Начало \ Письма \ Разным адресатам

Сокращения

Обновление: 05.07.2017

Письма И. Ф. Анненского разным адресатам
в хронологическом порядке

И. И. Срезневскому, 23 августа 1879 г.
В. Г. Дружинину, 5 марта 1889 г.
С. Ф. Платонову, 10 сентября 1890 г.
С. Ф. Платонову, 7 октября 1890 г.
М. М. Замятниной, 13 марта 1891 г.
П. П. Семенникову, 3 апреля1891 г.
Л. Н. Майкову, 7 декабря 1894 г.
С. Ф. Платонову, 28 декабря 1894 г.
Л. Н. Майкову,1 февраля 1895 г.
Н. П. Барсукову, 7 июня 1897 г.
В. К. Ернштедту, 23 января 1901 г.
В. К. Ернштедту, 4 ноября 1901 г.
В. К. Ернштедту, 28 ноября 1901 г.
П. И. Вейнбергу, 16 декабря 1901 г.
В. К. Ернштедту, 1 мая 1902 г.

А. А. Шахматову, 5 февраля 1903 г.
В. А. Латышеву, 16 февраля 1905 г.

А. А. Бурнакину, 30 января 1909 г.
А. Лиронделю, 15 апреля 1909 г.
Н. В. Дризену, 23 августа 1909 г.
М. А. <Андреянову>, 6 сентября 1909 г.

Незначительное редактирование примечаний выполнено мной в соответствии с размещением.

И. И. Срезневскому, 23 августа 1879 г.

Источник текста: Письма I. ? 4, с. 18-19. Подготовка текста  и комментарии А. И. Червякова: с. 19-24.

18

Многоуважаемый Измаил Иванович!

Мои хлопоты с Бычковым1 и разные сопряжённые с этими занятиями дела задерживают меня в городе, и я могу приехать лишь после обеда в пятницу2. Пишу главным образом для того, чтобы успокоить Вас насчёт порученного мне конверта.

При мне он был записан в рассыльной книге, и блондин*, сидящий прямо против входа, сказал мне, что он* отправится по назначению в 3 часа.

19

Мои хлопоты приходят к вожделенному концу, и я, кажется, начинаю получать твёрдое основание3.

Письма, мне переданные, я опустил в почтовый ящик.

Позвольте мне извиниться перед Вами за невольную мою неаккуратность и засвидетельствовать моё почтение всем Вашим.

Искренне преданный Вам
Иннок. Анненск<ий>

23 Августа 1879 г.

* Т<о> е<сть> конверт, разумеется, а не блондин. <Примеч. И. Ф. Анненского.>

Печатается по тексту автографа, сохранившегося в архиве И. И. Срезневского (Архив Российской Академии наук. С.-Петербургское отделение. Ф. 216. Оп. 5. ? 27. Л. 2-2 об).
Впервые опубликовано: Журнал "Звезда", ? 9, 2005 г. Публикация А. И. Червякова под рубрикой "К 150-летию И. Ф. Анненского". С. 162.

Измаил Иванович Срезневский (1812 - 1880) - филолог, этнограф, славяновед, палеограф, член ИАН (с 1854 г.), один из наиболее близких Анненскому преподавателей и научных руководителей в С.-Петербургском университете. Впоследствии Анненский неоднократно публично обозначал свой пиетет по отношению к учителю и по мере возможностей способствовал популяризации и продвижению его трудов в учебно-педагогической среде.

1. Бычков Фёдор Фёдорович (1831 - после 1893) - математик, автор учебника (Сборник примеров и задач, относящихся к курсу элементарной алгебры. Сост. Ф. Бычков. СПб.: Тип. ИАН, 1867), вышедшего в 1917 г. в свет уже 25-м изданием, педагог, директор одной из лучших и наиболее престижных частных С.-Петербургских гимназий, успешности которой способствовало отчасти и то, что его родным братом был директор Императорской Публичной библиотеки и член Государственного Совета академик А. Ф. Бычков (см. о последнем подробнее коммент. к тексту 47 письмо А. Ф. Бычкову от 11.02.1897).

20

21

В архиве Анненского, кстати, сохранился автограф процитированного по памяти Оболенским стихотворения, которое, очевидно, было приурочено к пятидесятилетнему юбилею Ф. Ф. Бычкова (РГАЛИ. Ф. 6. Оп. 1. ? 7. Л. 87об.):

Бычкову

Мы собралися тесной гурьбою
И на праздник весёлый пришли.
Видишь - книг у нас нету с собою.
Мы цветов для тебя принесли.

Не взыщи, дорогой, на приветы.
Как умеем, поздравим тебя...
Ты нам близок... Мы все твои дети.
Ты нас любишь и учишь любя.

Так живи ж и трудися подольше.
Бог пошлет тебе силы своей,
Чтоб дарил ты все больше и больше
Для отчизны хороших людей.

Воспоминания об Анненском - учителе гимназии Бычкова/Гуревича, дающие дополнительные штрихи к иным сторонам его портрета, оставил другой его ученик: <далее фрагмент воспоминаний А. Н. Потресова>

22

Ср. с суждениями Любови Яковлевны Гуревич:

"Я знала Иннокентия Федоровича очень давно, еще в 80-х годах, когда я была почти девочкой, а он преподавал греческий язык в гимназии моего отца. Рассказы гимназистов, его учеников, дополняемые личными впечатлениями, рисовали образ учителя, непохожего на обыкновенных русских учителей - изысканного, светски-любезного в обращении с старшими и младшими, по европейски корректного, остроумного, с каким-то особенным, индивидуальным изломом в изящной стройной фигуре, в приемах и речах, изломом не то манерным, не то чудаческим.

23

Облик его остался памятным, но слегка загадочным для меня, да вероятно и для большинства знавших его."

(Гуревич Л. Я. Памяти И. Ф. Анненского // Русская мысль. 1910. Кн. 1. Паг. 2. С. 163. Подпись: Л. Г.). См. также воспоминания сына: ЛМ. С. 225-226.

В фонде гимназии Ф. Ф. Бычкова / Я. Г. Гуревича сохранилось вновь открытое А. В. Орловым личное дело И. Ф. Анненского о службе его в этой гимназии (ЦГТА СПб. Ф. 171. Оп. 1. ? 16), содержащее массу любопытнейших документов; некоторые из них воспроизведены в настоящем издании.

2. То есть на следующий день, 24 августа.
3.

В. Г. Дружинину, 5 марта 1889 г.

Поздравляю Вас, многоуважаемый Василий Григорьевич, с получением учёной степени1. К сожалению, я не мог утром быть в университете, а в настоящую минуту у меня лежит 60 письменных работ, которые я завтра должен вернуть по принадлежности, и потому я должен лишить себя удовольствия поздравить Вас сегодня вечером лично.

Искренне преданный Вам                         И. Анненск<ий>
5 Марта 1889 г.

Журнал "Звезда", ? 9, 2005 г. Публикация А. И. Червякова под рубрикой "К 150-летию И. Ф. Анненского".
Печатается по автографу, сохранившемуся в архиве В. Г. Дружинина (РГАЛИ. Ф. 167. Оп. 1. ? 49. Л. 1).
Василий Григорьевич Дружинин (1859 - 1937) - историк, специалист в области истории церковного раскола, археограф, палеограф, член-корр. РАН (с 1920 г.). Образование Дружинин, как и Анненский, получил на историко-филологическом факультете С.-Петербургского университета. Оба они входили в состав так называемого 'кружка молодых историков', или 'кружка русских историков'.

1. Речь идёт о присуждении Дружинину степени магистра истории по итогам состоявшейся в С.-Петербургском университете защиты диссертации 'Раскол на Дону в конце XVII века', которая вскоре и была опубликована (СПб., 1889).

вверх

С. Ф. Платонову, 10 сентября 1890 г.

Многоуважаемый Сергей Федорович.

Сегодня я был на курсах на экзамене, и Кулин1 сказал мне, что лекции начнутся только на будущей неделе. Я предупреждаю Вас об этом, потому что Вы хотели быть на моей первой лекции, которая, следовательно, выпадает на среду будущей недели.

Искренне уважающий Вас и преданный Иннокентий Анненский.

Гитин В. Материалы к киевскому эпизоду биографии Иннокентия Анненского // Минувшее. Исторический альманах, вып. 7. М.,"Феникс", 1992, прим. 7.
Автограф: ГПБ, архив Платонова, ф. 585, ед. хр. 67.
См. в архиве также письмо С. Ф. Платонову от 21 февраля 1893 г.
С. Ф. Платонов
- см. примечание к следующему письму а также прим 7 в указанном источнике.
В. П. Кулин
- директор Бестужевских курсов с 1889 г.

С. Ф. Платонову, 7 октября 1890 г.

7 Окт<ября> 1890 г.

Дорогой Сергей Фёдорович!

На днях писал мне Николай Дмитриевич Ч<ечулин>1, прося рекомендовать преподавателя для младших детей князя. Об этом же хотел он писать и Вам. Я имею в виду рекомендовать П. Г. Васильева2, учителя 6-ой гимн<азии>, с которым уже и говорил. В таком смысле пишу я и Никол<аю> Дм<итриевичу>. Не решаясь просить Вас подтвердить мой выбор (Васильева знают Шляпкин3, Рашевский4, Шмурло5), считаю тем не менее полезным сообщить Вам, дорогой Сергей Фёдорович, о посылаемой мною рекомендации. Надеюсь, что и Вы, если кого имеете в виду, мне об этом черкнёте словечко.

Всё собираюсь к Вам 'в едину от сред' - обо многом хочется поговорить. Совершенно искренно преданный Вам и Вас уважающий

Иннокентий Анненский

Журнал "Звезда", ? 9, 2005 г. Публикация А. И. Червякова под рубрикой "К 150-летию И. Ф. Анненского".
Печатается по автографу, сохранившемуся в архиве С. Ф. Платонова (РО РНБ. Ф. 585. ? II/67. Л. 2-3).
Сергей Фёдорович Платонов (I860-1933) - историк, профессор С.-Петербургского университета, в 1883-1916 гг. - профессор русской истории на Высших (Бестyжевских) женских курсах, член РАН (с 1920 г.). Контакты между Анненским и Платоновым, очевидно, так или иначе установились в период их обучения на историко-филологическом факультете С.-Петербургского университета. С конца XIX в. их связи ограничивались, по-видимому, лишь служебными отношениями: они были сослуживцами по УК МНП. См. о нём также: Гитин В. Материалы к киевскому эпизоду биографии Иннокентия Анненского, прим 7.
См. в архиве также письмо С. Ф. Платонову от 21 февраля 1893 г.

1. Николай Дмитриевич Чечулин (1863-1927) - историк, археограф, коллекционер, член-корр. РАН (с 1921 г.). В 1885 г. окончил историко-филологический факультет С.-Петербургского университета, в 1890 г. защитил в качестве магистерской диссертации написанное на материале писцовых книг XVI в. сочинение 'Города Московского государства в XVI веке' (СПб., 1889).
2. Петр Григорьевич Васильев (1847?-1895) - педагог, преподаватель русского языка и словесности, составитель учебных пособий по словесности и русскому языку, писатель, автор многократно переиздававшейся пьесы 'Сиротка' и нескольких стихотворений, опубликованных в 'Детском чтении' и других изданиях. Отношения с его семьей Анненский поддерживал и после смерти Васильева, будучи в добрых отношениях с его вдовой Ольгой Александровной Васильевой (см.: Кривич В. ЛМ, с. 212).
3. Илья Александрович Шляпкин (1858-1918) - историк литературы, палеограф, медиевист, профессор С.-Петербургского университета, член УК МНП, знакомый Анненского с университетских времен.
4. Иван Федорович Рашевский (1831-1897) - педагог, филолог, заметный деятель народного образования.
5. Евгений Францевич Шмурло (1853-1934) - историк, педагог, в 1890 г. приват-доцент С.-Петербургского университета, в 1880-е гг. сослуживец Анненского по частной гимназии Бычкова/Гуревича, его спутник в поездке по Италии в 1890 г.

М. М. Замятниной, 13 марта 1891 г.

Источник текста: Письма I. ? 31, с. 118-119. Подготовка текста  и комментарии А. И. Червякова: с. 119-125.

118

3 Марта 1891

Многоуважаемая Мария Михайловна!

Я узнал сегодня из письма жены, что Вы ее навещаете, и спешу принести Вам искреннюю благодарность за Вашу любезность. Дина так скучает своим одиночеством и карантином, что ей особенно приятно, когда ее теперь вспоминают. Если Вы не боитесь скарлатины, то навещайте ее почаще1. Вы ей чрезвычайно понравились и, кажется, всех у нас пленили, в чем я, впрочем, ни минуты и не сомневался. Я с радостью узнал из одного из Дининых писем, что мои слушательницы 2-го курса еще помнят обо мне2. Вы не поверите, как мне жалко курсов. Хотя мои лекции, вне всякого сомнения, были плохи (я не рассчитал и сразу взял может быть слишком высокую ноту), но процесс их обработки и чтения доставлял мне много удовольствия. Теперь я не читаю лекций, не даю уроков и скучаю. Мечтаю о том, чтобы в будущем году взять хоть несколько уроков в коллегии3 и, если возможно, буду хлопотать о разрешении мне прочесть несколько публичных лекций по истории греческой трагедии4 - хочется какого-нибудь творчества и хочется аудитории. В нынешнем году ограничиваюсь только дополнительными вечерними лекциями по пушкинскому периоду старшим классам своей коллегии, чтоб не отвыкнуть от учительства. Время идет очень быстро, благодаря той хозяйственной и официальной светской жизни, в которую меня втолкнула судьба. Масляную проводил довольно шумно, а отчасти торжественно: спектакли, рауты и утренние поздравления в мундире5. Дома у меня еще нет, т<о> е<сть> есть стены и стулья, но ни подобия уютного chez-soi6. Теперь, как лисица на виноград, буду смотреть на присланную мне мебель и вещи,

119

п<отому> ч<то> Дина формально запретила касаться без нее до ящиков. Впрочем, я действительно гораздо более способен к разбору слов, чем к разборке вещей. Прощайте, Мария Михайловна. Крепко жму Вашу руку и прошу передать Екатерине Ивановне7 мои искреннейшие приветы.

Весь Ваш И. Анне<нский>

Киев, Коллегия Павла Галагана

Печатается по тексту автографа, сохранившегося в архиве Вяч. И. Иванова (НИОР РГБ. Ф. 109. К. 11. No 42. Л. 1-2об.).
Впервые почти в полном объеме письмо было опубликовано Лавровым и Тименчиком (ПК. С. 135).
Автограф ответного письма в архиве Анненского не сохранился, однако представление о его содержании дает один из трех черновых вариантов письма Замятниной, сохранившийся в архиве Вяч. Иванова (НИОР РГБ. Ф. 109. К. 19. No 24. Л. 2-3об.):

3-го Мая
1891 г.

Первая действительно свободная минута<,> и я пишу Вам, Иннокентий Федорович. Не знаю<,> писала ли Вам Дина Валентиновна о причинах моей по видимости крайней невежливости: до сих пор не ответить на Ваше милое<,> не по моим заслугам письмо! Дело в том, что, во время получения Вашего последнего письма, у меня заболела мама и была около месяца при смерти. Вы поймете, что при подобных обстоятельствах уже не только из вежливости, но и при сильном желании написать, как в данном случае, не пишется.
Конечно, свои курсовые дела пришлось сильно запустить и рассчитываться двойной усидчивостью в настоящее время. Два экзамена в силу того пришлось все-таки отложить на осень, да и к остальным начала готовиться измученная и нравственно, и физически. Но теперь, когда все дома успокоилось, за экзаменами начинаю несколько отдыхать.
Сегодня сдала третий экзамен - славянский яз<ык>, по которому составляла лекции, а потому, сбыв его, чувствую себя особенно легко, а то за последнее время пришлось много возиться с составлением и изданием лекций, которые по тем же причинам были несколько запущены.
Теперь можно отдохнуть день-другой, так как следующий экзамен - русский яз<ык> 8-го Мая - четыре дня для приготовления, и всего 120 страниц; мы, ведь, сдаем только курс Соболевского. Хотя надо сказать, что этот курс приводит меня в сильное уныние: уж очень он односторонен - без горизонтов; да нечего делать<,> приходится его зубрить и мысленно корить Вас за то, что уехали, хо-

120

тя<,> по всей вероятности<,> Ваш курс и было бы очень, пожалуй, трудно сдавать, но зато трудность выкупалась бы целесообразностью и интересом. Первый курс счастливее нас по отношению к русск<ому> языку: у них читает С. Булич, продолжающий в Вашем же направлении, а нам совсем плохо пришлось. Лекции Ваши и Соболевского на днях или занесу Дине Валентиновне, или вышлем прямо Вам в Киев. Пока надо кончать. До следующего<,> надеюсь<,> письма.

М. Замятнина

Стоит отметить также, что в фонде Вяч. И. Иванова сохранились три фотопортрета Анненского (НИОР РГБ. Ф. 109. К. 53. ? 20), два из которых имеют дарственные надписи, в архивном деле неверно атрибутированные как адресованные фондообразователю. На обороте маленького портрета написано: "Не забудьте, чья это карточка. Это И. Анн<енский>". Большая карточка подписана следующим образом: "Мои лучшие пожелания! И. Анненский. Киев. 9 Апр. 1891 г.". Безусловно, адресатом этих инскриптов была Замятнина, рукой которой на третьей карточке карандашом записано: "Иннок. Анненский".
Никакими другими свидетельствами о личных или эпистолярных контактах Анненского с Замятниной, в том числе и в период его достаточно активного "околоаполлоновского" общения с Вяч. Ивановым в 1909 г. (см.: Герцык Евгения. Воспоминания: Н. Бердяев; В. Иванов; Л. Шестов; М. Волошин; С. Булгаков; А. Герцык. Paris: YMCA-Press, 1973. С. 60; Пяст Вл. Встречи / Сост., вступ. статья, научн. подгот. текста, коммент. Р. Тименчика. М.: Новое литературное обозрение, 1997. С. 100-101. (Россия в мемуарах)); Кузмин М. Дневник 1908-1915 / Предисл., подг. текста и коммент. Н. А. Богомолова и С. В. Шумихина. СПб.: Изд-во Ивана Лимбаха, [2005]. С. 151), не располагаю.
Думается, контакты эти были по каким-то причинам прерваны и не возобновлялись. Косвенным подтверждением того факта, что отношения между Анненскими и Замятниной не были сколько-нибудь тесными на протяжении 1890-1900-х гг., является наличие в фонде В. И. Иванова (НИОР РГБ. Ф. 109. К. 9. ? 3. Л. 1) написанного рукой именно Замятниной текста траурной телеграммы, адресованной сыну Анненского:

Царское Село, Захаржевская, д. Панпушко
Льву <Так.- А. Ч.> Иннокентьевичу Анненскому

Поражен внезапною утратою незаменимого друга. Всем сердцем с Вашей семьей в ее горе. Лежу больной.

Вячеслав Иванов

121

Так же обозначено имя адресата и в полученной Кривичем телеграмме от 1 декабря 1909 г., повторяющей воспроизведенный выше текст и сохранившейся в архиве Анненского (РГАЛИ. Ф. 6. Оп. 1. ? 455. Л. 17).

1. Это замечание Анненского, кроме всего прочего, послужило причиной объяснений и некоторого перерыва в общении жены Анненского с Замятниной: сюжет с болезнью получил весьма развернутое освещение в их переписке.
Автограф черновика письма Замятниной к Н. В. Анненской, сохранившийся в архиве Вяч. И. Иванова (НИОР РГБ. Ф. 109. К. 19. ? 23. Л. 1-1об.) и содержащий оценку публикуемого письма Анненского, судя по ответным письмам его жены, вполне адекватно передает основную суть этого несохранившегося документа (зачеркнутые части первоначально записанного текста заключены в квадратные скобки, полужирным курсивом в квадратных скобках обозначены зачеркнутые вставки, полужирным шрифтом - незачеркнутые вставки в первоначально записанный текст):

Лекции первого курса передала [аккуратно] по назначению, Дина Валентиновна, о чем и
[Спешу быть аккуратной,] Дина Валентиновна, и донести, что лекции [передала] первого курса получила и передала по назначению. Очень досадно, действительно, а не только на словах, что [сама лично] не могу воспользоваться предложением и явиться лично с этим донесением. Сама не могу придти<,> [так как] конечно<,> из-за карантина, т<ак> как боюсь за своих маленьких сестер.
На днях получила, благодаря Вам, совершенно милое письмо от Иннокентия Федоровича, после которого еще больше особенно хотелось [воспользоваться Вашей] повидать Вас, Дина Валентиновна, [и в сущности] в конце концов надоесть своей особой. Но судьба [того] пока не позволяет проявить это эгоистическое чувство, [ничего не поделаешь] к [моему] великому сожалению.

М. Замятнина

Первое ответное письмо, которое можно датировать началом марта, представляет собой довольно обстоятельное оправдательное повествование, насыщенное, впрочем, скрытыми упреками (НИОР РГБ. Ф. 109. К. 11. ? 41. Л. 5-6об.):

Вы спешите, Марья Михайловна, "быть аккуратной". Я же спешу обвинить Вас за тот немой укор, кот<орый> я увидала в Вашей фразе "не иду к Вам, боясь заразить м<оих> сестер".
Ужели Вы считали меня так мало честной или вернее так много подлой, что я могла бы из эгоистического желания видеть Вас у себя сознательно нанести вред Вам или кому-нибудь из Ваших. Дело вот в чем: действительно у Вали было нечто похожее на скарла-

122

тину в самой легкой форме (теперь он уже на ногах), но так как докторами были приняты все меры<,> чтобы зараза не распространялась<,> они мне и посоветовали не говорить об В<алиной> болезни никому, чтобы не нагонять панического страха. Два довольно знаменитых врача были приглашены для большей осторожности и сказали следующее (Экк и Потехин). Скарлатинная зараза сосредоточивается только у постели больного, так что кто в комнату не входит<,> не может вынести на себе заразы, затем лечили больного так, чтобы он никому не передал бы своей болезни, а именно: его два раза в день с первого дня болезни мыли в теплых ваннах, затем его самого и все<,> что его окружает, даже стены и пол<,> постоянно обрызгивали раств<ором> сулемы, всех<,> кто от нас уходил<,> также обрызгивали (Вы помните, и Вас также). Все это я говорю так подробно, чтобы Вы, дорогая Марья Михайловна<,> не подумали сериозно, что я позволила бы звать Вас ко мне<,> если бы не была уверена<,> что опасности нету; для нас же было очень важно знать это наверное<,> т<ак> к<ак> сын мой доктором при родовспомог<ательном> заведении и никогда бы не позволил себе ходить туда ежедневно, если бы своим присутствием мог нанести болезнь в целое заведение. Служит мой сын в Надеждинке без жалованья<,> так что нельзя подумать<,> что он ходит из жадности<,> закрывая глаза на все другое. Вот какую длинную, бестолковую<,> но вполне правдивую я посылаю Вам оправдательную речь<,> посылаю ее вам, дорогая Марья Михайловна<,> и прошу поверить всему вышеизложенному и оправдать меня перед вашей мамой<,> кот<орая> по всей вероятности также меня обвиняла.

Жму Вашу руку и остаюсь

преданная
Вам Дина Анненская

P. S. Еще обращу Ваше внимание на одно обстоятельство. Может б<ыть><,> заметили<,> что кажд<ый> раз<,> когда выходила из комнаты Вали, я застегивала капор<,> т<ак> к<ак><,> подходя к нему<,> сбрасывала с себя платье, а когда завозила Вам лекции<,> то<,> несмотря на любезное приглашение Вашей мамы - ни за что не сняла шубы.
Напишите мне два слова: "Верю и перестала обвинять".

Последнее из сохранившихся в архиве Вяч. Иванова писем жены Анненского к Замятниной по штемпелю на конверте датировано 15 марта 1891 г.:

Дорогая Марья Михайловна

Так к<ак> всему, что имеет начало, бывает и конец, то этот вожделенный конец пришел (Валиной болезни). Валя настолько здоров, что я решаюсь оставить его на некоторое время без себя и уезжаю в

123

Киев, где пробуду с неделю. Надеюсь, что по возвращении моем из такого Св<ятого> места, я достаточно буду очищена от грехов и заразы, и мы с Вами увидимся, а пока жму Вам дружески руку.

Дина Анн<енская>

2. Среди ставших впоследствии достаточно известными в сфере общественной жизни, образования и науки выпускниц Высших (Бестужевских) женских курсов 1893 г., которые в основе своей и составляли корпус слушательниц Анненского (см.: Ветвеницкая Н. А. Памятная книжка окончивших курс на С.-Петербургских Высших Женских Курсах 1882-1889 гг., 1893-1903 гг. [СПб., 1903]. С. 90-93), помимо Замятниной, в числе многих других нужно в первую очередь упомянуть имена сестры Г. Ф. Церетели, литератора, преподавательницы гимназии кн. Оболенской Е. Ф. Церетели (в замужестве - Тураевой); литератора, переводчицы, издательницы журнала "Детский отдых" Е. В. Лавровой (в замужестве - Поповой (см.: УКР I. С. 278)); преподавательницы психологии и логики на Высших (Бестужевских) женских курсах, общественной деятельницы, члена правления Общества вспомоществования слушательницам Высших женских курсов, секретаря Совета того же Общества, переводчицы философской, психологической и педагогической литературы Е. М. Максимовой.
Отмечу, что среди поступивших в 1889 г. на Высшие (Бестужевские) женские курсы была и Н. К. Крупская (см.: Вревская Н. П. Санкт-Петербургские высшие женские (Бестужевские) курсы // Санкт-Петербургские высшие женские (Бестужевские) курсы: 1878-1918: Сборник статей / Под общ. ред. проф. С. Н. Валка и др. 2-е изд., испр. и доп. [Л.:] Изд-во Ленинградского ун-та, 1973. С. 13).

3. Начиная с 1891/1892 учебного года Анненский вел уроки в Коллегии, о чем говорят и вполне официальные источники. См., в частности: Сведения о числе пропущенных преподавателями средних учебных заведений округа уроков в период с 1-го июля 1891 г. по 1-е января 1892 года // Циркуляр по управлению Киевским учебным округом. 1892. ? 3. С. 80; Сведения о числе пропущенных преподавателями средних учебных заведений округа уроков в период с 1-го января 1892 г. по 1-е июля 1892 года // Циркуляр по управлению Киевским учебным округом. 1892. ? 7. С. 227. Впрочем, в известном юбилейном издании (25-летие Коллегии Павла Галагана в Киеве (1 октября 1871 - 1 октября 1896 года): С портретами, рисунками, планами / Под ред. директора Коллегии Павла Галагана А. И. Степовича. Киев: Тип. И. И. Чоколова, 1896) указывается, что "директ. И. Ф. Анненский" состоял преподавателем по

124

кафедре русского языка и словесности лишь в "92-3 г." (Паг. 1. С. 164).

4. Свидетельствами о чтении таких лекций Анненским в Киеве не располагаю.
Единственным публичным выступлением, которое нашло отражение в киевской прессе (см.: Годичный акт в коллегии Павла Галагана // Киевлянин. 1891. ? 214. 3 окт. С. 2. Без подписи; Местная жизнь // Киевское слово. 1891. ? 1350. 3 окт. С. 2-3. Без подписи), можно считать, пожалуй, прочтение на торжественном акте 1 октября 1891 г. речи "Об эстетическом отношении Лермонтова к природе", опубликованной вскоре в журнале "Русская школа" (1891. ? 12. С. 73-83). Впоследствии, кстати, имя Анненского в ежегодно публикуемых отчетах о состоянии коллегии не упоминалось (см.: Годичный акт в коллегии Павла Галагана // Киевлянин. 1892. ? 273. 2 окт. С. 2. Без подписи; Годичный акт в коллегии Павла Галагана // Киевское слово. 1893. ? 272. 2 окт. С. 2. Без подписи; Из отчета о состоянии коллегии Павла Галагана // Киевлянин. 1893. ? 273. 3 окт. С. 2. Без подписи).
О причинах же слабого общественного звучания активной деятельности Анненского в Киевском отделении Общества классической филологии и педагогики дает представление анонимная хроникальная заметка в одной из киевских газет: "В Киеве с давних лет существует общество классической филологии и педагогики, о котором редко кто знает, и это понятно, так как оно не объявляет о своих заседаниях и не публикует своих отчетов об них в местных газетах, как это делают прочие общества. <...> В настоящее время общество, собираясь два раза в месяц, под председательством графа Мусина-Пушкина, посвящает свои заседания преимущественно рефератам о разных научных вопросах по классической древности. Самыми деятельными в этом деле являются профессора Кулаковский и Сони, директора Петр и Анненский, преподаватели Поспишил, Тимошенко, Фохт и другие" (Заседание общества классической филологии и педагогики 4 марта // Киевлянин. 1893. ? 70. 11 марта. С. 3. Без подписи).

5. Печатных свидетельств о киевском периоде жизни Анненского сохранилось не так уж много. Хронологически первым из них является неподписанная хроникальная заметка, процитированная в прим. 2 к тексту 30.

6. Своего дома (фр.).

7. Возможно, речь идет об уже упоминавшейся Екатерине Ивановне Максимовой (урожд. Сенской) (1857--1905).

125

См. о ней подробнее: Ванчугов Василий. Женщины в философии: Из истории философии в России XIX -- нач. XX вв. [М.: РИЦ "Пилигрим", 1996.] С. 170-172.

П. П. Семенникову, 3 апреля 1891 г.

Многоуважаемый Пётр Петрович!

Как я благодарен Вам за память и письмо! Вы исполнили евангельскую заповедь: жаждущего напой! Я настолько скучаю по Петербургу, что даже вид 'Нового времени'1 вызывает во мне приятное чувство, а тут вдруг письмо, да еще такое милое, товарищеское.

В нашей с Вами жизни, как Вы мне её описали, есть параллели, но есть у Вас такие часы, которым я от души завидую, п<отому> ч<то> у меня их нет - часы, когда Вы совсем свободны, at home*, как у англичан, когда Вы знаете, что никто не потревожит, и Вы сидите себе с своей книгой, с семьёй, с мыслями, словом, на свободе. Я буквально весь принадлежу коллегии, и не в силу особенного рвения, как новая метла, которая чисто метёт, а просто как-то так выходит: каждую минуту меня может оторвать от любимой книги воспитатель, ученик, письмоводитель, эконом, или дело, которое вдруг вспомнилось. 'Дела не делай, а от дела не бегай'. Затем есть ещё невыгода в моем положении: зависимость, которой я совершенно не чувствовал как преподаватель, и, что особенно тяжело, это не есть зависимость от власти, которая всегда действует прямо и просто (тяжело бывает, но можно примириться), а зависимость от влияний, разных взглядов, разных вкусов. Обо всём не расскажешь, но в положении моём на первых же шагах много шипов, не столько труда, сколько затруднений. Энергия моя, я надеюсь, ослабеет ещё не скоро, и я боюсь не за себя, а за то, что не удастся сделать для коллегии многих вещей, о которых я мечтаю, особенно в смысле учебно-образовательном... Впрочем, поговорим о чём-нибудь другом... Я еще не успел собрать справок по поводу сочинений, Вас интересующих, а в бумагах, к<ото>рых ещё не разбирал, наверно, какие-то библиографические записи есть. Сам я за это время читал главным образом статьи философского содержания в этом новом московском журнале Грота2 'Вопр<осы> Филос<офии> и Психол<огии>'. Много очень интересного, особенно по этике (Л. М. Лопатина3). Молодцы - москвичи, вот и капиталы нашли, и сношения с Европой и Америкой завели, библиографический отдел обставили прекрасно, и сколько молодых сил выдвинулось, о которых прежде и слышно не было: Шишкин4, Лютославский5, Трубецкой6, Герасимов7. А вот Петербург с 'Живой Стариной' Ламанского8 на мель сел. Хоть бы Ламанскому тоже найти какого-нибудь конфетчика вроде Абрикосова9 приспособить его к Folk-lore'y**. Перечитал я на днях 'Крейцерову Сонату'10 по поводу статей, которые об ней написаны: Ю. Николаева11, Астафьева12, покойного Никанора13 и какого-то Vох'а14 из 'Московских Ведомостей'. Положительно, руки чешутся написать о 'Крейцеровой Сонате'15, до такой степени односторонне относится к ней критика, а иногда просто тупо. Всего больнее, что Толстой сам не понимает, что он написал, что он и доказал своим ребяческим послесловием. Вообще много бродит у меня литературных планов, но не знаю, удастся ли что-нибудь, частью по суетливости моей жизни, частью по инертности - моей нравственной болезни, да ведь и печатать негде.

Прощайте, Пётр Петрович, крепко жму Вашу руку. Прошу писать и сам буду писать.

Не забывайте Вашего                                 И. Ан <ненского>

* Дома (англ.).
** Фольклор (англ.)

Журнал "Звезда", ? 9, 2005 г. Публикация А. И. Червякова под рубрикой "К 150-летию И. Ф. Анненского".
Печатается по автографу, сохранившемуся в архиве П. П. и В. П. Семенниковых (РО ИРЛИ. Ф. 275. Оп. 2. ? 66. Л. 1-2 об).
Пётр Петрович Семенников (1838 - 1900) - библиотекарь, владелец нескольких библиотек в С.-Петербурге. См. о нём подробнее: По поводу пятидесятилетия библиотеки Семенникова: 251 октября 1865-1915. Пг., 1915. 13 с, портрет.

1. Газета, выходившая в 1868-1917 гг. (с 1876 г. издавалась А. В. Сувориным).
2. Николай Яковлевич Грот (1852 - 1899) - русский философ, психолог, профессор (последовательно) Историко-филологического института князя Безбородко, Новороссийского университета, а с 1886 г. - Московского университета, председатель Психологического общества, состоящего при Императорском Московском университете, которое с 1889-го по 1918 г. издавало журнал 'Вопросы философии и психологии' (далее - ВФП), основанный Гротом при финансовой поддержке московского купца А. А. Абрикосова.
3. Лев Михайлович Лопатин (1855 - 1920) - философ и психолог, профессор Московского университета. В первых номерах упомянутого журнала были опубликованы следующие его труды: Положение этической задачи в современной философии. // ВФП. 1890. Кн. 2. Паг. 1.С. 61-72; Критика эмпирических начал нравственности // ВФП. 1890. Кн. 3. Паг. 1. С. 64-104; Нравственное учение Канта // ВФП. 1890. Кн. 4. Паг. 1. С. 65-82; Теоретические основы сознательной нравственной жизни // ВФП. 1890. Кн. 5. Паг. 1. С. 34-83).
4. Николай Иванович Шишкин - физик, преподаватель московской гимназии Л. И. Поливанова, философ, впоследствии - приват-доцент Московского университета. Речь идёт, вероятно, о следующей его публикации, растянувшейся на несколько номеров журнала: Шишкин И. Психофизические явления с точки зрения механической теории // ВФП. 1890. Кн. 1. Паг. 1. С. 127-146; Кн. 2. Паг. 1. С. 129-158; Кн. 3. Паг. 1. С. 139-158; Шишкин Н. Дополнительные соображения к статье Н. И. Шишкина 'О психофизических явлениях с точки зрения механической теории' (см. отд. I, стр. 156) // ВФП. 1890. Кн.З. Паг. 2. С. 147-156).
5. Викентий (Винценты) Францович Лютославский (Lutoslawski) (1863 - 1954) - философ, получивший степень магистра в Дерптском университете, приват-доцент Казанского университета (1889-1893). К 1891 г. был автором нескольких философских работ на различных европейских языках. В одном из первых номеров журнала был опубликован следующий его труд: Лютославский В. О значении и задачах истории философии: Вступительная лекция, читанная в Казанском университете 9-го сентября 1889 г. // ВФП. 1890. Кн. 3. Паг. 1. С. 45-63.
6. Сергей Николаевич Трубецкой (1862 - 1905) - религиозный философ, культуролог, публицист. Речь идёт, очевидно, о следующих его публикациях: Трубецкой С. кн. О природе человеческого сознания // ВФП. 1890. Кн. 1. Паг. 1. С. 83-126; Кн. 2. Паг. 1. С. 132-156; Кн. 3. Паг. 1. С. 159-192; Трубецкой С, кн. Политические идеалы Платона и Аристотеля в их всемирно-историческом значении // ВФП. 1890. Кн. 5. Паг. 1, С. 1-36.
7. Осип Петрович Герасимов - филолог, выпускник историко-филологического факультета Московского университета, преподаватель московских гимназий, до 1905 г. - директор Петровско-Александровского пансиона-приюта московского дворянства, заметный деятель народного образования, в 1906-1908 гг. товарищ министра народного просвещения. В первых номерах журнала была опубликована лишь одна его работа: Герасимов О. Очерк внутренней жизни Лермонтова по его произведениям // ВФП. 1890. Кн. 1. Паг. 1. С. 1-44.
8. Владимир Иванович Ламанский (1833 - 1914) - историк, филолог, этнограф, общественный деятель славянофильской ориентации, член ИАН (с 1900 г.). Об отношениях Ламанского и Анненского см. подробнее: Лавров А. В., Тименчик Р. Д. Иннокентий Анненский в неизданных воспоминаниях. ПК. С. 72.
Журнал 'Живая старина' издавался в С.-Петербурге с 1890-го по 1917 г.
9. Алексей Алексеевич Абрикосов (1857 - 19??) - купец, сын одного из виднейших предпринимателей России А. И. Абрикосова, владельца кондитерского производства, меценат.
10. Не представляется возможным установить, имел ли Анненский одно из многочисленных контрафактных литографированных или гектографированных изданий различных редакций 'Крейцеровой сонаты', которая официально впервые в России вышла в свет в составе XIII тома 'Сочинений' Л. Н.Толстого в июне 1891 г., но уже с конца 1889 г. 'ревностно' распространялась в читательской среде.
Здесь лишь можно отметить, что В. Кривич вспоминал, что на одном из 'Понедельников' Анненского было устроено чтение этой повести: '...помню, что чтение 'Крейцеровой сонаты' было устроено у нас, кажется, ещё до того времени, когда списки этой вещи стали ходить по рукам в Петербурге, и что добывание текста её было сопряжено с немалыми хлопотами и трудностями' {Кривич В. ЛМ, С. 229-230).
11. Ю. Николаев - один из псевдонимов писателя, литературного и театрального критика, 'члена-соревнователя' Психологического общества, состоящего при Императорском Московском университете Юрия Николаевича Говорухи-Отрока (1850 - 1896). Речь идёт, очевидно, о его многочисленных статьях, печатавшихся в 'Московских ведомостях' и в значительной своей части послуживших основой его книги: Николаев Ю. Последние произведения гр. Л. Н. Толстого. СПб., 1890.
12. Пётр Евгеньевич Астафьев (1846 - 1893) - философ, публицист, психолог. Очевидно, в первую очередь внимание Анненского привлекла следующая его работа: Астафьев П. Е. Нравственное учение гр. Л. Н. Толстого и его новейшие критики // ВФП. 1890. Кн. 4. Паг. 1. С. 64-93. Значительная часть этой статьи посвящена изложению 'крейцеровосонатной' проблематики, в том числе полемических по отношению к Толстому сочинений.
13. Никанор (в миру Александр Иванович Бровкович) (1826 - 1890/1) - русский религиозный деятель, богослов, философ. Речь идёт в первую очередь о следующем его сочинении: Беседа высокопреосвященного Никанора, архиепископа Херсонского и Одесского, о христианском супружестве, против графа Льва Толстого. Одесса, 1890. 56 с; 2-е изд., доп. Одесса, 1890. 50 с.
14. Vox - один из псевдонимов Говорухи-Отрока (см. примеч. 11), которым он подписывал ряд своих статей, публиковавшихся в 'Московских ведомостях' в 1890 г.
15. Следов монографической статьи об этом произведении Толстого в архиве Анненского не сохранилось, но, возможно, некоторые его подходы к заявленной теме дают о себе знать в статьях 'Власть тьмы' (завершённой в 1905 г. и вошедшей в 'Книгу отражений') и 'Символы красоты у русских писателей' (впервые опубликованной в 1908 г.).

Л. Н. Майкову, 7 декабря 1894 г. Санкт-Петербург

Источник текста и примечаний: Анненский И. Ф. Письма: В 2-х т. / Сост., предисловие, коммент. и указатели А. И. Червякова. Т. I: 1879-1905. - СПб.: Издательский дом "Галина скрипсит"; Издательство им. Н. И. Новикова, 2007. С. 152-153.

7 Дек. 1894 г.

Многоуважаемый Леонид Николаевич!

Посылаю Вам книгу Zima1 'Figure u našem narodnom pjesničtvu', которую Вы желали проглядеть: только что достал ее из тех книг, которые были у меня еще не разобраны2. Книга может оставаться у Вас сколько угодно времени: едва ли она мне скоро понадобится.

Прошу Вас принять уверение в моем истинном почтении и преданности.

И. Аннен<ский>

Печатается впервые по тексту автографа, сохранившегося в архиве Л. Н. Майкова (РО ИРЛИ (ПД). Ф. 166. Оп. 3. ? 87. Л. 1).
Приношу самую искреннюю благодарность А. В. Лаврову за предоставленные им копии текстов писем Анненского к Майкову (см. также текст 38).

Майков Леонид Николаевич (1839 - 1900) - историк литературы, фольклорист, один из крупнейших представителей российского академического литературоведения, с 1882 по 1890 г. - редактор ЖМНП, академик ИАН (с 1891 г.), в 1890-е гг.- вице-президент ИАН. Младший брат поэта Аполлона Майкова, творчеству которого Анненский посвятил статью "А. Н. Майков и педагогическое значение его поэзии".
По признанию самого Анненского, именно Майков, 'добрая душа', в самом начале 1880-х гг. 'соблазнил меня на научные рецензии' (КО. С. 495, <Автобиография для Ф. Ф. Фидлера>). Впоследствии, разбирая для УК МНП подготовленный его учениками сборник статей 'Памяти Леонида Николаевича Майкова' (СПб.: Тип. ИАН, 1902), Анненский особо отмечал его 'руководственное влияние <...> на молодых ученых': 'Всем, кому судьба дала случай встречаться с покойным Леонидом Николаевичем Майковым и беседовать с ним по вопросам своей специальности, конечно, останется надолго памятным то участие, которое принимал этот ученый в содействии успехам работ самых разнообразных людей на почве истории русской литературы' (УКР II. С. 262). В заключение разбора Анненский высказывал пожелание рекомендовать эту книгу для приобретения в библиотеки средних учебных заведений особым циркуляром не только благодаря ее научно-литературным достоинствам, но и 'в особое внимание к светлой памяти покойного исследователя, которому многим обязана и русская школа' (УКР II. С. 263).

1. Зима (Zima) Лука (1830 - 1906) - хорватский филолог, фольклорист, стиховед.
Монография Зимы 'Figure u našem narodnim pjesničtvu s njihovam theorijam' (Zagreb, 1880), содержащая систематическое изложение материала о синтаксическо-грамматических фигурах поэтической речи, упоминалась Анненским и в его печатных работах; см., например: Анненский И. Из наблюдений над языком Ликофрона: О начальном звукоподобии // Commentationes philologicae: Сборник в честь Ивана Васильевича Помяловского, профессора С.-Петербургского университета, к тридцатилетней годовщине его ученой и педагогической деятельности от учеников и слушателей. СПб.: Тип. ИАН, 1897. С. 56; [Рец.] // УКР I. С. 27. Рец. на кн.: Учебник теории словесности. Теоретические положения, исторические сведения, разборы образцов. Выпуск I. Общая теория словесности. Теория прозы. - Предварительные сведения о поэзии. Составил М. Г. Павлович. С.-Пб. 1899.
Стоит отметить, что оценки Анненского вполне определенно перекликались с суждениями его учителя из упоминавшегося ранее литографированного курса лекций (ср.: История лирики и драмы: Лекции А. Н. Веселовского 1882-1883 гг., составленные студентом М. К. СПб.: Лит. Гробовой, [1883]. С. 28-30; перепеч.: Веселовский А. Н. Историческая поэтика / Ред., вступ. статья и прим. В. М. Жирмунского. Л.: Гос. изд-во 'Художественная литература', 1940. С. 415-417).
2. Видимо, речь идет о той части библиотеки Анненского, которая не была приведена в порядок после возвращения Анненского в С.-Петербург из Киева.

С. Ф. Платонову, 28 декабря 1894 г.

Во вторник: 3-го января наступающего года, несколько друзей собирается ко мне прослушать вновь переведенную мною на днях трагедию ('Реса'). Мы с женой считали бы себя очень счастливыми видеть Вас и Надежду Николаевну в нашем дружеском кругу, где Вы встретите, вероятно, всех знакомых. Я рассчитываю начать чтение в 9 - 9 1/2 ч. вечера.

Прошу Вас передать мой дружеский привет Надежде Николаевне. Она, конечно, не обижается на Дину, что та до сих пор у ней не была: болезнь и старая дружба дают права на снисхождение.

Искренне преданный Вам Анненский.

Гитин В. Материалы к киевскому эпизоду биографии Иннокентия Анненского // Минувшее. Исторический альманах, вып. 7. М.,"Феникс", 1992, прим. 7.
Автограф: ГПБ, архив Платонова, ф. 585, ед. хр. 67.
См. в архиве также письмо С. Ф. Платонову от 21 февраля 1893 г.
С. Ф. Платонов
- см. примечание к предыдущему письму а также прим 7 в указанном источнике.

вверх

Л. Н. Майкову, 1 февраля 1895 г. Санкт-Петербург

Источник текста и примечаний: Анненский И. Ф. Письма: В 2-х т. / Сост., предисловие, коммент. и указатели А. И. Червякова. Т. I: 1879-1905. - СПб.: Издательский дом "Галина скрипсит"; Издательство им. Н. И. Новикова, 2007. С. 159-161.

Глубокоуважаемый Леонид Николаевич!

Позвольте от души поблагодарить Вас за 'Письма Аксаковых'1: это - действительно, превосходная проза. Но для меня не менее интересны и поучительны страницы книги, написанные Вами2: Вы обладаете завидным уменьем сделать издаваемое Вами произведение выпуклым, почти скульптурным; под Вашим пером памятник, который принадлежит даже не литературе, а частной жизни - корреспонденция друзей, становится яркой и поучительной страницей нашей культурной истории, - и как ценны эти страницы!

Все собирался воспользоваться Вашим любезным приглашением3 и побывать у Вас в четверг вечером, - но вот три недели как не выхожу из дому после перенесенной мною angina flegmonosa4. Для педагогов горло особенно ценно, и оно-то у них и хрупко. Во всяком случае сохраняю за собой право воспользоваться Вашим добрым позволением при первой возможности, а покуда примите уверения в моей искреннейшей преданности и уважении.

И. Аннен<ский>

1 февраля 1895 г.


Печатается по тексту автографа, сохранившегося в архиве Л. Н. Майкова (РО ИРЛИ (ПД). Ф. 166. Оп. 3. ? 87. Л. 2-3). Написано письмо на почтовой бумаге с черным обрезом по краям. Впервые опубликовано: "Звезда", ? 9, 2005 г. Публикация А. И. Червякова под рубрикой "К 150-летию И. Ф. Анненского". С. 166-167.

1. Прозаик, театральный и литературный критик, мемуарист Сергей Тимофеевич Аксаков (1791 - 1859) и его сыновья, публицисты, литературные критики, поэты и общественные деятели Константин Сергеевич (1817 - 1860) и Иван Сергеевич (1823 - 1886) Аксаковы, разделяя основные общественные и нравственные концепции славянофильства, достаточно серьезно расходились в своих идейных и эстетических позициях.
Речь идет о следующем издании: Письма С. Т., К. С. и И. С. Аксаковых к И. С.Тургеневу / С введением и прим. Л. Майкова. М: Университетская тип., 1894. 152 с.
Впервые этот труд публиковался в одном из московских журналов: Майков Л., акад. Письма С. Т., К. С. и И. С. Аксаковых к И. С. Тургеневу: (1851-1852 гг.) // Русское обозрение. 1894. Т. 28. Август. С. 449-488; Майков Л., акад. Письма С. Т., К. С. и И. С. Аксаковых к И.С.Тургеневу: (1853 г.) // Русское обозрение. 1894. Т. 29. Сентябрь. С. 5-38; Майков Л., акад. Письма С. Т., К. С. и И. С. Аксаковых к И. С. Тургеневу: (1853 г.) // Русское обозрение. 1894. Т. 29. Октябрь. С. 478-501; Майков Л., акад. Письма С. Т., К. С. и И. С. Аксаковых к И.С.Тургеневу: (1853-1855 г.) // Русское обозрение. 1894. Т. 30. Ноябрь. С. 7-30; Майков Л., акад. Письма С. Т., К. С. и И. С. Аксаковых к И. С. Тургеневу: (1855-1861 гг.) // Русское обозрение. 1894. Т. 30. Декабрь. С. 571-601).
Во вводных замечаниях к публикации Майков писал, что им публикуются письма Аксаковых, которые 'сохранились в архиве Тургенева, но только в той их части, которая после его кончины перешла в собственность П. В. Анненкова, а ныне находится в распоряжении Г. А. Анненковой' (Русское обозрение. 1894. Т. 28. Август. С. 449).
Там же отмечалось, что 'письма Аксаковых действительно представляют большой интерес в разных отношениях; печатаем их целиком, снабдив необходимыми объяснениями'.
2. Материал в работе Майкова, как это явствует из библиографического описания журнальной публикации, располагается в хронологическом порядке, причем историко-литературный комментарий к письмам Аксаковых соединен с конкретными текстами, а неозаглавленные введения к подборке писем каждого временного промежутка занимают в журнале следующие страницы: Август. С. 449-457; Сентябрь. С. 5-6; Ноябрь. С. 7-8; Декабрь. С. 571-572.
В частности, в первом из них, посвященном установлению отношений западника Тургенева с Аксаковыми, рассказывалось о восприятии Тургеневым славянофилов (И. В. Киреевского, Ю. Ф. Самарина, А. С. Хомякова, Аксаковых), характеризовались И. С. Аксаков и его стихотворения 'Усталых сил я долго не жалел...' и 'После 1848 года', которые, по словам Майкова, 'вызвали "смущение и тревогу" у родных' (С. 454), но сочувствие у Тургенева, цитировались письма И. Аксакова к родным, содержащие характеристику его брата К. Аксакова.
3. Очевидно, если не этим, то другим приглашением Майкова Анненский все же сумел воспользоваться (см. текст 51).
4. Флегмонозная ангина (лат.).

Н. П. Барсукову, 7 июня 1897 г. Царское Село

Источник текста и примечаний: Анненский И. Ф. Письма: В 2-х т. / Сост., предисловие, коммент. и указатели А. И. Червякова. Т. I: 1879-1905. - СПб.: Издательский дом "Галина скрипсит"; Издательство им. Н. И. Новикова, 2007. С. 203-205.

Милостивый Государь Николай Платонович!

По праву кратковременного знакомства (я имел честь видеться с Вами у Л. Н. Майкова1), позволяю себе обратиться к Вашему Превосходительству с следующею небольшою просьбою. Податель этого письма Евгений Иванович Гофман2, окончивший курс нашего университета по историко-филологическому факультету, желал бы навести некоторые справки во вверенном Вам архиве (он занимается литературной деятельностью Капниста3) - не будете ли Вы столь любезны разрешить ему это сделать. Я счел бы себя весьма Вам обязанным, если бы Вы исполнили мою просьбу.

Прошу Вас принять уверения в моем совершенном почтении и преданности

Вашего Превосходительства покорнейший слуга
И. Анненск<ий>

Печатается впервые по тексту автографа, сохранившегося в архиве Н. П. Барсукова (РГАЛИ. Ф. 87. Оп. 1. ? 70а. Л. 1-1об.). Написано на бланке без исходящего номера:

Директор
ИМПЕРАТОРСКОЙ
Николаевской гимназии.
Царское Село

Барсуков Николай Платонович (1838 - 1906) - историк литературы и общественной мысли, археограф, библиограф, издатель (см. о нем подробнее: Осповат А. Л. Барсуков Николай Платонович // РП 89. Т. 1. С. 164-165).
Анненский не только был лично знаком с Барсуковым, но и хорошо знал его труды (см.: УКР IV. С. 18, 25) и высказывался против уничижительных суждений по их поводу (см.: УКР II. С. 210, 212-213).
Обращение Анненского к Барсукову обусловлено тем, что последний с 1883 г. до конца жизни служил начальником архива Министерства народного просвещения.
Изображение:
'Im Werden'.

1. См. коммент. к тексту 35.
2. Гофман Евгений Иванович - педагог-филолог, историк литературы, служивший помощником классных наставников в 8-й С.-Петербургской гимназии в период директорства Анненского (см.: Список лицам, состоящим на действительной службе по С.-Петербургскому учебному округу на 1895/6 год. [СПб.: Тип. К. Биркенфельда, 1895.] С. 123).
В конце первого десятилетия XX в. Гофман исполнял обязанности директора коммерческих училищ в Сестрорецке и там же преподавал русскую словесность (см.: Учебно-воспитательный отчет коммерческих училищ в Сестрорецке за первые три года существования (с 5 сентября 1905 г. по 15 мая 1908 г.) / Сост. и. о. Директора Е. И. Гофман. СПб.: Тип. В. Д. Смирнова, 1908. С. 18, 40, 92-96).
3. Капнист Василий Васильевич (1758 - 1823) - писатель, драматург, автор стихотворной комедии 'Ябеда' (1798), столетие которой вызвало ряд историко-литературных публикаций. Разыскать в их числе работу Е. И. Гофмана пока не удалось.

В. К. Ернштедту, 23 января 1901 г.

23/I 1901
Ц<арское> С<ело>

Многоуважаемый Виктор Карлович!

Полное заглавие книг Буркгардта1: Griechische Kulturgeschichte von Jakob Burkhardt, herausgegeben von Jakob Oeri. Zweite Auflage. Berlin & Stuttgart. Veriag von W. Spemann. 2 Bde.* (год на книгах не означен).

За поправку ошибки о lucus а non lucendo** очень Вас благодарю - разумеется, это только моя ошибка, никакого основания и оправдания не имеющая.

Относительно юмора очень бы было мне любопытно узнать Вашу точку зрения. Я довольно много читал и думал по вопросу о юморе и составил себе по этому поводу более или менее определенную точку зрения, которую думаю когда-нибудь развить подробнее и специально в применении к Еврипиду. Вы читали Lazarus'a2 'Das Leben der Seele'***?

Очень грустно мне было прочитать, что я отношением к Виламовицу3 подал повод думать, будто смотрю на него как на 'источник', тем более, что я как раз с выводами его 'Isyllos' во многом не согласен.

Вижу теперь ясно, что сопоставление Алькесты с его реконструкцией 'Еосае' вышло в самом деле грубо не методичным. Надо бы было это как-нибудь смягчить.

Утешаюсь во всяком случае тем, что кое-что из написанного мною по поводу Алькесты Вам понравилось; не знаю только, что именно? Вполне уверен также, что, если бы Вы сочли мою 'Концепцию' за вещь trop peu nourrie****, Вы бы сказали мне это прямо. В области мысли есть только одна обидная - для меня, по крайней мере, - вещь, это - снисхождение.

Если бы Вы нашли возможным немножко коснуться дружеским пером до моей статьи, то моё безусловное доверие к Вашей авторитетной осторожности приняло бы поправки Ваши только с признательностью.

Преданный Вам                                         И. Аннен<ский>

P. S. Как здоровье Ваших детей?

* История греческой культуры Якоба Буркхардта, подготовленная Якобом Оери. Второе издание. Берлин и Штутгарт. Издательство В. Шпеман. 2 тома (нем.).
** 'Роща' от 'не светит' (лат.). Пример нелепой этимологии по 'противоложности', приводимой Квинтилианом в 'Обучении оратора'.
*** 'Жизнь души' (нем.).
**** Не очень содержательную (фр.).

Печатается по автографу, сохранившемуся в архиве В. К. Ернштедта (АРАН. СПбО. Ф. 733. Оп. 2. ? 15. Л. 25-25 об).
Виктор Карлович Ернштедт (1854 - 1902) - российский филолог-классик, палеограф, профессор С.-Петербургского университета, с 1893 г. - адъюнкт ИАН, а с декабря 1898 г. - ординарный академик ИАН, автор многочисленных трудов в сфере греческой палеографии. С 1891 г. до конца жизни Ернштедт был редактором отдела классической филологии ЖМНП. Именно благодаря сотрудничеству с ним в ЖМНП был опубликован основной корпус переведённых Анненским трагедий Еврипида.
В публикуемом письме речь идет о статье Анненского 'Поэтическая концепция 'Алькесты' Еврипида'.

1. Яков Буркхардт (Burkhardt) (1818 - 1897) - швейцарский историк и археолог, культуролог. Упомянутый Анненским четырехтомный труд был подготовлен к печати после смерти автора базельским профессором греческой и латинской филологии Якобом Оери (1844 -  1908) и издан Вильгельмом Шпеманном (1844 - 1910).
2. Морис Лацарус (Lazarus) (1824 - 1903) - немецкий философ, психолог. Речь идет о его книге 'Das Leben der Seele in Monographien über Erscheinunge und Gesetze' (Berlin, 1883. Bd. I).
3. Ульрих фон Виламовиц-Мелендорф (Wilamowitz-Moellendorff) (1848 - 1931) - немецкий филолог, один из крупнейших представителей классической филологии конца XIX - начала XX в. В письме речь идет о восстановленном 'в более чем вероятном виде', по выражению Анненского, Виламовицем в статье 'Isyllos von Epidauros' эпизоде поэмы Гесиода 'Еосае'.

В. К. Ернштедту, 4 ноября 1901 г.

4/XI 1901
Ц<арское> С<ело>

Многоуважаемый Виктор Карлович!

'Ипполит' ожидает своей очереди совершенно готовый1. Когда могу я его прислать и могу ли сопроводить небольшим послесловием, имеющим в виду установить правильную (более или менее) точку зрения на это кардинальное произведение Еврипида? Я смотрю на эту пьесу как на вещь глубоко религиозную. Между тем за последнее время, под влиянием готовившейся постановки перевода Мережковского2 на Александрийскую сцену, в артистическом и отчасти в литературном мире она, кажется, понимается в смысле апологии другой стороны жизни. Как ни мало я рассчитываю на распространение своих работ, но все же не могу отказаться от желания бороться с предрассудками в области, близкой моему сердцу.

В настоящую минуту я работаю над одной вещью, лишь косвенно относящейся к Еврипиду, и до декабря ничем другим заняться не могу, но к январю я бы мог дослать Вам и послесловие.

Перевод будет немедленно выслан по первому Вашему требованию.

Напишите откровенно: если Вы досылки послесловия не хотите, я согласен на печатание 'Ипполита' без всяких 'преди-' и 'после-'.

Преданный Вам                                    И. Аннен<ский>

P. S. Получили ли Вы мой ответ на Ваше письмо? Я ответил без промедления.

Печатается по автографу, сохранившемуся в архиве В. К. Ернштедта (АРАН. СПбО. Ф. 733. Оп. 2. ? 15. Л. 31-32).

1. Речь идет о переведенной Анненским трагедии Еврипида.
2. Дмитрий Сергеевич Мережковский (1866 - 1941) - поэт, прозаик, переводчик, литературный критик, публицист, общественный деятель.
Речь в письме идет о постановке 'Ипполита' в переводе Мережковского, премьера которой состоялась осенью 1902 г.

В. К. Ернштедту, 28 ноября 1901 г.

28/XI 1901
Ц<арское> С<ело>

Многоуважаемый Виктор Карлович!

Одновременно с этим письмом направляю Вам 'Ипполита'. Мою 'Меланиппу' Вы, вероятно, уже получили. В ноябре я занимался уже не ею, а другим, давно снившимся мне мифом - об 'Иксионе'1. Моя работа уже вполне закончена: это не трагедия в строгом смысле слова, вопреки 18-й гл<аве> 'Поэтики' Аристотеля2, а драматическая сказка. Боюсь, что мой 'сверхчеловек', гораздо более 'человек', чем он бы этого хотел... Книги Nestle3 еще не читал, но выписал.

Искренне Вам преданный                                     И. Аннен<ский>

Печатается по автографу, сохранившемуся в архиве В. К. Ернштедта (АРАН. СПбО. Ф. 733. Оп. 2. ? 15. Л. 33-33 об).

1. Речь идёт о трагедиях Анненского 'Меланиппа-философ' (СПб.: Типо-Литография М. П. Фроловой, 1901) и 'Царь Иксион' (СПб.: Типо-Литография М. П. Фроловой, 1902).
2. В 18-й главе 'Поэтики' Аристотеля трагедия об Иксионе упомянута как 'трагедия страданий' (см.: Аристотель. Сочинения: В 4-хт. М.: Мысль, 1984. Т. 4. С. 665).
3. Вильгельм Нестле (Nestle) (1865 - 1959) - историк литературы, философии, религиовед. Речь идет о его книге 'Euripides, der Dichter der griechischen Aufklärung' (Stuttgart, 1901).

П. Вейнбергу, 16 декабря 1901 г.

Петерб<ур>г Мойка
ресторан у Красного Моста
Юбилейный обед
Петру Исаевичу Вейнбергу
<из> Царского Села
16/XII 1901


П. И. Вейнберг

Приветствую досточтимого юбиляра как заслуженного поэта, журналиста и педагога и шлю лучшие пожелания ему и его близким.

Иннокентий Анненский

Печатается по тексту телеграммы, сохранившейся в архиве П. И. Вейнберга (РО ИРЛИ (ПД). Ф. 62. Оп. 3. ? 548. Л. 262).
Впервые на наличие в архиве Вейнберга телеграммы Анненского указывалось в следующей публикации: Малова Н. И., Панченко Н. Т. Обзор историко-литературных архивных материалов XVIII-XX вв., поступивших в Рукописный отдел Института русской литературы (Пушкинский Дом) АН СССР за 1962-1965 гг. // Ежегодник Рукописного отдела Пушкинского Дома на 1970 год / АН СССР; ИРЛИ (ПД). Л.: Наука, 1971. С. 116.
Впервые опубликована: УКР I. С. 77.

Вейнберг Петр Исаевич (1831 - 1908) - поэт, переводчик, историк литературы, журналист, общественный деятель (см. о нем подробнее: Левин Ю. Д. Вейнберг Петр Исаевич // Русские писатели 1800-1917: Биографический словарь. Т. 1. М.: "Советская энциклопедия", 1989. С. 402-403). Анненский был знаком с Вейнбергом еще в 1880-е гг. (см.: УКР I. С. 56). Последний в 1900-е гг. был одним из наиболее деятельных членов Неофилологического общества при С.-Петербургском университете. Сюжет, связанный с председательством Вейнберга в заседании этого общества, на котором 15 ноября 1904 г. был заслушан доклад Анненского 'Эстетический момент новой русской поэзии', был введен в научный оборот в следующей публикации: Лавров А. В. Анненский в переписке с Александром Веселовским // Русская литература. 1978, ? 1. С. С. 176-180. О взаимоотношениях Анненского и Вейнберга см. также воспоминания В. Кривича (ПК. С. 103-104, 143-144). Хочется отметить, что учено-комитетские отзывы Анненского о переводческих и составительских трудах Вейнберга были вполне благоприятны (см.: УКР I. С. 74, 77-78; УКР III. С. 48-49; УКР IV. С. 154).
Телеграмма Анненского, очевидно, непосредственно связана с юбилейными торжествами по поводу 50-летия литературной деятельности Вейнберга.
О П. И. Вейнберге в связи с докладом И. Ф. Анненского см. в воспоминаниях В. Кривича и прим. А. В. Лаврова и Р. Д. Тименчика к ним.
Фото: Русские писатели 1800-1917. Биографический словарь, т. 1. М., "Советская Энциклопедия", 1989.
Увидеть Вейнберга в архиве можно также на
коллективной фотографии Комитета Литературного фонда и на коллективной фотографии сотрудников журнала "Русское богатство".

С именами П. И. Вейнберга и его сына, Бориса Петровича, связана так же история следующего текста, приписываемого Анненскому. В конце 20-х гг. Н. Оцуп со ссылкой на Хмара-Барщевских, "моих лучших друзей гимназического времени'', в доме которых "был подлинный культ поэта" (цит. по его автобиографической заметке 'О себе' (Новая русская книга. Берлин. 1922. ? 11-12. Ноябрь-декабрь. С. 43)), опубликовал экспромт Анненского 'В честь Приама и Париса...' (см.: Дни. Париж. 1927. ? 1250. 27 ноября. С. 3; перепеч.: Оцуп Николай. Современники. Париж: Imprimerie coopérative étoile, 1961. С. 18), не воспроизводившийся в России, очевидно, из-за сомнений в его; аутентичности:

В честь Приама и Париса
Пусть губа моя мокра,
Пью за Вейнберга Бориса
И за Вейнберга Петра.

Ср., впрочем, со стихотворным текстом, записанным рукой невестки Анненского О. П. Хмара-Барщевской и, очевидно, ею озаглавленным 'Кенин экспромт' (РГАЛИ. Ф. 6. Оп. 1. ? 59. Л. 6), для которого также характерно юмористическое соотнесение значимых для Анненского, эллиниста и вагнерианца персонажей, адресата и застольной тематики:

Поэма твоего пера,
Как шампанея с
ò льда,
Милее мне, чем
òпера
Тристан, а с ним Изольда.

А. И. Червяков // УКР I. С. 77-78.

Анненский упомянул Вейнберга в статье "Генрих Гейне и мы (1856-1906)" и воспользовался его переводом:
"Гейне имел даже как бы привилегированных русских переводчиков, тесно связавших с его поэзией свои имена: таковыми были М. Л. Михайлов и ныне здравствующий П. И. Вейнберг".

В. К. Ернштедту, 1 мая 1902 г.

1 Мая 1902
Ц<арское> С<ело>

Многоуважаемый Виктор Карлович!

Посылаю Вам мое послесловие. Если можно, то не откажите не разлучать его с текстом 'Ипполита', п<отому> ч<то> мне бы хотелось иметь оттиски с новой (перевёрстанной) нумерацией и, по некоторым соображениям, поскорее. Дело в том, что я бы очень хотел помешать своим послесловием какой бы то ни было театральной постановке 'Ипполита', к<ото>рый, по моему мнению, пьеса не для современного театра. Всё её высокое художественное значение погибло бы на сцене, особенно на русской, благодаря невозможности, сколько-нибудь соответственно идее Еврипида, передать кормилицу, Ипполита и Артемиду. Впрочем, мой разбор лучше объяснит Вам мой взгляд на аттического 'Ипполита'.

Очень извиняюсь перед Вами за причиненное корректурами беспокойство. Но зачем Вы тогда задали мне такой соблазнительный вопрос на письме? Теперь буду твёрже против соблазнов и прошу Вас заранее не отказать мне в присылке корректуры.

'Иксион' мой едва ли когда-нибудь увидит сцену, да может быть, и к лучшему. Не знаю, для кого я печатаю, но не писать прямо-таки не могу. Скучно было бы жить...

Простите за непрошенное признание.

Искренне Вам преданный                             И. Аннен<ский>

Печатается по автографу, сохранившемуся в архиве В. К. Ернштедта (АРАН. СПбО. Ф. 733. Оп. 2. ? 15. Л. 36-37).

вверх

А. А. Шахматову, 5 февраля 1903 г.

Источник текста и примечаний: Анненский И. Ф. Письма: В 2-х т. / Сост., предисловие, коммент. и указатели А. И. Червякова. Т. I: 1879-1905. - СПб.: Издательский дом "Галина скрипсит"; Издательство им. Н. И. Новикова, 2007. С. 321-323.

5/II 1903
Ц. С.

Многоуважаемый Алексей Александрович,

я проглядел тетради Соснина1. Видимо, юноша способный: есть ум и, главное, сноровка. Не знаю, как по математике, но полагаю, что по древним языкам и по русскому подготовиться к осени для поступления в 6-й класс он может. Пришлите его ко мне, если можно, на второй неделе поста, в среду2 часам к 10 утра: мои товарищи и я, мы посмотрим и посудим, как в данном случае всего практичнее поступить. Если день, намеченный мною, неудобен, то пусть он приедет в пятницу* в такое же время, или даже раньше. Ознакомившись подробнее с положением дела, я тоже на второй неделе Вам напишу3, а покуда крепко жму Вашу руку.

Искренне Вам преданный и уважающий Вас

И. Анненск<ий>

* Тоже на второй неделе. <Прим. И. Ф. Анненского.>

Печатается впервые по тексту автографа, сохранившегося в архиве А. А. Шахматова (СПб филиал Архива Российской академии наук. Ф. 134. Оп. 3. ? 49. Л. 1-1об.).
Впервые на наличие в архиве Шахматова письма Анненского указывалось в следующей публикации: Архив Академии Наук СССР: Обозрение архивных материалов / АН СССР; Под ред. Г. А. Князева. Л.: Изд. АН СССР, 1933. С. 148. (Труды Архива; Вып. 1).
Шахматов Алексей Александрович (1864 - 1920) - филолог, языковед, историк древнерусской литературы и культуры, автор исследований по истории русского летописания и истории русского литературного языка. Выпускник Московского университета 1887 г., Шахматов с 1890 г. преподавал там же в качестве приват-доцента. В ноябре 1894 г. он был избран адъюнктом ИАН по Отделению русского языка и словесности, в мае 1897 г. - экстраординарным, а в декабре 1899 г. - ординарным академиком ИАН. С 1899 г. Шахматов служил директором 1-го отделения Библиотеки ИАН, а после смерти Веселовского был председателем ОРЯС ИАН (1906-1920).
Публикуемый текст представляет собой ответ на следующее письмо Шахматова (печатается по тексту автографа, сохранившегося в архиве Анненского: РГАЛИ. Ф. 6. Оп. 1. ?384. Л. 1-1об.):

Многоуважаемый Иннокентий Федорович.

Не в первый раз обращаюсь к Вам с просьбами. Вы всегда любезно относитесь к ним, и это дает мне решимость еще раз побеспокоить Вас и просить Вас помощи и совета.

Дело в следующем. В декабре 1901 года к Президенту Академии Наук обратился крестьянин Череповецкого уезда Василий Соснин (ему было тогда двадцать лет) с просьбою дать ему образование. К письму Соснина были приложены его стихи. Письмо и стихи были рассмотрены Вторым Отделением Академии. Члены Отделения нашли, что Соснин обнаружил в своих стихах дарование, по их ходатайству Библиотека Академии Наук приняла Соснина в число служащих... <...>

И вот моя просьба, которая будет, конечно, поддержана Вторым Отделением и Президентом Академии: примите Соснина в гимназию. Дайте ему возможность попасть в университет. Как ни смелой покажется Вам моя надежда, но я думаю, что его можно было бы принять осенью с большими, конечно, натяжками в VI класс. Понимаю, что он к VI классу не подготовлен, но не сомневаюсь в том, что к концу учебного года он догнал бы своих товарищей, если бы Вы указали ему, что именно ему надо сделать в течение настоящего полугодия. Расходы на содержание Соснина в гимназии Академия примет на себя. Соснин по первому требованию Вашему мог бы явиться к Вам.

Мне кажется, что Вы в делах, касающихся образования, стоите всегда выше формальностей. Вот почему я решаюсь обратить свою просьбу именно к Вам.

Искренне уважающий и преданный
А. Шахматов

3 февраля 1903
Мой адрес: В<асильевский> О<стров> Академия Наук

О контактах Анненского с Шахматовым в несколько более позднее время см.: Извлечение из протокола заседания Комиссии по вопросу о русском правописании, состоящей под председательством Августейшего Президента Императорской Академии Наук, 12 апреля 1904 г. // Правительственный вестник. 1904. ?101. 30 апр. (13 мая). С. 3; Чернышев В. И. Ф. Ф. Фортунатов и А.А.Шахматов - реформаторы русского правописания: (По материалам архива Академии Наук СССР и личным воспоминаниям) // А. А. Шахматов: 1864-1920: Сборник статей и материалов / АН СССР; Под ред. акад. С. П. Обнорского. М.; Л.: Изд-во Академии Наук СССР, 1947. С. 174-175. (Труды комиссии по истории Академии Наук СССР; Вып. 3); Чернышев В. И. Избранные труды: В 2-х т. / Сост. А. М. Иорданский, В. Г. Костомаров, И. Ф. Протченко. М: Просвещение, 1970. Т. 2: Язык и стиль писателей; Диалектология; Правописание и методика письма; Personalia. С. 565-566.

1. Биографическими сведениями о нем не располагаю.
Не удалось установить, сумел ли Анненский исполнить просьбу Шахматова в полном объеме: в списках учеников, окончивших курс учения в гимназии, где он директорствовал (см.: Краткий отчет об Императорской Николаевской Царскосельской гимназии за последние XV лет ее существования (1896-1911): (Дополнение к краткому историческому очерку этой гимназии за первые XXV лет (1870-1895)). СПб.: Тип. В. Д. Смирнова, 1912), Соснин не значится.
Однако интенция и тон этих писем позволяют, безусловно, признать справедливость слов Кривича, констатировавшего, что 'вообще помогать юности <...> было в порядке педагогических навыков отца', и приводившего по памяти его слова: 'Если мы по негодяйству нашему не можем до сих пор давать образование всем без исключения детям, то хоть особо талантливым мы обязаны во всяком случае открыть широкие двери' (ПК. С. 90).
2. 26 февраля.
3. В архиве Шахматова письмо не сохранилось, что, возможно, обусловлено тем, что Соснин так и не побывал у Анненского. Во всяком случае, нужно констатировать, что документальных свидетельств о посещении Анненского Сосниным разыскать не удалось.

В. А. Латышеву, 16 февраля 1905 г.

Источник текста: Червяков А. И. // Письма I. ? 111, с. 383-384, 384-391.

383

16/II 1905
Ц. С.

Многоуважаемый Василий Алексеевич,

Я не тотчас ответил на письмо Вашего Превосходительства, потому что проверял, насколько точны дошедшие до Вас слухи об ученике Голенищеве2 (VIII кл<асса>).

384

Живет ученик Г<оленищев->К<утузов> с матерью3, братом -студентом4 и сестрой5. Семью эту я знаю: брат его студент (из самых умеренных) близок с моим сыном и бывает у меня в доме. Семья очень хорошая, и мать в ближайшем родстве с петербургским Генерал-губернатором Треповым6, отец был предводителем дворянства7; средств очень мало.

Ученик Г<оленищев->К<утузов> - мальчик добрый и благородный, но ветряный; очень любит удовольствия, особенно танцы. Шалить способен очень, смутьянить нет. Вожаком никогда не был и по натуре не может сделаться - двух мнений о нем между его руководителями нет.

Товарищи в доме его бывают, но какого-либо собрания не могло бы быть, потому что в доме есть барышня, очень выдержанная.

Адрес сообщен Вам его неверный.

Г<оленищев->К<утузов> занимается музыкой: не собирались ли как-нибудь балалаечники, мандолинисты или что-нибудь под<обное>?

В общем настроение учеников спокойное, и покуда никакого отклонения от нормальной жизни школы у нас не было. Примите уверение в совершенном почтении и преданности

Покорнейшего слуги Вашего И. Аннен<ского>

Печатается впервые по тексту автографа, сохранившегося в фонде Попечителя С.-Петербургского учебного округа в рамках дела 'Переписка о беспорядках в средне-учебных заведениях С.-Петербургского учебного округа (часть 2-я)' (ЦГИА СПб. Ф. 139. Оп. 1. ? 17912. Л. 48-49об.).
Отсылку к этому письму и краткое изложение его содержания можно обнаружить в следующей работе: Тименчик Роман. Анна Ахматова и Сергей Штейн // Балтийско-русский сборник. Stanford: Dept. of Slavic Languages and Literatures, Stanford University, 2004. Кн. I / Под ред. Бориса Равдина и Лазаря Флейшмана. С. 102-110. (Stanford Slavic Studies. Vol. 27).
Написано это конфиденциальное служебное письмо на бланке без исходящего номера:

Директор
ИМПЕРАТОРСКОЙ
Николаевской гимназии.
Царское Село

385

Латышев Василий Алексеевич (1850 - 1912) - педагог-математик, автор ряда учебно-методических трудов (см., например: Объяснительный курс арифметики: Для старших классов средних учебных заведений. В. Латышева. СПб.: [Тип. А. М. Котомина], 1877. Ч. I; Записки по методике геометрии, составленные Латышевым, преподавателем СПБ Учительского института. [СПб.]: Лит. И. О. Иванова, 1878; Учебник арифметики: (В объеме курса младших классов гимназии) / Сост. В. Латышев, редактор журнала 'Русский начальный учитель'. СПб.: Тип В. С. Балашева, 1882; Краткое изложение чтений по арифметике и геометрии на Педагогических курсах в Курске. В. А. Латышева. Курск: Тип. Курского губернского земства, 1902), заметный деятель народного образования, редактор-издатель журнала 'Русский народный учитель', общественный деятель, глава Общества взаимопомощи учителей начальных школ. По окончании физико-математического факультета С.-Петербургского университета в 1872 г. он преподавал математику в столичных гимназиях и методику преподавания математики в С.-Петербургском учительском институте и земской учительской школе. На рубеже веков Латышев был директором народных училищ С.-Петербургской губернии, а с 1904 по 1909 г.- помощником попечителя С.-Петербургского учебного округа, заведуя одновременно окружной гимназией; в конце своей административно-педагогической карьеры состоял членом Совета министра народного просвещения. Следует отметить, что должность помощника попечителя С.-Петербургского учебного округа он исправлял при сановных попечителях - камергере П. П. Извольском, камергере графе А. А. Бобринском и камергере графе А. А. Мусине-Пушкине и нередко замещал их в качестве управляющего учебным округом. Роль Латышева в служебной судьбе Анненского была заметной, именно его усилиями в период первой русской революции Анненский не подвергся самым серьезным служебным репрессиям; Латышев был одним из немногих его образовательных начальников, проводивших его в последний путь (см.: Кончина И. Ф. Анненского // Царскосельское дело. 1909. ? 49. 4 дек. С. 1-2. Без подписи; Похороны И. Ф. Анненского // Речь. 1909. ? 334. 5 (18) дек. С. 6. Без подписи).На фото - надгробие В. А. Латышева на Литераторских мостках Волковского кладбища в Санкт-Петербурге (находится сейчас не точно на месте захоронения).
Следует заметить, что перед автором примечаний к публикуемому посланию не стояла задача всестороннего освещения такой масштабной проблемы, как 'И. Ф. Анненский и первая русская революция', и особенно сугубо 'фактологических' ее аспектов. Другое дело, что реалии, затронутые в письме, все же требуют, кроме обращения к целому ряду первоисточников, отложившихся в архивных делах С.-Петербургского учебного округа, хотя бы минимального комментария к общественной обстановке в России той поры.

386

Очевидно, что события, которые затрагивались в переписке Латышева и Анненского, самым непосредственным образом связаны с приближавшимися 'сороковинами' по жертвам так называемого 'Кровавого воскресенья'. 'Революционная' активность учащейся молодежи нарастала, и, очевидно, информация о готовящихся демаршах гимназистов с подачи ведомства Царскосельского полицмейстера доходила и до окружного образовательного начальства, что и вызвало обращение Латышева. Несмотря на попытки 'умиротворения', стремление Анненского 'не выносить сор из избы', ситуация в гимназии обострялась; в ближайший после написания публикуемого текста день произошло событие, о котором впоследствии вспоминал один из его участников, в то время гимназист VI класса, Н. Н. Пунин: 'В сороковой день расстрела 9-го января была отправлена к директору делегация с просьбой отслужить панихиду в гимназической церкви; в числе депутатов был и я. Ан<ненский> принял нас с холодной брезгливостью и, разумеется, отказал. Я долго потом не мог простить ему этой холодной брезгливости. В ответ на его отказ мы на каждом приеме пели хором: "вечная память"' (ПК. С. 132).
В соответствии с циркулярным распоряжением Попечителя учебного округа о представлении ежедневных донесений о событиях и настроениях учащихся во всех учебных заведениях округа в тот же день Анненский был вынужден подать следующий рапорт, помеченный в управлении С.-Петербургского учебного округа входящим ? 42 от 23 февраля (публикуется по тексту автографа Анненского: ЦГИА СПб. Ф. 139. Оп. 1. ? 17912. Л. 46-47об.):

Его Превосходительству
Г. Попечителю С.-Петербургского
Учебного Округа
Директора ИМПЕРАТОРСКОЙ
Николаевской Царскосельской
гимназии И. Анненского

Рапорт

По дошедшим до меня сведениям вчера в Царском Селе получены были из Петербурга новые прокламации к гимназистам, требующие от них поддержки для их пострадавших собратьев. Сегодня, 17-го февраля в конце большой перемены ко мне на квартиру явилось несколько учеников трех старших классов с просьбою разрешить им отслужить в гимназической церкви панихиду по жертвам уличных беспорядков 9-го января.
Уместность просьбы они обосновывали на том, что мною разрешена была по просьбе учеников же панихида по павшим воинам в годовщину объявления войны.

387

Я, разумеется, ответил категорическим отказом, объяснив ученикам, что нельзя проводить параллель между двумя панихидами, из коих панихида по павшим воинам определялась прошлогодним манифестом, т<о> е<сть> государственным актом; затем, что панихида по жертвам войны является одной из многих, ей подобных, - ничего же подобного нельзя сказать о панихиде, которой просят ученики теперь. Я объяснил ученикам также следующее: в гимназии собирается совещание родителей и педагогов - все просьбы учеников должны сообщаться ими каждым своим родителям. Вчера как раз было родительское собрание; кроме вопросов, стоящих на повестке, присутствовавшие родители могли предлагать и свои - однако никакого вопроса о 40-м дне по жертвам 9-го января не было - следовательно, я должен заметить им, ученикам, что они не откровенны со своими родителями, а это весьма печально и плохо их рекомендует.
Ученики держали себя очень хорошо, и когда я кончил разговор и отпустил их, все вежливо поклонились. Однако в ближайшую перемену в коридоре, из которого я не уходил, - было очень шумно и, видимо, что среди учеников были недовольные мною.
Давать дальнейший ход делу я считаю в настоящее, по крайней мере, время нежелательным. Об изложенном имею честь донести Вашему Превосходительству.

И. Анненский

17 февраля 1905 г. 3 часа дня

Панихида по павшим в русско-японской войне, упоминавшаяся в рапорте Анненского, очевидно, была проведена в Царскосельской гимназии 27 января 1905 г.: именно в этот день в 1904 г. Манифестом Николая II официально была объявлена война Японии в связи с развертыванием ее флотом военных действий.
Нужно отметить, что 'шум', о котором говорится в рапорте Анненского, был не вполне обычным. А. В. Орлов, вероятно, со слов своего отца, свидетельствовал: '...нам известны нарративные свидетельства участников происходившего 17 февраля 1905 года в тот час в коридоре гимназии: там звучали краткие речи старшеклассников, гневно осуждавших кровавую расправу и призывавших почтить память убитых, а затем раздалось пение "вечной памяти". Это директор Анненский предпочел скрыть от своего начальства, чтобы не повредить в глазах последнего ученикам гимназии. Фактически ведь гимназисты, вместо панихиды, в которой им было отказано, провели краткий, но внушительный митинг в память жертв 9 января' (Иннокентий Анненский. Неизвестные страницы ранних лет жизни. (С генеалогическими материалами из истории семьи по нововыявленным архивным источникам) / Автор публикации, вступ. источниковедческой статьи к ней и обстоятельных примечаний к документам А. В. Орлов. 108 л. Л. 39).
На следующий день директор гимназии Анненский попытался в своем рапорте ? 170 еще более смягчить ситуацию и вывести из-под удара своих учеников (ЦГИА СПб. Ф. 139. Оп. 1. ? 10235. Л. 97-98):

388

Его Превосходительству
Господину Попечителю
С.-Петербургского Учебного Округа
Директора ИМПЕРАТОРСКОЙ
Николаевской Царскосельской
гимназии И. Анненского

Рапорт

Сегодня, 18-го февраля, учебное время прошло без всяких приключений. В течение второго урока я побывал в каждом из трех старших классов гимназии и, в дополнение к разъясненному мною ученикам на их просьбу вчера, пояснил, что меня весьма огорчило, что они обратились ко мне с неуместным своим заявлением, как оказалось, без ведома родителей; я просил их каждого чистосердечно переговорить по этому поводу с своими родителями. Кроме того я им сказал, что, как бы ни была просьба неуместна, я серьезным проступком обращение ее ко мне как руководителю и начальнику не считаю, - но что я безусловно недоволен шумом, происшедшим в ближайшую перемену и ставлю его на счет ученикам, которые ко мне приходили: если люди просят, так они должны готовиться к двум ответам - утвердительному и отрицательному, и оба принять сдержанно.
Сегодня настроение учеников смущенное: они как бы сознают свою вину (а иные 'ошибку'). Седьмой класс, где я - классным наставником, объяснил мне, что все они поголовно возмущены происшедшим и что из них, как оказывается, был у меня только один, да и тот, по-видимому, случайно; класс даже не знал о происходящем. На четвертом уроке гимназию посетил Г. Окружной Инспектор А. Д. Мохначев, он был на уроке русского языка в 1-м отделении VI класса у преподавателя А. А. Мухина.
В половине 5-го урока была отслужена в присутствии наличных учеников и служебного персонала панихида по Императоре Николае Первом, согласно местному правилу, существующему на этот день с основания Гимназии.
Об изложенном имею честь донести Вашему Превосходительству.

И. Анненск<ий>

18 февраля 1905 г. 3 часа пополудни.

Обращает на себя внимание тот факт, что в этом рапорте Анненский во избежание недоразумений особо акцентирует внимание окружного начальства на характере отслуженного в гимназической церкви в день смерти императора Николая I, 18 февраля, богослу-

389

жения, очевидно, во избежание кривотолков по поводу панихиды по жертвам 9 января.

1. Письмо Латышева, вызвавшее ответное публикуемое письмо Анненского, ни в архиве последнего, ни в делопроизводственных документах Царскосельской гимназии разыскать не удалось.
2. Голенищев-Кутузов Георгий (Юрий) Викторович (1885-19??) числится среди выпускников Императорской Николаевской Царскосельской гимназии 1904-1905 гг. (см.: Краткий отчет об Императорской Николаевской Царскосельской гимназии за последние XV лет ее существования (1896-1911): (Дополнение к краткому историческому очерку этой гимназии за первые XXV лет (1870-1895)). СПб.: Тип. В. Д. Смирнова, 1912. С. 96).
В числе его однокашников, одновременно с ним закончивших гимназию, были Всеволод Венгеров, Павел Зенкевич, Александр Васильев, Анатолий Кулаковский, Михаил Павлов, Сергей Дешевов (в этом классе в 1903-1904 учебном году учился и Н. С. Гумилев). Фантазийное отражение воспоминаний одного из них, П. Б. Зенкевича, впоследствии дирижера, актера и переводчика, о событиях 1905 г. см.: Мандельштам Е. Э. Воспоминания / Публикация Е. П.Зенкевич // Новый мир. 1995. ? 10. С. 159. Списки учащихся VII-VIII классов Царскосельской Николаевской гимназии в 1903-1905 гг., установленные по архивным документам П. Н. Лукницким, не так давно были опубликованы (см.: Гимназические документы Н. С. Гумилева / Публ. А. И. Павловского // Н. Гумилев; А. Ахматова: По материалам историко-литературной коллекции П. Лукницкого / РАН; ИРЛИ (ПД); Отв. ред. А. И. Павловский. \ СПб.: Наука, 2005. С. 56-58).
Некоторые биографические сведения о Г. В. Голенищеве-Кутузове содержатся в сохранившемся в ЦГИА СПб деле 'Царскосельская Николаевская мужская гимназия. Переписка и сведения о преподавателях и учениках и список учеников, получивших аттестаты об окончании образования в 1905 г.' (Ф. 139. Оп. 1. ? 10284). В списке выпускников указано, что сын отставного поручика Георгий Голенищев-Кутузов родился 2 марта 1885 г. в Люцинском уезде Витебской губернии, с I по VIII класса учился в Николаевской Царскосельской гимназии. Поведения он был отличного, его 'интерес к учению' был охарактеризован следующим образом: 'средний по всем предметам', средний балл его аттестата составил З 1/2.
3. Речь идет о Елизавете Васильевне Голенищевой-Кутузовой. В копии метрического свидетельства старшего ее сына, сохранившейся в его университетском деле (см. след. прим.), отмечено, что она была 'лютеранского вероисповедания' (Л. 4).

390

4. Голенищев-Кутузов Владимир Викторович (1879-1934) - в то время студент Арабо-Персидско-Турецко-Татарского разряда факультета восточных языков С.-Петербургского университета, курс которого он завершил в 1907 г. (см, его университетское дело: ЦГИА СПб. Ф. 14. On. 3- ? 37845. 32 л.), впоследствии дипломат, секретарь российского консульства в Битоли (Сербия), предмет первой и несчастливой любви ученицы Мариинской Царскосельской гимназии Анны Андреевны Горенко (см. ее письма, адресованные С. В. фон Штейну, женой которого была ее родная сестра, И. А. Горенко: Стихи и письма: Анна Ахматова. Н. Гумилев / Публ., сост., примеч. и вступ. слово Э. Г. Герштейн // Новый мир. 1986. ? 9. С. 200-206).
Ср. с констатацией Р. Д. Тименчика: '...мысли ее в то время были заняты другим выпускником царскосельской гимназии - Владимиром Голенищевым-Кутузовым, с которым судьба ее впоследствии развела (он работал по ведомству Министерства иностранных дел, служил в консульстве в Персии и умер в Париже в 1934 году)' (Тименчик Роман. 'Остров искусства': Биографическая новелла в документах // Дружба народов. 1989. ? 6. С. 247).
И он был учеником Анненского, курс Императорской Николаевской Царскосельской гимназии был закончен им в 1900 г. (см.: Краткий отчет об Императорской Николаевской Царскосельской гимназии за последние XV лет ее существования (1896-1911): (Дополнение к краткому историческому очерку этой гимназии за первые XXV лет (1870-1895)). СПб.: Тип. В. Д. Смирнова, 1912. С. 92). Его аттестат зрелости, отложившийся в упоминавшемся университетском деле и подписанный И. Ф. Анненским, открывается следующей констатацией (текст, вписанный от руки в типографский бланк, выделен подчеркнутым курсивом):

Дан сей Голенищеву-Кутузову Владимиру православного вероисповедания сыну дворянина, родившемуся в г. Рвжице Витебской губ., двадцать второго июня, тысяча восемьсот семьдесят девятого года, обучавшемуся с пятого класса в Императорской Николаевской Царскосельской Гимназии в течение 5 лет... (Л. 2)

Подробнее о нем см.: Тименчик Роман. Анна Ахматова и Сергей Штейн // Балтийско-русский сборник. Stanford: Dept. of Slavic Languages and Literatures, Stanford University, 2004. Кн. I / Под ред. Бориса Равдина и Лазаря Флейшмана. С. 103,109. (Stanford Slavic Studies. Vol. 27).
5. Речь идет о Ольге Викторовне Голенищевой-Кутузовой, родившейся 14 мая 1883 г. (см.: ЦГИА СПБ. Ф. 14. Оп. 3. ? 37845. Л. 3). В 1921 г. именно она, в то время сестра милосердия Детскосельского Бригадного лазарета, была расстреляна Петрогубчека за 'связь с за-

391

ничной организацией "Белый крест"' по тому же делу 'Петроградской Боевой организации' (оно же 'дело Таганцева'), в связи с с которым был казнен Н. С. Гумилев (см. подробнее: Тименчик Роман. Указ. соч. С. 103, 109; Миронов Георгий. Заговор, которого не было... М.: ТЕРРА-Книжный клуб; ТЕРРА-Спорт, 2001. С. 125-126. (Уголовные тайны)). В 'документальной повести' Г. Миронова, впрочем, обозначена другая дата ее рождения - 1889 г., никак не подтвержденная документально.
6. Трепов Дмитрий Федорович (1855-1906) - государственный и полицейский деятель, после окончания Пажеского корпуса служил в лейб-гвардии, московский обер-полицмейстер (1896-1904), с 1900 г. - генерал-майор, петербургский генерал-губернатор (с 11 января 1905 г.) с очень широкими полномочиями, товарищ министра (с апреля 1905 г.), заведующий полицией и командующий Отдельным корпусом жандармов, затем министр внутренних дел, сыгравший заметную роль в подавлении Октябрьской всероссийской политической стачки; в октябре 1905 г. Трепов был назначен Дворцовым комендантом Петергофа, руководителем охраны Николая II.
Характер родственных связей Трепова с Е. В. Голенищевой-Кутузовой установить пока не удалось. Следует, впрочем, отметить, что в метрическом свидетельстве о рождении ее сына Владимира, данном 'от Режицкого Градского Причта, Полоцкой Епархии, Уездного города Режицы, Рождество-Богородицкой Соборной церкви' 22 сентября 1879 г., в качестве 'воспреемника' указан отец Д. Ф. Трепова 'Генерал-Адъютант Феодор Феодорович Трепов' (Л. 4).
7. Голенищев-Кутузов Виктор Федорович (1840-1897) был люцинским уездным (Витебской губернии) предводителем дворянства. Ныне эта территория - в составе Латвии, а центр уезда Люцин именуется Лудза.
8 цитировавшейся метрике старшего сына он аттестовался следующим образом: 'Непременный Член Дриссенского уездного по крестьянским делам Присутствия'.

А. А. Бурнакину, 30 января 1909 г.

Простите, дорогой Анатолий Андреевич, но я не имею средств дать Вам взаймы денег, о которых Вы просите.

Очень жалко, что до сих пор не получил экземпляров.

Затем, ввиду того что я приступаю к печатанию "Второй книги отражений", а издание "Б<елого> К<амня>" - не знаю, как его назвать теперь - сборник или журнал? - по-видимому, задержалось, я настоятельно прошу Вас, Анатолий Андреевич, вернуть мне тексты моих двух статей "Мечтатели и избранник" и "Юмор Лермонтова". Я и так слишком долго затянул выпуск сборника. К тому же с помещением статей произошло недоразумение. Редакция "Б<елого> К<амня>" напечатала "Символы крас<оты>"1 ранее, чем первую главу, по соображениям, для меня совершенно непонятным и хотя у меня между статьями есть ближайшая и тесная связь.

Пожалуйста же, Анатолий Андреевич, не замедлите высылкой мне текстов этих двух статей. Они мне крайне нужны.

Искренне преданный
Вам И. Анненский.

КО. Автограф: ЦГАЛИ, ф. 6, оп. 1, ед. хр. 280.

1. Редакция... напечатала "Символы красоты"... - Ни одна из статей, входящих в триптих "Изнанка поэзии", не была напечатана в альманахе "Белый камень".

Бурнакин Анатолий Андреевич (ум. в 1932 г.) - поэт, критик и журналист. После Октября - в эмиграции. Редактор альманаха "Белый камень" (1907). Издание прекратилось после выхода 1-го номера. 10.XI 1908 г. Бурнакин сообщал Анненскому о подготовке 2-го номера альманаха: "Идут: Ваши "Мечтатели и избранник"" (ЦГАЛИ, ф. 6, оп. 1, ед. хр. 303). Бурнакин посвятил творчеству Анненского статью "Мученик красоты" ("Искра", 1909, ? 3).
В письме к Анненскому от 23.11 1909 г. С. А. Соколов пишет об А. Бурнакине (ЦГАЛИ, ф. 6, оп. 1, ед хр. 364):

"Очень печалюсь и о том, что в свое время Вы не запросили меня относительно Анатолия Бурнакина и "Белого камня".
Конечно, я предупредил бы Вас вовремя и Вам не довелось бы фигурировать в такой неподходящей компании. Анатолий Бурнакин есть совершенно непристойный литературный хулиган, бьющий на скандал и живущий только скандалом.
Как характерный штрих для той известности, которой он здесь пользуется, могу сообщить следующий факт: у нас есть (?) общество Деятелей Печати и Литературы, корпорация чрезвычайно многолюдная.
Когда Бурнакин проявил желание баллотироваться в члены этого общества, Совет общества единогласно и закрытой баллотировкой постановил вернуть его прошение назад, даже не допуская его до баллотировки в общем Собрании".

Как сообщает Р. Д. Тименчик в статье "О составе сборника Иннокентия Анненского 'Кипарисовый ларец'", Анненский послал Бурнакину одиннадцать стихотворений из будущей книги "Кипарисовый ларец" для публикации в альманахе "Белый камень", в письмах Бурнакина определилось и название сборника.

Предположение о принадлежности предисловия в издании "Фамиры-кифарэда" 1913 г. А. А. Бурнакину здесь:
lucas_v_leyden. Маргиналии собирателя: Анненский. Часть 2 (?? 17-32).

А. Лиронделю, 15 апреля 1909 г.

15/28 avril 1909

Monsieur le professeur,

Je veux bien espérer que l'état de Votre santé Vous permettra au bout de quelques jours faire un petit tour de nos écoles. Dans tous les cas je frapperai à Votre porte vendredi matin (vers les dix heures), et si la perspective d'un tour fatiguait ainsi votre convalescence, peut-être voudriez-vous au moins avoir quelques ren-seignements sur la question qui vous intéresse.
Veuillez, Monsier, agréer mes meilleurs souhaits. A mes sentiments distingués

Votre dévoué
Innocent Annenski

15/28 апреля <19>09

Господин профессор,

Я очень хочу надеяться, что состояние Вашего здоровья позволит Вам через несколько дней сделать небольшой обход наших школ. В любом случае я постучу в Вашу дверь в пятницу1 утром (к 10 часам), и если перспектива похода затруднит Ваше выздоровление, то, может быть, Вы захотите иметь некоторые сведения по вопросу, который Вас интересует.

Примите мои наилучшие пожелания. И мое особое расположение.

Преданный Вам
Иннокентий Анненский

Письма II, ? 189, с. 297-298, 298-299.

Печатается впервые по тексту автографа, сохранившегося в архиве И. Ф. Анненского (РГАЛИ. Ф. 6, Оп. 1. ? 290. Л. 1). Архивное название дела: 'Письмо к профессору на фр. яз. 1909 г.'. На письме содержится помета: 'Найдено в бумагах И. Ф. А-го. ВК <В. Кри-вич>'. Вероятно, этот автограф является автокопией письма, направленного адресату.
Написано на почтовой бумаге:

Иннокентий Феодорович
Анненский.
Царское Село. Захаржевская,
д. Панпушко

Лирондель (Lirondelle) Андре (1879 - 1952) - французский филолог-русист, историк литературы, профессор Лилльского университета, активно способствовавший открытию Французского Института в С.-Петербурге и преподававший в нем. <...>
Подробнее о Лиронделе и его связях с Россией см. некрологическую статью другого известного французского слависта: Mazon Andre. Andre Lirondelle (1879-1952) // Revue des etudes slaves. 1952. Res. 29. Fasc. 1-4. P. 108-112. В этой публикации упоминается и о его поездке в Россию в 1909 г. (Р. 109). Сведениями о конкретных целях этого визита я не располагаю.

1. 17 апреля.
Видимо, эта встреча, на которой Анненский передал Лиронделю составленные им документы, состоялась, свидетельством чему является следующее сохранившееся в архиве (РГАЛИ. Ф. 6. Оп. 1. ?343. Л. 1-1об.) послание Лиронделя, написанное на типографском бланке (его элементы выделены в тексте курсивом, в угловых скобках - зачеркнутое слово):

Université de Lille
Faculte des lettres

<Lille> СПб 18 avril 1909

Excellence

Je tiens à vous dire sans retard ma Men vite reconnaissance d'abord pour l'envoi si prompt de votre 'Античный миф...' que je Krai avec le plus vif intérêt ainsi que le 'Вторая книга', et ensuite pour le rapport manuscrit qui est pour moi un document extrêmement précieux par sa clarté et les conclusions.
Merci enfin pour toutes les marques de votre bienveillante obligeance qui me feront un durable souvenir, avec l'espoir d'amener de durables relations que vous avez bien voulu me promettre.

Votre dévoué et reconnaissant
Andre Lirondelle

Ваше Превосходительство,

Я хочу высказать Вам, не задерживаясь, свою самую горячую признательность за такую скорую присылку Вашего 'Античного мифа...', который я прочитаю с самым живым интересом, как и 'Вторую книгу', и еще за письменное сообщение, которое для меня является чрезвычайно ценным документом из-за его ясности и заключений.
И, наконец, спасибо за все выражения Вашей доброжелательной любезности, которые оставят длительное воспоминание и надежду, что она приведет к длительным отношениям, которые Вы мне соблаговолили обещать.

Ваш преданный и признательный
Андре Лирондель

В заключение остается выразить сожаление, что архив Лиронделя до сих не исследован на предмет возможного наличия там автографов Анненского.

Н. В. Дризену, 23 августа 1909 г.

Многоуважаемый Николай Васильевич.

Я с удовольствием напишу для редактируемого Вами "Ежегодника императорских театров" статью о пьесе, в которой в свое время я пережил каждый штрих. Широта замысла, который так великолепно осуществляется в Вашем издании, делает для меня заранее дорогою и мою статью о Леконте де Лиль, но я буду за нее спокоен, лишь когда и Вы, барон, найдете ее соответствующею задачам журнала.

Разрешите мне, во всяком случае, заранее одно сомнение. Чтобы статья была живой и интересной, нельзя, конечно, скупиться на цитаты из самой пьесы, а отчасти и вообще из Л<еконт> д<е> Л<иля> - драматурга (Apollonide. Hélène). Могу ли я их делать в тексте по-французски, давая в примечании прозаический перевод? Было бы грустно делать обратное и еще печальнее ограничиваться русским воспроизведением.

Так как я принимаюсь писать на этих же днях, то не откажите, Николай Васильевич, ответить мне поскорее. Вопрос мой имеет большое значение для определения самой формы, в которую выльется статья. Если можно делать цитаты по-французски, их будет больше, потому что я могу провести перед читателем сам призрак моего дорогого учителя; если же надо давать только русские вокабулы, то я буду говорить о Леконте де Лиль, а не за него.

Еще раз благодарю Вас за лестное предложение и прошу Вас, барон, верить лучшим чувствам

искренне преданного
Вам И. Анненского.

КО, с. 646.
Автограф: РО ГПБ, ф. 263, ед. хр. 65. Опубликовано вместе с фрагментами ответов в прим. к статье "Леконт де Лиль и его "Эринии"".
Дризен Николай Васильевич - редактор ЕИТ.

26.VIII 1909 г. Дризен отвечал Анненскому: "...на мой взгляд, давайте цитаты на франц<узском> языке, снабдив их в примечании переводом" (ЦГАЛИ, ф, 6, оп. 1, ед. хр. 321). Однако, 5.XI 1909 г. Дризен писал Анненскому: "Я надеялся, что мне удастся параллельно с французским текстом приведенных Вами стихов Л<иля> дать Ваш русский перевод этих стихов. Помнится, что и на Ваш вопрос по этому поводу, я отвечал утвердительно. Однако сейчас, разбираясь в объеме 5 ?, я, bon gré, mal gré [волей-неволей (фр.).], должен выбрасывать за борт многое ценное и тем не менее выпуск выходит намного выше нормы. Поэтому разрешите вернуться к первоначальным Вашим предположениям и не печатать перевода" (там же).

М. А. <Андреянову>, 6 сентября 1909 г.

Ц<арское> С<ело>
Захаржевская, д. Панпушко

Глубокоуважаемый Михаил Александрович.

Прежде всего позвольте поблагодарить Вас за Ваше любезное и лестное для меня предложение преподавать в VIII классе женской гимназии княгини Оболенской.

Для меня как старого педагога нет, конечно, занятия сроднее, чем уроки. Но именно Вам-то, с другой стороны, как известному педагогу, вполне понятны будут и те сомнения, которые вызываются во мне Вашим предложением1. Никогда не шел я ни на один экзамен, не прочитал всего курса, и не дал, кажется, ни одного урока ex promptu*. Как же теперь, на склоне лет, да еще в одной из тех школ, куда я мог быть недавно командирован в качестве авторитетного лица, брать на себя два весьма серьезных курса, не имев времени подготовить их заранее? Получи я Ваше предложение хотя двумя месяцами ранее, я бы, разумеется, охотно его принял, но теперь мне приходится с грустью, но его отклонить, тем более что курса всеобщей литературы я никогда и нигде не вел, а с другой стороны, по нашим общим учено-комитетским воспоминаниям2, Вы знаете, с каким недоверием я относился к его программам, когда таковые попадали ко мне на разбор.

Еще раз благодарю Вас, глубокоуважаемый Михаил Александрович за доверие Ваше ко мне и оказанное внимание, и прошу Вас верить чувствам самой искренней моей преданности.

И. Анненский.

* Без подготовки, экспромтом (фр.).

КО. Автограф: ЦГАЛИ, ф. 6, оп. 1, ед. хр. 287.
Адресат установлен на основании материалов, хранящихся в ГИАЛО и связанных с делами гимназии княгини Оболенской (ф. 323, оп. 1, ед. хр. 63). По этим данным, 13.VII 1909 г. М. А. Андреянов, член Совета Министерства народного просвещения, был назначен председателем педагогического совета частной женской гимназии княгини Оболенской (л. 78). (Сообщено К. А. Кумпан и А. М. Конечным.)

1. "...сомнения, которые вызываются во мне Вашим предложением. - В 1906 г. Анненский был перемещен с должности директора гимназии на должность окружного инспектора Санктпетербургского учебного округа. Тяготясь этой должностью, Анненский, вероятно, еще до начала учебного 1909 г. подал прошение об отставке, которое было удовлетворено 20.XI 1909 г. 26.IX 1909 г. Анненский пишет Н. П. Бегичевой об отставке, как о деле решенном. Можно предположить, что Анненский, обеспокоенный материальным положением семьи, охотно принял бы должность, не связанную с частыми и утомительными для него командировками. Однако Министерство народного просвещения, не слишком доверявшее Анненскому после 1905 г., не предлагало ему такой должности. Таким образом, письмо к Андреянову - отнюдь не соблюдение декорума: оно характеризует истинное положение дел Анненского в 1909 г.
2. ... нашим общим учено-комитетским воспоминаниям... - Анненский был членом Ученого комитета Министерства народного просвещения с 1898 г.

вверх

Начало \ Письма \ Разным адресатам


При использовании материалов собрания просьба соблюдать приличия
© М. А. Выграненко, 2005-2015

Mail: vygranenko@mail.ru; naumpri@gmail.com

Рейтинг@Mail.ru     Яндекс цитирования