет, и затем Устав Коллегии, во всей полноте ее особенностей, отличающих ее от обыкновенных гимназий, утвержден Государем Императором.

И вот - выпала на долю г. Анненского, ныне директора Коллегии, задача - привести в согласие Устав Коллегии с требованиями и постановлениями, идущими из Министерства Народного Просвещения. Задача эта оказалась не под силу г. Анненскому.

Так, по 2-му и особенно по 5-му  Устава Коллегии ей представляется право самостоятельной постановки учебного дела с тем только ограничением, чтобы каждый предмет преподавался в объеме не менее требований, предъявляемых для классических гимназий учебными планами Министерства Народного Просвещения. Увеличение объема требований по каждому предмету, назначение числа недельных уроков, распределение учебного материала по классам, устройство той или иной системы переводных испытаний, определение методов и приемов преподавания, - все это предоставляется по Уставу компетенции Правления Коллегии, которая с первых шагов своего существования всегда дорожила

418

предоставленным ей правом и допускала некоторые особенности в постановке учебного дела, руководясь, конечно, не желанием во что бы то ни стало обособиться от классических гимназий, а исключительно имея в виду пользу учащегося юношества5. Что же делает г. Анненский? Он решает вопрос очень просто, предлагая преподавателям следовать во всем указаниям Проекта Учебных планов, изданных Министерством для классических гимназий. Он применяет министерские правила о переводных испытаниях во всех классах Коллегии без всяких соображений о целесообразности этих правил для Коллегии. Одним словом, он нарушает основные начала учебного дела в Коллегии, ясно выраженные в Высочайше утвержденном Уставе ее.

Еще более несостоятельным оказался г. Анненский перед воспитательными задачами Коллегии. Совмещая в своем лице звание воспитателя и директора Коллегии, он ищет в этом последнем звании точки опоры для воспитательных влияний. Без сомнения, во всяком учебном заведении должна быть центральная власть, но она должна выступать в самых решительных случаях, когда исчерпаны все другие положительные воздействия на воспитанников. Между тем, г. Анненский, действуя главным образом через других воспитателей и не принимая непосредственного участия в деле воспитания, свел это дело к формальным требованиям, состоящим из недопущений, воспрещений и произвольных разрешений. Конечно, легче говорить с воспитанниками языком всякого рода официальных мероприятий, но по смыслу Устава Коллегии не на этой канцелярской почве педагогического формализма должно стоять живое дело воспитания юношества5.

Долго я думала о том, сознает ли г. Анненский то, что он делает - случайные ли это ошибки с его стороны или же целая система действий, идущая вразрез с духом и смыслом Устава Коллегии. После многих колебаний в ту и другую сторону, после многих наблюдений в течение пятнадцати месяцев, я окончательно убедилась в том, что он человек, не подходящий к Коллегии, человек посторонний и, можно сказать, чуждый основным идеям, которые вызвали на свет это дорогое для меня учреждение. Надоумить и вразумить его я не имею никакой возможности. Преклонные лета мои и тяжкие недуги, удручающие меня, дают ему широкий простор для его действий, угнетающих меня и надрывающих последние силы мои. Сколько мне кажется, он сообразил эти выгодные для него и невыгодные для меня условия. Иначе я не могу объяснить для себя эту самоуверенность, с которою он берет на себя ответственность за судьбу Коллегии помимо руководящих начал, ясно выраженных в Уставе ее, помимо совета со мною и

419

даже во многих случаях с ближайшими своими сотрудниками. Может быть, этот образ действий объясняется молодостью г. Анненского и полным отсутствием в натуре его чувства меры и надлежащего такта. Во всяком случае, дальше идти некуда, и я вынуждена обратиться к Вашему Превосходительству с покорнейшей просьбой дать другое назначение г. Анненскому [зачеркнуто: который по случайному стечению обстоятельств очутился не на своем месте. - В. Г.], которое более соответствовало бы его воззрениям на учебно-воспитательное дело.

(Центральная Научная Библиотека АН УССР, архив Житецких, ф.1, шифр 47189)

3

Письмо к Сергею Федоровичу Платонову7

[на бланке с печатным грифом: Иннокентий Федорович Анненский. Директор Коллегии Павла Галагана.
В правом верхнем углу пометка карандашом: 'что прикажете отвечать?']

21 февраля 1893 г. [Киев]

Многоуважаемый Сергей Федорович!

К моему большому огорчению, я не мог видеться с Вами во время моего короткого пребывания в Петербурге8. У меня была такая масса служебной заботы и разных деловых хлопот, что пришлось посвятить им большую часть моего отпуска. Между тем обо многом не только интересно, но и важно бы было побеседовать с Вами - я уже не говорю об удовольствии видеться с Вами: здесь, на чужбине, среди нарочито неприятных людей, врагов и личных, и принципиальных, явных и тайных, среди украинского лицемерия и провинциальной мелочности часто вспоминается мне с завистью общество друзей, великороссов и петербуржцев, и всегда при этом думаю я о Вашем милом обществе и наших, хотя и редких, но ценных для меня беседах...9

Чувствую, однако, что говорю тоном какой-то малороссийской кляузы. Это ничего - [слово неразб.], что чувство у меня в это время доподлинное и самое живое.

Вместе с этим письмом Вам будет переслана небольшая библиографическая заметка; я думаю, что вследствие ее краткости, можно ее напечатать в Журнале Министерства Народного Просвещения10. Если Вы ее одобрите, то поместите. Я думал было послать ее, вместе с другими, в Московское филологическое обо-

420

зр[ение], но там уже набирают на ту же тему статью du Conseiller d'Etat V. de Gringmouth11.

Есть одна деталь, которую надо обговорить. Книжка Иванова, которую я выбранил, кажется, одобрена12, но дело в том, что, одобряя, не заметили, что она внешним образом разительно напоминает Иллюстрированные издания Георг. и Маншт.13 Впрочем, если б надо было изменить что-нибудь, даю Вам carte-blanche.

Крепко жму Вашу руку и прошу за меня поцеловать ручку Надежды Николаевны14.

Вам преданный И. Анненский.

(ГПБ, архив Платонова, ф.585, ед. хр. 67)

вверх

Примечания:

1. Екатерина Васильевна Галаган (1826--1897), вдова Григория Павловича Галагана (1819--1888), украинского общественного и политического деятеля (с 1883 члена Государственного Совета), исследователя украинской этнографии, основателя Коллегии Павла Галагана (1871). Кривич почему-то называет ее 'урожденная Дараган' (ПК, с.85, см. страницу в собрании). Это ошибка, Е. В. Галаган была урожденной Кочубей (см.: В. Л. Модзалевский. Малороссийский родословник. Киев, 1908, с.225). В годы директорства Анненского в Коллегии (январь 1891 -- сентябрь 1893) она была почетной попечительницей Коллегии.
См. о пребывании Анненского в Коллегии Павла Галагана: ЛМ, с. 248-250; В. Кривич. "Об Иннокентии Анненском. Страницы и строки воспоминаний сына".
2. Беловик письма находится в ЦГАЛИ (датирован 30 июня 1892 г.), публикатору недоступен.
3. Публикуемый черновик письма находится в архиве Житецких, Павла Игнатовича (1836-1911) - выдающегося украинского филолога, чл.-корр. Петербургской АН, преподававшего в коллегии Галагана украинскую филологию, и его сына, Игнатия Павловича (1866-1929) - историка и архивиста.
4. Беловик находится в ЦГАЛИ (ф. б, оп. 1, ед. хр. 310). Выдержку из письма приводит А. Федоров в своей книге: Иннокентий Анненский. Л., 1984, с.17-18, датируя письмо 1892 г. Не ясно, кому оно адресовано. По обращению в письме 'Ваше Превосходительство', можно предположить, что оно могло быть адресовано или Попечителю Киевского учебного округа тайному советнику Вельяминову-Зернову, или тайному советнику Н. М. Аничкову, директору Департамента Народного Просвещения, письмо которого к Анненскому от 1 сентября 1893 г. приводится в ПК

421

 <цитата>, см. ниже полный текст

В картотеке отдела рукописей ЦНБ АН УССР, на карточке рядом с описанием докладной записки Е. Галаган, указано имя Анненков. Так ошибочно назван или Анненский, или Аничков.
5. Коллегия Павла Галагана была учебным заведением закрытого типа с числом воспитанников от 45 до 65. Она находилась в ведомстве Министерства народного просвещения и под покровительством Киевского университета св. Владимира. Состояла она только из четырех высших классов и среди прочего отступала от гимназической программы тем, что греческий язык там не был обязательным.
6. О системе педагогических воззрений Анненского см. "Педагогические письма", печатание которых он начал как раз во время пребывания своего в Коллегии Павла Галагана (РШ, СПб., 1892 [июль-август], с.146-167; 1892 [ноябрь], с.65-86; 1895 [февраль], с.87-103).
7. Сергей Федорович Платонов (1860-1933) - историк, академик. В 1883-1916 читал курсы по русской истории на Высших (Бестужевских) женских курсах в СПб., где в 1890 читал теорию словесности Анненский. Среди писем Анненского к Платонову есть одно (от 10 сентября 1890 г.) с упоминанием о первой лекции Анненского на курсах:

Многоуважаемый Сергей Федорович.
Сегодня я был на курсах на экзамене, и Кулин [В. П. Кулин - директор Бестужевских курсов с 1889 г.
- В. Г.] сказал мне, что лекции начнутся только на будущей неделе. Я предупреждаю Вас об этом, потому что Вы хотели быть на моей первой лекции, которая, следовательно, выпадает на среду будущей недели. Искренне уважающий Вас и преданный

Иннокентий Анненский.

(ГПБ, архив Платонова, ф. 585, ед. хр. 67)

До 1896 г. Платонов состоял помощником редактора ЖМНП, в связи с чем Анненский и упоминает в письме свою 'библиографическую заметку'. Как в своих воспоминаниях об отце, так и в перечне имен людей вокруг Анненского, который Кривич оставил в планах книги воспоминаний, имени Платонова не упоминается. Вероятно, отношения не были близкими или важными (ср. в публикуемом письме оговорку по поводу 'редких бесед'). В письмах Анненского присутствует какой-то оттенок формальности по отношению

422

к Платонову. Последнее письмо Анненского к нему в фонде Платонова в ГПБ датировано 28 декабря 1894 г., т.е. уже после приезда Анненского из Киева в Петербург и получения им должности директора 8-й гимназии:

Во вторник: 3-го января наступающего года, несколько друзей собирается ко мне прослушать вновь переведенную мною на днях трагедию ('Реса'). Мы с женой считали бы себя очень счастливыми видеть Вас и Надежду Николаевну в нашем дружеском кругу, где Вы встретите, вероятно, всех знакомых. Я рассчитываю начать чтение в 9 - 9 1/2 ч. вечера.
Прошу Вас передать мой дружеский привет Надежде Николаевне. Она, конечно, не обижается на Дину, что та до сих пор у ней не была: болезнь и старая дружба дают права на снисхождение.

Искренне преданный Вам Анненский.

(ГПБ, архив Платонова, ф. 585, ед. хр. 67)

8. В каком именно месяце и на какой срок приезжал Анненский в Петербург - неясно. Среди министерских приказов о предоставлении отпусков имени Анненского не значится. Вероятнее всего, что речь идет о январе или феврале. 'Служебные заботы', которые упоминает Анненский, вероятно, связаны с положением его в Коллегии.
9. В дополнение к тому, что нам известно о научной и литературной деятельности Анненского в киевский период, необходимо добавить и те его научные рефераты и обзоры, с которыми он выступал в Киевском Обществе Классической Филологии (см. 'Филологическое обозрение', 1892, т.2, II, с.223; 1893, т.З, II, с.192, 194, 196).
См. на странице
10. Речь идет о рецензии Анненского "Три школьных издания Софоклова 'Эдипа царя', помещенной в майской книжке ЖМНП за 1893 (с. 282-287). Рецензия посвящена трем изданиям "Царя Эдипа": с комментариями Ф. Ф. Зелинского (1892), О. Петрученко (1886) и Ив. Иванова (1892), однако, по существу Анненский подробно разбирает только одно из них - издание с комментариями Зелинского.
11. Анненский имеет в виду рецензию, по величине скорее статью, В. Грингмута (старшего преподавателя Лицея Цесаревича Николая в Москве) на четыре издания Софокла, помещенную в 'Филологическом обозрении', 1893, кн. 4, отд. 2, с. 49-68 и 202-235, в которой, по существу, дается подробный разбор только вышеназванных изданий с комментариями Зелинского и Иванова. В отличие от Анненского, Грингмут одобрительно отзывался о книге Иванова, чем, вероятно, и вызвано ироническое упоминание его Анненским в письме по-французски: 'Conseiller d'Etat V. de Gringmouth' (он и в самом деле был действительным статским советником).

423

Слова Анненского 'вместе с другими' относятся к четырем рецензиям, помещенным им в этом же выпуске 'Филологического обозрения' и являющимся его первыми рецензиями в этом журнале, начавшем выходить в 1891. Поскольку только две из них внесены в напечатанные библиографии Анненского, позволим себе назвать их здесь. Это рецензии на книги: Геродот. 'Греко-персидские войны', сост. Иосиф Гобза. (М., 1891) (с.70-74); Словарь к  'Греко-персидским войнам' Геродота, сост. И. Гобза. (с.74-75); 'Ипполит', трагедия Еврипида, в пер. Д. Мережковского, (с. 183-192); Геродот. 'Скифия', объяснил Г. фон-Гаазе. (Царское Село, 1892) (с.235-238). В Библиографии ?? 502, 503, 504, 505; открыты в собрании.
12. Упоминаемая книга Иванова была одобрена в качестве учебного пособия по греческому языку для гимназий (см.: ЖМНП, 1892, ноябрь, с. 16), о чем Анненский узнал, по всей видимости, раньше официального сообщения (его письмо датировано февралем 1892 г.). Уже после напечатания рецензии Анненского на эту книгу в майском номере ЖМНП за 1893 г. ('Тем печальнее, что рядом с изданием Зелинского явилась в продаже книжка г. Иванова'), появилась хвалебная на нее рецензия (не подписанная, ЖМНП, 1894, ноябрь, с.14-15), безусловно, связанная с ее официальным утверждением в качестве учебного пособия.
13. 'Георг. и Маншт.' имена издателей Льва Георгиевского и Сергея Манштейна, выпускавших в Царском Селе серию книг 'Иллюстрированное собрание греческих и римских классиков' (издание началось в 1890 г.). Именно в этой серии вышла разбираемая Анненским книга "Царь Эдип" с объяснениями Зелинского. Ср. слова Анненского в письме с концом его рецензии: 'Внешность [книги Иванова. - В. Г.] напоминает иллюстрированные издания, и это действует крайне неприятно, потому что работа г. Иванова появилась одновременно с изданием царскосельским и потому что весьма возможное смешение двух изданий объясняется, конечно, не желанием г.г. Георгиевского и Манштейна' (указ, соч., с.287).
14. Жена С.Ф. Платонова.

вверх

Н. М. Аничков - И. Ф. Анненскому
1 сентября 1893 г.

СПб. 1893. 1 сентября.

Многоуважаемый Иннокентий Федорович,

Простите меня за беспокойство, которое должно, без сомненья, причинить Вам это письмо, но я вынужден обратиться с ним к Вам, желая Вам, как и всякому честному и умному труженику, искренно добра. По всем обстоятельствам, в последнее время выясняющимся, Вам едва ли возможно будет оставаться на месте директора Коллегии Павла Галагана и, вероятно, Вам придется сознать, что есть обстоятельства, которые заставляют нас повторить иногда известное выражение 'отойди от зла и сотвори благо'. Все время и после моего приезда в Киев продолжались и продолжаются наветы и выражения недовольства. Быть хотя бы временно яблоком раздора между партиями, которые по самой природе своей никогда не сойдутся, весьма не легко. Мне кажется, Вы, как много думающий и прозорливый человек, сами сознаете свое положение: я слышал, что Вы искали место в Петербурге. Вот поэтому я решился с согласия графа Ивана Давидовича1 предложить Вам: как Вы посмотрели бы, если бы Вас рекомендовали Н. А. Лавровскому2 на должность окружного инспектора Рижского учебного округа, ставшую вакантной за назначением С. Ф. Спешкова помощником попечителя Казанского учебного округа. Содержание, правда, небольшое - 2200 р. в год, но положение более выдающееся и могущее скорее повести к лучшему месту, чем директор среднего учебного заведения.

Если бы Вы решились, подумав, на это - <нрзб.>, то, мне кажется, Вам не пришлось бы жалеть.

Прошу Вас, решительно и откровенно сообщите мне Ваше мнение.

С глубоким почтением искренно преданный Н. Аничков

ПК. С. 135, в тексте прим. 212 А. В.  Лаврова и Р. Д.  Тименчика к публикации: В. Кривич. Об Иннокентии Анненском. Страницы и строки воспоминаний сына (прим. 7).
Автограф: ЦГАЛИ, ф. 5, оп. 1, ед. хр. 294.

Аничков Николай Милиевич (1844-?) - директор Департамента народного просвещения.

1. Делянов Иван Давидович, граф (1818-1897) - министр народного просвещения с 1882 по 1897 г.
2. Лавровский Николай Алексеевич (1825
-1899) - академик, филолог-славист, попечитель Рижского учебного округа. Ср. письмо А. С. Будиловича (ректора Юрьевского университета) Н. Л. Лавровскому от 21 августа 1893 г.: '<...> мне поручено <...> рекомендовать Вам от его (Н. М. Аничкова, - А. Л., Р. Т.) имени на место С. Ф. Спешкова директора Коллегии Галагана в Киеве Иннокентия Федоровича Анненского, воспит<анника> СПб. университета, человека еще молодого, умного, энергичного и вдобавок религиозного <...>' (ЦГАЛИ, ф. 294, оп. 1, ед. хр. 2). О холодном отношении к Анненскому со стороны попечителей Коллегии Павла Галагана дополнительно свидетельствует тот факт, что в издаваемых Коллегией 'Ежегодниках' не появилось никакого отклика на смерть Анненского, в то время как в связи со смертью предшествовавшего ему директора Ничипоренко (в 1910 г., см. выше) было опубликовано большое количество памятных материалов. См. справку об Анненском в кн.: 25-летие Коллегии Павла Галагана в Киеве, отд. I, с. 322-323.
См. справку об Анненском в 6-м выпуске Ежегодника Коллегии Павла Галагана, 1901 г. (в разделе "Материалы для истории Коллегии П. Г., биографии Г. П. Галагана и т. п." пункт содержания "б) Сведения о лицах государственной службы, служащих в Коллегии П. Г. с ея основания (с 1 списком)").

вверх

Начало \ Письма \ Письма Киевского периода

Сокращения


При использовании материалов собрания просьба соблюдать приличия
© М. А Выграненко, 2005-2017
Mail: vygranenko@mail.ru; naumpri@gmail.com

Рейтинг@Mail.ru     Яндекс цитирования