Начало \ Написано \ Коротко, Н-Я  

Обновление: 20.01.2017

Коротко

А-М     Н-Я

Новиковы О. и В.
Норинская А.
Озеров Л. А.
Олеша Ю.
Орлицкий Ю. Б.

Орлова Е.

Разумовская А. Г.
Рассадин Ст.
Ремизов А. Н.
Свиясов Е. В.
Тынянов, Ю. Н.
Фридлендер Г. М.
Цивьян Т. В.
Чернышов В. И.
Черных В. А.
Чуковский Н. К.
Шаповалов М.
Шенгели Г. А.
Шимко Л.

Эренбург И. Г.
Яницкий Л. С.


Ольга Новикова, Владимир Новиков
Андрогин: Женственность и мужественность против бабства и мужланства

фрагмент

Источник текста: Звезда. 2008, 1. http://magazines.russ.ru/zvezda/2008/1/no17.html

А вообще-то, искусство - какого оно пола? Не андрогин ли оно по своей природе?

Ровно сто лет назад в первом номере журнала 'Золотое руно' за 1908 год была опубликована репродукция впоследствии знаменитого портрета А. Блока работы К. Сомова. Иннокентий Анненский сочинил к нему легендарную надпись:

Под беломраморным обличьем андрогина
Он стал бы радостью, но чьих-то давних грез.
Стихи его горят - на солнце георгина,
Горят, но холодом невыстраданных слез.

В эпиграмме ударные позиции отданы двум словам: 'андрогина' и 'невыстраданных', которые имеют в этом контексте пейоративную окраску. Перекликаясь друг с другом, они становятся обвинением Блока в бесстрастности и отстраненности. А мы думаем, что андрогинность - это способность чувствовать сразу и по-мужски и по-женски, то есть она не сужает, а расширяет эмоциональную сферу человека. Только став андрогинными, то есть найдя свою вторую половину, мы перестаем бороться, соревноваться, а всю данную природой энергию направляем на сотворение нового.

Об этом говорит и стиховая мелодия Анненского, его 'взволнованная, неровная, прерывистая, сбивчивая речь', по верному замечанию А. Кушнера. То есть женственная интонация тоже есть в его стихах. А диалог женщины и мужчины в стихотворении 'Прерывистые строки' дает финальный синтез, где звучит общий, можно сказать - андрогинный голос:

Но этого быть не может,
Это - подлог:
День или год, и уж дожит,
Иль, не дожив, изнемог:
Этого быть не может:

Чисто женская привычка словами заговаривать реальность: 'Этого быть не может'. Настаивать, что любимый не может уйти и тогда, когда он сам признается: 'Я убежал'. Но он же вторит героине: 'Это - подлог'.

Двуполая музыка Анненского в равной мере отозвалась потом и у Ахматовой, и у Мандельштама.

Анна Норинская
Из жизни марионеток

фрагмент рецензии на спектакль кукольного театра Р. Габриадзе

Источник текста: "Эксперт", ? 23, 18 июня 2001 г. www.expert.ru 

Когда году эдак в 1908-м Иннокентий Анненский посетил водопад Валлен-Коски, он стал свидетелем такого зрелища: на потребу туристам в водопад бросали куклу, а она, потешно подскакивая, плыла вниз по порогам, для того чтобы быть выброшенной на камни и опять доставленной наверх для нового прыжка. Поэту-символисту это зрелище отнюдь не показалось смешным. Бесполезные метания куклы представились ему абсолютным воплощением человеческих метаний и порывов, которые приносят смертельную усталость, но самой смерти отменить никак не могут. Стихотворение 'То было на Валлен-Коски' вошло в сборник 'Кипарисовый ларец' и заканчивается словами: 'И в сердце сознанье глубоко, Что в нем родился только страх, Что в мире оно одиноко, Как старая кукла в волнах:'

Не правда ли, отношения людей с куклами удивительны? С чудесной легкостью мы наделяем эти вполне бессмысленные существа смыслом. Бесчувственных паяцев - своими собственными чувствами, полых марионеток - всей полнотой символа. Кукла может быть чем угодно: Богом, дьяволом или тобой самим, который на нее сейчас смотрит. И если одна несчастная, разбухшая от воды куколка показалась Анненскому достойным символом его собственных страданий, то много кукол вместе символизируют страдание многих, или, вернее, страдание вообще.

Лев Озеров
Сказ об Иннокентии Анненском

Источник текста: Литературная Россия, 1985, ? 20 (17 мая).
Текст передан в собрание А. С. Дубинской, спасибо.

Лев Адольфович Озеров (наст. фам. Гольдберг, 1914-1996) - поэт, переводчик, литературовед, доктор филологических наук, профессор Литературного института им. А. М. Горького. Страница Википедии.

После Тютчева трудно найти другого поэта, который в такой же степени, как он, был бы равнодушен к славе и литературным почестям. Таким наиболее вероятным "другим поэтом" можно назвать Иннокентия Анненского. Каждый - и Тютчев, и Анненский - при жизни увидели изданными только по одной своей книге. Первый не интересовался ею ( год издания - 1854), второй свои "Тихие песни" через полустолетье после Тютчева подписал странным и уничижительным псевдонимом "Ник. Т-о" (1904 год).

Об этом приходится с почтительным удивлением говорить в наши дни, в пору, когда такое распространение получили авторы со свинцовыми локтями, "пробивающие" однотомники и двухтомники и стоящие в очереди на телебашню.

Время, однако, свою работу знает. Бракует одних авторов, а других спасает от забвения. Так, совсем недавно та же телебашня в серии "Русская поэзия конца XIX - начала XX века" предложила передачу Юрия Нагибина о Иннокентии Федоровиче Анненском, одном из примечательнейших художников слова этого периода.

Тончайший лирик, переводчик, драматург, эссеист, педагог, Анненский вел деятельное, но скрытое от внешних взглядов существование. Только теперь, когда после его смерти прошло три четверти века стихи Анненского возвращаются к любителям поэзии новых поколений.

Помнится, в 1959 году Анна Андреевна Ахматова сказала мне о круглой дате* - пятидесятилетии со дня смерти Анненского и просила меня предложить газете или журналу статью, посвященную поэту. Никто не заинтересовался. Анненский был на далекой периферии внимания. Анна Андреевна вспоминала, как в Русском музее один из дружественных поэтов** протянул ей верстку неизвестной книги. То был "Кипарисовый ларец" Иннокентия Федоровича Анненского. Там же, в музее, стихи этой книги очаровали Ахматову, позднее назвавшего Анненского учителем.

Учителем - гласно или негласно - признавали его многие поэты. Мало издававшийся, он завоевал в узком кругу широкую славу. Время работало на него. Теперь часто говорят об Анненском, цитируют его стихи.

Почти одновременно с выходом на телеэкран работы Юрия Нагибина появилась монография Андрея Федорова, посвященная поэту. Давний исследователь Анненского, он сделал для постижения его непередаваемо много. Что же касается Юрия Нагибина, то его интерес к Анненскому читатели обнаружили давно. Рассказ "Смерть на вокзале" сыграл большую роль и приблизил наследие поэта к умственному взору современников.

Передача начинается с заключительного эпизода жизни Анненского. "30 ноября 1909 года у подъезда Царскосельского вокзала, ныне Витебского, высокий, красивый господин лет 50 с легкой проседью в усах, бороде и на висках схватился рукой за сердце, медленно согнул ноги в коленях и мягко боком упал на тротуар. Кинувшиеся к нему люди обнаружили, что он мертв". Прибывшими официальными лицами было выяснено, что это действительный статский советник, бывший директор Николаевской мужской гимназии, педагог-классик. "Им и в голову не пришло, что в этот момент Россия потеряла одного из самых блистательных своих поэтов". Этим напоминанием Юрия Нагибина начинается первая часть телерассказа, адресованного юношеству.

Повествование о судьбе поэта и его наследия составляет основу передачи. Это, конечно, не лекция. Это своего рода монолог, прерываемый стихами, музыкой, картинами мест, связанных с жизнью и творчеством поэта. Это размышления вслух о любимом художнике слова. Это сказ о нем, песнь.

незнакомые с Анненским узнают о нем. Они видят и слышат. Они приобщаются. Они входят в мир поэта и, как знать, - надолго ли, не надолго ли? - остаются в нем. Познание идет эмоциональным путем. От сердца к сердцу. Путь верный.

В кадре царскосельский пейзаж, за кадром стихи Анненского. Читает актер. Поет под аккомпанемент гитары певец. Мы входим в музей Блока, написавшего после прочтения стихов Анненского: "...невероятная близость переживаний, объясняющая мне многое о самом себе". Выразительное признание!

Мы картинно знакомимся с биографией поэта. Узнем этапы его жизни и деятельности. Постигаем смысл его наследия, присутствуем при содержательном диалоге Ю. Нагибина и А. Федорова, много узнаем о переводческой деятельности поэта, о его драматургии и ее судьбе.

Ведущий умело разбивает укоренившееся мнение об Анненском как о лирике сугубо камерного склада. Звучат стихи остросоциальные, сатирические. Многообразие! 0 вот о чем говорит Юрий Нагибин: "Да, таков Анненский - осенняя паутинка и мрамор, лунный луч и стальной брус, истаивающий аромат последних роз и ядреный запах дегтя, Эолова арфа и хряск тряпака".

Об Анненском и его поэзии я узнал в начале тридцатых годов, свыше полустолетия назад. О нем говорил мне в Киеве мой учитель, прекрасный поэт Николай Ушаков, говорил тихо, убежденно, душевно. Нетрудно обнаружить у него отзвуки поэзии Анненского, как нетрудно обнаружить их, читая Бориса Пастернака, Всеволода Рождественского, Николая Тихонова, Георгия Обогдуева, Александра Кочеткова, Вадима Шефнера, некоторых других. Это не столько влияние, сколько культура.

Давно находясь в магнитном поле Анненского, давно читая его, думая о нем, я вместе с тем много получил от телевизионной передачи, о которой веду речь. Ее всенепременно надо повторять, причем в те дни и часы, когда всего охотней люди смотрят передачи телевидения.

* См. об этом также фрагмент воспоминаний Л. А. Озерова об А. Ахматовой в собрании.
** Речь идёт о
Н. С. Гумилеве!

Ю. К. Олеша
<Из отзыва о стихах юного С. Михалкова в 1925 г.>

Источник текста: Встречи с прошлым. Выпуск 3. М, "Советская Россия", 1986 (Сб. материалов ЦГАЛИ, изд. 3-е). C. 280.

Конечно, поэт Михалков очень способен (ему 12 лет!), но необходимо, если он думает серьёзно работать, - необходимо очень много читать поэтов и о поэзии (особенно современной поэзии: Пастернака, Асеева, Тихонова, Маяковского, из прежних - Блока, Иннокентия Анненского).
(Ф. 1334, оп. 1, ед. хр. 756, л. 1 и об.)

Ю. Б. Орлицкий
Из рецензии на книгу:
СЛОВАРЬ ЯЗЫКА РУССКОЙ ПОЭЗИИ ХХ ВЕКА. Т. I. А-В; Т. 2. Г - Ж. / Сост.: В.П. Григорьев (отв. ред.), Л.Л. Шестакова, В.В. Бакеркина, А.В. Гик, Л.И. Колодяжная, Т.Е. Реутт, Н.А. Фатеева. М.: Языки славянской культуры, 2001; 2003. 896 с.; 800 с.

Источник текста: "Литература", еженедельное прил. к газете "1 Сентября". ? 37, 2004 г. http://lit.1september.ru/article.php?ID=200403704

Вот, например, эпитет 'вечный'. В 1900-е годы его монополизировал Блок, лишь изредка допускающий в эту область Иннокентия Анненского. Это его: вечные слезы, вечный дух, вечный пламень, вечная душа, вечный жар любви - в общем, весь вечный словарь русского символизма.

Екатерина Орлова
Литературная судьба Н. В. Недоброво

фрагмент книги

Источник текста: Екатерина Орлова. Литературная судьба Н.В. Недоброво. - М. - Томск: Водолей, 2004. С. 19, 20.
Фрагмент подготовлен с помощью Сергея Коневского (США, Бруклин).

19

Своеобразным манифестом может служить его <Н. В. Недоброво*> "Дидактическая элегия о пристойном описании Летнего Сада стихе":

Александрийский стих? Уж от него отвык
Мой в гибких новшествах изнеженный язык;
Но непременно мне его тягучесть надо,
Чтоб верно передать очарованье сада.
Он - регулярный сад; к нему - такой же стих.
Один и тот же дух спокойно веет в них:
Деревья из земли высокими рядами
Растут и тянутся печальными грядами,
И к югу каждое из них наклонено,
И на соседнее похоже, как одно.
Как саду этому идет ущерб осенний
И чуть начавшийся больной расцвет весенний,
И как разъеденных побитых статуй ряд
Уместен странно здесь... Как он ласкает взгляд!
Александрийский стих - он также ущемленный
И так же правильно и ровно разделенный
Соседством парных рифм, цезурой посреди,
Прошедшей красотой ложится на груди.

20

И сад и стих близки, родны - они созданье
Времен, когда одно простое сочетанье
И строгость правильной и смеренной черты
Являлись истинным законом красоты.
39

Это стихотворенье - своеобразный манифест Н. Недоброво, "классика" и "канониста". Но это еще не все. Помимо прочего, это и стихи о стихах. Опыт этот восходит, конечно, к пушкинскому "Домику в Коломне", где во вступлении Пушкин восхваляет октавы в форме октав же. (Да ведь и "Евгений Онегин" - это "роман о романе", по слову Ю. Н. Тынянова, и строится как рассказ автора не только о герое, но и о самом произведении). Вполне возможно, что знал Недоброво и стихотворение П. Вяземского "Александрийский стих", также связанное с пушкинской поэмой. И тут мы должны вспомнить не только Пушкина и Вяземского, Но и Иннокентия Анненского с его стихотворением "Pace. Статуя мира". И не только потому, что он тоже написано александрийским стихом. Под стихотворением Недоброво стоят две даты, как это часто бывало у него: первая - дата написания, вторая - правки, причем между первой и второй может быть промежуток в несколько лет. И в случае с "Дидактической элегией..." это именно так: стихотворение помечено 14 апреля 1904 г. - 22 апреля 1910 г. Но интересно: в апреле 1910 г. выходит "Кипарисовый ларец" Анненского, верстку которого Ахматова видела еще в феврале и которым зачитывалась осенью того же года. И в книге Анненского Недоброво мог читать "Pace", предположительно написанное в 1905 г. и удивительно созвучное его собственному стихотворению. Ср.: "...раны черные от влажных губ остались" и особенно "Люблю обиду в ней, ее ужасный нос..." у Анненского и "...разъеденных побитых статуй ряд" у Недоброво - при том, что у обоих поэтов лирический герой испытывает несомненную любовь к красоте садов XVIII в. (у Анненского речь идет о Екатерининском парке Царского Села). Но Анненский кажется сегодня гораздо более смелым в своих стихах (И ноги сжатые, и грубый узел кос"); Недоброво же в своей элегии устремлен больше в эстетику прошлого.

Из рецензии Марии Михайловой на книгу:

'Кстати, таким же незаметным мог оказаться и Иннокентий Анненский, если бы на определенном этапе не решился принять участие в литературной жизни. Вообще, имя Анненского хотелось бы видеть в этой работе еще чаще. Представляется, что Недоброво и Анненский - художники одной 'группы крови'. Их отстраненность от личного, невозможность допустить посторонних в мир переживаний, стремление воссоздать историю души, понимание искусства как 'соприкосновения' воспринимающей и творящей душ - невольно подталкивают к постоянным сопоставлениям'.

'Знамя', 2004, 12, http://magazines.russ.ru/znamia/2004/12/mih31.html

* Николай Владимирович Недоброво (1882-1919) - поэт, критик, литературовед. Страница Википедии
Экземпляр открытого в собрании первого издания сборника "Кипарисовый ларец" надписан: "Недоброво 22.12.11". Надпись вряд ли дарственная. Скорее всего, Н. В. Недоброво обозначил принадлежность на случаи "дать почитать" или чтобы закрепить время приобретения на память (если это его рука). Книжка к концу 11-го года была редкой. То, что он интересовался Анненским, - обращает внимание. Интересно то, что они не пересеклись, хотя ему было уже 27 лет в 1909. Вокруг Анненского были люди и помоложе, Мандельштам, например. Не успели пересечься. Но Н. В. Недоброво приобрёл книжку и дорожил ей, что можно предположить по надписи. Дебютировавший в печати как поэт в 1913 г., он наверняка испытал влияние "Кипарисового ларца", как и Ахматова, испытавшая в свою очередь влияние самого Н. В. Недоброго.

А. Г. Разумовская
В ботаническом саду русской поэзии: георгин - георгина

фрагмент статьи

Источник текста: Русская речь. ?5, 2010. С. 27-30.

28

Как правило, образы георгинов - цветов осени - связаны с мотивом прощания, увядания. Столь любивший 'пышность распада' И. Анненский так изображает ее: 'Сад туманен. Сад мой донят / Белым холодом низин. / Равнодушно он уронит / Свой венец из георгин' [6. С. 166].

Загадочная красота цветка объясняет сравнение с ним луны: 'Стоит луна, как желтый георгин' (В. Ходасевич) [7]. Закономерна ассоциация и с поэтическим произведением у И. Анненского в четверостишии 'К портрету А.А. Блока':

Под беломраморным обличьем андрогина
Он стал бы радостью, но чьих-то давних грез.
Стихи его горят
- на солнце георгина,
Горят, но холодом невыстраданных слез [6. С. 171].

По замечанию О. Кушлиной, это сравнение и фонетично, и зрительно: '"георгина" составляет рифмующуюся пару с "андрогином" ("изящным Андрогином" назовет Анненский Блока и в "Книге отражений"). Но солярный шар георгина(-ы) тоже не случаен: узкое лицо поэта на портрете окружено широким нимбом курчавых волос...' [8. С. 108]. Думается,

29

что Анненский, высоко ценивший поэта, вкладывал в это сравнение и другой смысл - цветок подчеркивает замкнутость, холодность, отчужденность лирического героя Блока. Критик писал: 'Маска Андрогина - но под ней в самой поэзии ярко выраженный мужской тип любви' [9].

Это соотнесение георгина с мужским началом характерно и для самого А. Блока, который любил этот цветок. Изображая романтический сад 'в стране германской легенды', поэт придает ему и его 'обитателям' сказочный облик: 'Здесь розы бледны, они слишком много любили; здесь георгины - усталые, тень упоила их мутно-лиловые склоненные головы. Нет цветов лучше роз и георгин; как жизнь прекрасна среди таких цветов!' [10]. Наделяя розу чертами идеала Вечной Женственности, Блок олицетворяет ее преданных поклонников - георгин: 'Лучше я сохраню мою нежность и возвращусь к моим георгинам, в жилище пажей. Они как будто ныряют в розовых кустах - гибкие и смеющиеся мальчики. Обгоняют друг друга вприпрыжку' [Там же]. Так на цветочные образы наслаивается символика куртуазной литературы - культ Дамы и рыцарственное служение ей, характерные для творчества Блока в целом. Однако он наделяет цветы особой поэтичностью еще и потому, что внутренне 'сопереживает' им, как садовник, заботливо лелеющий своих 'питомцев' в шахматовском саду своего деда А.Н. Бекетова, известного ботаника. Этот реальный сад, который украшали и георгины, стал частью души поэта.

Псков

6. Анненский И.Ф. Избранные произведения. Л., 1988.
7. Иванова Н.Н. Словарь языка поэзии (образный арсенал русской лирики конца XVIII - начала XX века). М., 2004. С. 259.
8. Кушлина О.Б. Страстоцвет, или Петербургские подоконники. СПб., 2001.
9. Анненский И.Ф. Книги отражений. М., 1979. С. 361.
10. Блок А.А. Девушка розовой калитки и муравьиный царь // Блок А.А. Поэзия. Драмы. Проза. М., 2002. С. 415.

Ст. Рассадин
Испытание на разрыв

фрагмент статьи

Источник текста: Станислав Рассадин. Такое разное серебро // "Литература", еженедельное прил. к газете "1 Сентября". ? 9, 2001 г.
http://lit.1september.ru/article.php?ID=200100904

Станислав Борисович Рассадин (1935 - 2012) - литературный критик, публицист. Страница Википедии.

Возможно, решающим рубежом* стала поэзия Иннокентия Анненского. Фигуры - символической. Включая то, что он, выдающийся критик современной литературы (впрочем, писавший и о Гоголе, Гончарове, Тургеневе, Достоевском), был преподавателем, знатоком, переводчиком того, что является символом культуры прошлого: античной словесности. Он и сам тяготел к символике (не к символизму, куда его пробовали приписать): например, начал публиковаться под псевдонимом Ник. Т-о. Словно и впрямь хотел быть никем, да и стал - в том смысле, что оказался знаком разрыва между концом и началом.
* Между пушкинской поэтической эпохой и "серебряным веком" (из контекста статьи).

Анна Ахматова, справедливо считавшая, что место Анненского - наравне с Баратынским, Тютчевым, Фетом, заметила, что для многих из последующих поэтов он был началом. Не подражая ему, эти поэты, сказала Ахматова, 'уже содержались' в Анненском. (У кого есть охота заглянуть в сноску, может убедиться в ахматовской правоте).

Вот примеры, приведённые ею. 'Покупайте, сударики, шарики! // Эй, лисья шуба, коли есть лишни, // Не пожалей пятишни: // Запущу под самое небо - // Два часа потом глазей, да в оба'. Это, утверждает Ахматова, Анненский, напоминающий сатирические стихи молодого Маяковского. Может быть. Но вот это - уж точно словно лингвистические упражнения Хлебникова: 'Лопотуньи налетели, // Болмоталы навязали, // Лопотали - хлопотали, // Лопотали, болмотали, // Лопоталы поломали'. Сравним знаменитое хлебниковское: 'О, рассмейтесь, смехачи! // О, засмейтесь, смехачи! // ...О, рассмешниц надсмеяльных - смех усмейных смехачей!' И тому подобное.

В Анненском же Ахматова видит истоки Гумилёва, кстати, учившегося в Царскосельской гимназии, где тот директорствовал. Слышит в его стихах 'щедрые пастернаковские ливни', не приводя доказательств, но, коли угодно, и они могут быть предъявлены. 'Вот сизый чехол и распорот, - // Не всё ж ему праздно висеть, // И с лязгом асфальтовый город // Хлестнула холодная сеть... // Хлестнула и стала мотаться... // Сама серебристо-светла, // Как масло в руке святотатца, // Глазеты вокруг залила'. Читавшие Пастернака не сразу поверят, что это 'Дождик' Анненского.

Имён и примеров можно добавить. 'Жёлтый снег петербургской зимы, // Жёлтый снег, облипающий липы...' (Анненский). 'Над желтизной правительственных зданий // Кружилась долго мутная метель...' (Мандельштам, 'Петербургские строфы'). Точно так же 'содержатся' в Анненском Саша Чёрный, Заболоцкий, даже Есенин, даже Твардовский. Именно он: 'Под яблонькой кудрявою // Прощались мы с тобой, - // С японскою державою // Предполагался бой. // ...Зачем скосили с травушкой // Цветочек голубой? // А ты с худою славушкой // Ушедши за гульбой?'

Её первый муж Николай Гумилёв, напротив, увидел в нём конец, завершение:

...Был Иннокентий Анненский последним
Из царскосельских лебедей.

Верно и то, и другое. Вот Анненский, строго выдерживающий стиль классической, ясной определённости, может быть, больше всего напоминающей Лермонтова:

Среди миров, в мерцании светил,
Одной Звезды я повторяю имя...
Не потому, чтоб я Её любил,
А потому, что я томлюсь с другими.
И если мне сомненье тяжело,
Я у Неё одной молю ответа,
Не потому, что от Неё светло,
А потому, что с Ней не надо света.

И вот сонет 'Человек', самой по себе сонетной формой тем более предполагающий классичность. Однако, с первых же строк не оправдывая ожиданий, в последнем шестистрочии этот сонет и вовсе озадачивает, оглушает инструментовкой стиха и дерзкой образностью:

В работе ль там не без прорух,
Иль в механизме есть подвох,
Но был бы мой свободный дух -
Теперь не дух, я был бы Бог...
Когда б не пиль да не тубо,
Да не тю-тю после бо-бо!..

Тем поразительней, что Анненский - не эклектик (словно духовная дисциплина не позволила столь разным стихам выбиться из единого строя). Что его поэзия отличается ровностью высокого уровня, это к началу XX века уже редкость, вскоре же станет почти невозможностью.

А. М. Ремизов
Неизданный "Мерлог"

упоминание

Источник текста: А. М. Ремизов. Неизданный "Мерлог" / Публикация Антонеллы д'Амелиа // Минувшее: Исторический альманах. 3. - М.: Прогресс: Феникс. 1991. С. 227.

Алексей Михайлович Ремизов (1877 - 1957) - русский писатель.
Фрагмент главки "Пруд". "Пруд" - "мое первое произведение", как сказано автором в начале этой главы, роман, издан в 1908 г. издательством "Сириус".

Через год после выхода "Пруда" в "Сириусе" я попал в еще горшее положение: "Неуемный бубен" - последняя надежда - был отвергнут ред. "Аполлона", хотя устно - и И. Ф. Анненский и Вяч. И. Иванов и С. К. Маковский и Н. С. Гумилев и М. А. Кузмин и Е. А. Зноско-Боровский выражали мне только сочувствие.

Е. В. Свиясов
Драматическая судьба феномена "Сафо в России"

фрагмент статьи

Источник текста: Начало века. Из истории международных связей русской литературы. Сборник статей. Спб., "Наука", 2000. С. 11-12.

И. Анненскому принадлежит по сути уникальное  в критической мысли наблюдение. Поэт и критик указал на характернейшие черты "несходства они и оне, между мужской и женской лирикой. Оне - интимнее, и, несмотря на свою нежность, оне более дерзкие, почему и лиризмы их почти всегда типичнее мужских"*. Эти слова можно прежде всего отнести к творчеству М. А. Лохвицкой (1869 - 1905), на рубеже столетий ставшей общепризнанной "русской Сафо".

* А. 1909. ? 3. Дек. Отд. 1. С. 29.

Ю. Н. Тынянов
"Петроград". Литературный альманах,
I

Источник текста: Тынянов Ю. Н. Поэтика. История литературы. Кино. М.: "Наука", 1977. С. 143.

Юрий Николаевич Тынянов  (1894 - 1943) - писатель, литературовед, знаток А. С. Пушкина и его окружения, автор романов "Кюхля" (о В. Кюхельбекере), "Пушкин" (незавершен), повести "Вазир Мухтар", известного рассказа "Поручик Киже". См. ниже фрагмент очерка Н. К. Чуковского о привязанности Ю. Н. Тынянова к Анненскому.

Статья А. Гизетти об И. Анненском носит характерное название: "Поэт мировой дисгармонии". Есть статьи с таким же (или почти таким же) названием о Гейне, Байроне, Мюссе, Бодлере, Надсоне, Апухтине, Голенищеве-Кутузове, будут (или уже есть) о Блоке. Все эти поэты более или менее говорят "о противоречиях, о дисгармонии, о сложных, непримиримых конфликтах, терзающих душу неисцелимыми ранами". Ссылки на "Анатэму"* характерны для давности статьи. Неожиданным оказывается настойчивое сопоставление И. Анненского с публицистом Н. Ф. Анненским, на которое критика натолкнули, по-видимому, родственные отношения между этими двумя ничего общего между собой не имеющими писателями.

* Драма Л. Андреева (1910).

Г. М. Фридлендер

Георгий Михайлович Фридлендер (1915 - 1995) - литературовед, исследователь жизни и творчества Ф. М. Достоевского. Доктор филологических наук (1964), действительный член РАН (с 1990 г.). Инициатор и руководитель академического издания полного собрания сочинений Достоевского в 30 томах, а также участник ряда других академических изданий русских классиков. Лауреат Гос. премии.

Николай Гумилев - критик и теоретик поэзии

фрагменты статьи

Источник текста: Николай Гумилев. Исследования. Материалы. Библиография. СПб., "Наука", 1994.

В качестве критиков и теоретиков искусства выступали в России все сколько-нибудь выдающиеся поэты - современники Гумилёва - И. Ф. Анненский, <список> и т. д.
С. 30

<...> иногда молодой Гумилёв обращался и к критической оценке прозы - "Второй книги отражений" И. Ф. Анненского, <список>
С. 32

См. в архиве рецензию

<...> было бы ошибочно думать, что в поэзии Гумилёв ценил лишь "технику стиха и поэтический синтаксис", который он пристально анализировал на примере И. Анненского и других представителей "новых" поэтических течений. У того же Анненского Гумилёва привлекает "круг его идей, который нов и блещет неожиданностью", стремление поэта проникнуть "в самые новые, самые глухие закоулки человеческой души". "Безверье" Анненского Гумилёв связывает с "безверьем" как характерным выражением духовного кризиса эпохи (236, письмо VI).
С. 38

Но свежий воздух реальной жизни постоянно врывается в его характеристики поэтов и произведений, привлекающих его внимание. И тогда фигуры этих поэтов, их человеческий облик и их творения оживают для нас. Творения эти открываются взору современного человека во всей реальной исторической сложности своего содержания и формы. И именно эта вторая тенденция "писем" делает столь проницательными и тонкими страницы "Писем о русской поэзии", посвящённых И. Анненскому, <список>.
С. 40

С. 43: Приводится цитата статьи Н. С. Гумилёва "Жизнь стиха" о стихах Анненского.

В Париже Гумилёв овладевает французским стихом, погружается в кипучую художественную жизнь Парижа. Вслед за Брюсовым и Анненским он берёт на себя миссию расширить и обогатить знакомство русского читателя с французским искусством и поэзией, постепенно продвигаясь в её изучении от творчества своих современников и их ближайших предшественников - поэтов-символистов и парнасцев - до её более отдалённых истоков.
С. 49

С. 110: Упоминание Анненского в связи с выявлением поэтической связи Гумилёва и Леконт де Лиля.

Д. С. Усов, чуткий литературный критик и поэт из круга почитателей Анненского <...>
С. 119. См. об Усове страницу архива.

Комментарий
к рассказу Ф. М. Достоевского "Господин Прохарчин"

фрагменты

Источник текста: Достоевский Ф. М. Полное собрание сочинений в 30-ти томах. Т. 1. С. 502-503.

Уже после сдачи в набор 'Прохарчин' в составе материалов, предназначенных для октябрьской книжки 'Отечественных записок', в первой половине сентября 1846 г. прошел через цензуру и при этом жестоко пострадал от цензурного вмешательства. Об этом Достоевский сообщал брату 17 сентября: '"Прохарчин" страшно обезображен в известном месте. Эти господа известного места запретили даже слово чиновник, и бог знает из-за чего - уж и так всё было слишком невинное - и вычеркнули его во всех местах. Всё живое исчезло. Остался только скелет того, что я читал тебе. Отступаюсь от своей повести'.

Ввиду отсутствия в нашем распоряжении автографа (или корректуры) мы можем в настоящее время судить об отличиях первоначального текста рассказа от печатного и о характере искажений, внесенных в него цензором, только на основании этого письма, так как, перепечатывая рассказ в 1865 г., Достоевский не восстановил цензурных купюр, ограничившись отдельными незначительными стилистическими поправками. Впрочем, возможно, что хотя бы некоторые из тех мест, которые были первоначально исключены цензурой и которые Достоевский имел в виду, жалуясь брату на то, что рассказ 'страшно обезображен', ему всё же удалось отстоять еще до напечатания его в 'Отечественных записках'. Такое предположение было впервые высказано И. Ф. Анненским, обратившим внимание на то, что слово 'чиновник', на исключение которого 'во всех местах' жалуется Достоевский, встречается в печатном тексте рассказа (стр. 244, 245, 247; см.: КО 1, стр. 44, см. в архиве статью "Господин Прохарчин").

Связь между социально-гуманистическими настроениями молодого Достоевского, возникшими под влиянием социализма 1840-х годов, и проблематикой 'Прохарчина' была раскрыта Добролюбовым (см. ниже) и позднее И. Ф. Анненским, писавшим: 'Представьте себе канцелярию 40-х годов не такою, какой начертали её Сперанские, а в том виде, как она отображалась в фантазии гениального юноши, поклонника Жорж Санд и Гюго, который только что с радостной болью вкусил запретного плода социализма, и притом не столько доктрины, сколько именно поэзии, утопии социализма' (см.: КО 1, стр. 50, см. в архиве статью "Господин Прохарчин").

Т. В. Цивьян
Кассандра, Дидона, Федра
(Античные героини - зеркала Ахматовой)

фрагмент

Источник текста: Литературное обозрение, 1989, ? 5. С. 30, 33.

 Татьяна Владимировна Цивьян (род. в 1937) - лингвист, доктор филологических наук, профессор. Страница Википедии.
В собрании открыта незаконченная статья В.Н. Топорова, подготовленная к публикации Т.В. Цивьян (совместно с М.В. Акимовой).

Примечательно, что они взяты <Кассандра, Дидона, Федра - акмеизмом> не из античных первоисточников, а из "зеркал": Гомер через Шиллера, Вергилий через Данте, Эврипид через Расина (но и через переводы Анненского, как в свое время отметил М. Йованович).
<...>
...стихотворение из цикла "Трилистник московский" (наверное, отсылающее к поэтическим истокам: Анненский - учитель) представляет смерть в Москве: "И это будет в тот московский день, / Когда я землю навсегда покину..."

В. И. Чернышов
Воспоминания об И. А. Бодуэне де Куртенэ

фрагмент

Источник текста: Чернышов В. И. Избранные труды. В 2-х т. / Сост. А. М. Иорданский, В. К. Костомаров, И. Ф. Протченко. М.: Просвещение, 1970. Т. 2. С. 682.
Речь идёт о
рецензии И. Ф. Анненского, опубликованной А. И. Червяковым в УКР IV.

Василий Ильич Чернышёв (1966/67 - 1949) - русский советский языковед. Страница Википедии.

По большой снисходительности Бодуэна де Куртенэ я приносил ему и составленные мною учебные книги, например мою злополучную хрестоматию 'Школьник' (1907). Над этой книжкой я особенно много работал и в отношении текста, и в отношении предисловия для преподавателей. Я надеялся на успех этого учебника, но вышло совсем иначе. Ученый комитет не допустил его в школы, а мне прислал такую грубую и несправедливую рецензию, что я решил написать жалобу министру народного просвещения на неосновательную критику и оскорбительные выражения в рецензии. В этой рецензии было, например, написано, что в моей книге находятся 'глупые' правила о сохранении здоровья и о поведении учащихся. В своей жалобе я указал, что эти 'глупые' правила извлечены мною из книги, одобренной Ученым комитетом для всех учебных заведений. Рецензия члена Ученого комитета и постановление о недопущении моего учебника для школ были так явно несправедливы, что член того же Ученого комитета Анненский написал и напечатал в 'Журнале Министерства народного просвещения' одобрительный отзыв о моей книге... Из моей жалобы, конечно, ничего не вышло. Но мне, однако, приятно вспомнить, что И. А. Бодуэн де Куртенэ, которому я рассказывал всю эту волновавшую меня историю, сочувственно относился ко мне и к моей книге, а о 'правилах сохранении здоровья' говорил, что он обратил на них внимание, просматривая мою книжку, и нашел их очень полезными и нужными. Когда же он один раз зашел ко мне с какой-то книгой и я показал ему невежливое начало рецензии Ученого комитета, он сказал: 'Что за кабацкий тон у этих членов Ученого комитета!'.

В. А. Черных
Блоковская легенда в творчестве Анны Ахматовой

фрагменты

Источник текста: Серебряный век в России: избранные страницы. М.: РАН, РАДИКС, 1993. (С. 275-298).

Вадим Алексеевич Черных (род. в 1927) - кандидат исторических наук, старший научный сотрудник отдела археографии Института славяноведения РАН.

В первых номерах журнала печаталась статья И. Анненского 'О современном лиризме'. В ней дана исключительно высокая оценка поэзии Блока: 'Чемпион наших молодых- несомненно Александр Блок. Это, в полном смысле слова и без малейшей иронии,- краса подрастающей поэзии, что краса! - ее очарование'17. О поэзии Н. Гумилева в этой статье сказано несколько ободряющих, но сдержанных слов: 'Лиризм Н. Гумилева - экзотическая тоска по красочно причудливым вырезам далекого юга. Он любит все изысканное и странное, но верный вкус делает его строгим в подборе декораций'18. В этой же статье Анненский с горечью предрекал, что 'ни одной легенды не возникнет вокруг современных поэтических имен'. В этом он, несомненно, ошибся. Вокруг имен Блока, Гумилева, Ахматовой возникли всеобъемлющие и стойкие поэтические легенды. Нам уже порой трудно вычленить реальную жизнь и творчество названных поэтов из их поэтических легенд.

Авторитет И. Анненского для Гумилева и близких к нему сотрудников 'Аполлона' был исключительно высок. Думается, что и сам Гумилев в глубине души сознавал справедливость его оценок.

В конце ноября 1909 г. Гумилев вместе с другим сотрудниками 'Аполлона' - М. Кузминым, А. Толстым, П. Потемкиным - приехал в Киев, где 29-го состоялся их поэтический вечер19. Там же, в Киеве, застала их весть о скоропостижной смерти И. Анненского в Петербурге 30 ноября. Можно отметить, что Блока в этот момент тоже не было в Петербурге - он выехал в Варшаву к умиравшему отцу. Вне всякого сомнения, смерть Анненского, его статья в 'Аполлоне', содержащиеся в ней оценки творчества современных поэтов, и в частности - Блока, живо обсуждались в беседах А. Горенко и Н. Гумилева. Но о конкретном содержании этих бесед нам ничего не известно.

В этот приезд в Киев Гумилев делает повторное предложение Анне Горенко, и это предложение принимается.

В начале 1910 г. Анна Горенко побывала в Петербурге (по-видимому, для обсуждения с отцом вопросов, связанных с предстоящей свадьбой). Здесь она - еще в корректурных листах - прочитала посмертный сборник стихотворений И. Анненского 'Кипарисовый ларец', который произвел на нее неизгладимое впечатление. Полвека спустя в автобиографическом очерке 'Коротко о себе' Ахматова писала: 'Когда мне показали корректуру "Кипарисового ларца" Иннокентия Анненского, я была поражена и читала ее, забыв все на свете'20.

С. 280-281.

Сама Ахматова в поздние годы настойчиво, в стихах и в автобиографической прозе, называла своим учителем Иннокентия Анненского, решительно отрицала какое бы то ни было влияние со стороны Николая Гумилева53 и столь же решительно обходила молчанием неминуемо возникавшие вопросы о степени влияния Александра Блока на ее творчество.

А. Е. Аникин, предпринявший детальное исследование влияния И. Анненского на творчество Ахматовой, высказал мысль, что 'Ахматова при "поздней" оценке своего творчества фактически видела его разделенным на период (очень краткий) до знакомства с указанным сборником Анненского [имеется в виду "Кипарисовый ларец". - В. Ч.] и на период (длившийся большую часть ее жизни) после этого знакомства, принесшего ей приобретение "новой гармонии"'54.

С этой мыслью можно согласиться, подчеркнув, что речь идет именно о поздней оценке Ахматовой истоков своего поэтического творчества. В ранние годы представление Ахматовой об этих истоках было иным.

С. 295.

17. КО. С. 361.
18. КО. С. С. 378.
19. Тименчик Р. Д. "Остров искусства" // Дружба народов. 1989. ? 6. С. 244-253.
20. Ахматова А. А. Сочинения. 2-е изд. М., 1990. Т. 2. С. 267.
53. Новый мир. 1990. ? 5. С. 221.
54. Аникин А. Е. Ахматова и Анненский. II. С. 3.

Н. К. Чуковский

Источник текста: Чуковский Н. К. Литературные воспоминания. М., "Советский писатель", 1989.

Николай Корнеевич Чуковский (1904 - 1965) - писатель. Сын К. И. Чуковского.
Фото М. Наппельбаума

Николай Гумилёв

фрагменты

"Живыми" словами они* считали только слова, над которыми Брюсов, Иннокентий Анненский, Кузмин расставили стилистические значки, ведомые лишь небольшому кругу посвящённых. Но никакие новые комбинации этих слов, созданных для изображения условного мира, не могли пригодиться для изображения мира действительного.

<...>

Из русских поэтов XX века он** полностью принимал одного только Иннокентия Анненского и всегда ставил его на самое первое место.

* Активисты "Цеха поэтов" (Г. Адамович, Г. Иванов, Н. Оцуп, И. Одоевцева) - поэтического объединения, основателем и лидером которого был Н. С. Гумилёв.
** Речь идёт о Н. С. Гумилёве.

Ю. Н. Тынянов

фрагменты

<...> Из поэтов двадцатого века больше всего любил он*  Иннокентия Анненского. Много раз читал он мне сонет Анненского 'Человек', который кончается так: 

В работе ль там не без прорух,
Иль в механизме есть подвох,
Но был бы мой свободный дух -

Теперь не дух, я был бы бог...
Когда б не пиль да не тубо,
Да не тю-тю после бо-бо!..

А стихотворение Анненского 'Кэк-уок на цимбалах' он пел на мотив кэк-уока; пел очень фальшиво, каким-то детским голосом, но с огромным увлечением:

Молоточков лапки цепки,
Да гвоздочков шапки крепки,
Что не раз их,
Пустоплясых
Там позастревало.

Молоточки топотали,
Мимо точки попадали,
Что ли мах,
На струнах
Как и не бывало.

Пали звоны топотом, топотом,
Стали звоны ропотом, ропотом...

<...>

* Речь идёт о Ю. Н. Тынянове.

Об упоминании И. Анненского в воспоминаниях Н. К. Чуковского о Ю. Тынянове сказал мне В. П. Болотин (1955 - 2005), поэт, автор и исполнитель песен (Новосибирск, Академгородок, http://bolotin.lib.ru ). Из его письма мне 1 января 2005 г.:
"Цитата из Анненского [моё упоминание сонета "Человек" в письме к Болотину] очень меня позабавила - дело в том, что уже дня четыре я читаю книжку Николая Чуковского "Литературные воспоминания". В главе о Ю. Н. Тынянове (стр. 323) он пишет: - Из поэтов двадцатого века... [далее - приведённый выше фрагмент]. И я как раз думал, что значит "тубо". Если по аналогии с "пиль" - собачья команда, то что значит эта команда? Если "пиль" не команда псаря псу (и её смысл тоже бы не плохо уточнить - я понимал её как команду "фас"), то тогда "тубо" я расшифровал как "туберкулёз" и не мог придумать что такое "пиль"... Может быть - ПИЛ:-)))"
Объяснение значений слов в стихотворении "Человек" см. в комментарии к нему
А. В. Фёдорова.

Г. А. Шенгели
<Фрагмент воспоминаний о М. А. Волошине>

Источник текста: Максимилиан Волошин. Стихотворения. Статьи. Воспоминания современников. М., "Правда", 1991, с. 363.
Более раннее издание: Шенгели Г. А. Киммерийские сумерки: Воспоминания о Максимилиане Волошине. М., 1990.

Георгий Аркадьевич Шенгели (1894 - 1956) - поэт и переводчик.

Известность поэта и весомость поэзия далеко не всегда находятся в прямом отношении. Стихи Надсона идут чуть ли не сотым изданием, а гениальный Тютчев получил всеобщее признание лишь к столетнему юбилею рождения. И в наши дни почти наряду с Бальмонтом и Сологубом 'гремел' Сергей Городецкий, а такой громадный поэт, как Иннокентий Анненский, до самой смерти оставался в упорной тени.

Леонид Шимко
Монографический анализ стихотворения И. Анненского 'Смычок и струны'

Источник текста: литературный журнал "Мой берег", http://moy-bereg.ru/analiz-stihotvoreniya-annenskogo/monograficheskiy-analiz-stihotvoreniya-i.-annenskogo-smyichok-i-strunyi.html

Прежде чем проанализировать стихотворение этого поэта, хочу отметить, что смысловое строение стихов у Анненского сложное. Образы 'вещного мира', как и фигуры людей, их голоса, доносящиеся извне, вступают в постоянную перекличку с внутренним миром поэта, вызывают в нем глубокие отзвуки, 'я' переплетается с 'не я', одно из них просвечивает сквозь другое, и поэтическое целое создается благодаря лишь этому проникновению. Сложновато, но проще поэзию Анненского и не объяснишь. Итак, я выбрал стихотворение 'Смычок и струны':

Какой тяжелый, темный бред!
Как эти выси мутно-лунны!
Касаться скрипки столько лет
И не узнать при свете струны!

Мгновенное впечатление читателя, впервые впитавшего своим воображением эти строки, таково: в мрачной комнате скрипач - со своей скрипкой. На душе печально. Впервые предмет любви, скрипка, в лунном свете, показалась чужой. Столько лет была частью души музыканта, и вдруг... Он, оказывается, совсем ее не знал... Она, оказывается, только притворялась, что они одно целое... Просто была молодость, надежды на лучшую жизнь, благодаря его таланту и ее любви к нему. И вот... все рухнуло. Он талантлив, в этом сомненья нет, значит, причина несостоявшегося счастья - в ней, в этой вещице, от которой только и требовалось, что любить, и все... Оказалось, она была все эти годы так же далека от него, как эти мутные небесные светила. Они хороши, когда на душе светло, и моментально тускнеют, если в душе сумрачно...

Кому ж нас надо? Кто зажег
Два желтых лика, два унылых...
И вдруг почувствовал смычок,
Что кто-то взял и кто-то слил их.

Вторая строфа совершенно неожиданна: оказывается, не музыкант, а смычок выступает в роли лирического героя, а музыкант - лишь сила и воля, которая их свела со скрипкой. Но так как он (смычок) полностью зависит от воли музыканта, то все равно в драме участвуют трое, и всем в данной ситуации одинаково сложно разобраться в чувствах

О, как давно! Сквозь эту тьму
Скажи одно: ты та ли, та ли?
И струны ластились к нему,
Звеня, но, ластясь, трепетали.

Но здесь явно вопрошает музыкант. Он обращается к скрипке, как бы посредничая между ней и смычком. Он, оставаясь пока в стороне, тем не менее с упреком в голосе констатирует факт иных прошлых отношений между смычком и скрипкой. Но читатель уже чувствует еле уловимую лукавинку, ноту превосходства музыканта над смычком и одновременно - нотку растерянности, потому что музыкант понимает свою первостепенность. Значит, и вина за отчуждение, по сути, вся на нем.

Не правда ль, больше никогда
Мы не расстанемся? Довольно?..
И скрипка отвечала да,
Но сердцу скрипки было больно.

Опять я слышу попытки смычка восстановить отношения. Но скрипка понимает, что это зависит не от них, а от музыканта.

Смычок все понял, он затих,
А в скрипке эхо все держалось...
И было мукою для них,
Что людям музыкой казалось.

Смычок понял то, что скрипка разлюбила его навсегда и что не признается ему в этом лишь из жалости к нему. Он понял также, что всегда его счастье зависело от музыканта, от чужой воли. Он понял, что этот момент рано или поздно должен был наступить, потому что первым разлюбить мог только музыкант, и в тот же миг нелюбовь обрушилась на бедный смычок. Страдания смычка и скрипки усиливаются еще и тем, что музыкант, сближая их, не понимает, что это уже не музыка, а мука двух чужих существ, сводимых против их воли в одно целое. Они вынуждены искать выхода друг у друга, да не в их это силе...

Но человек не погасил
До утра свеч... И струны пели...
Лишь солнце их нашло без сил
На черном бархате постели.

То, что смычок и скрипка понимают и находят в себе силы принять судьбу, вызывает бурный протест у музыканта. Он не может смириться с таким отчуждением против его воли. Он пытается восстановить, найти музыку прошлого, ту самую... Но тщетно. Лишь физическое бессилие прекращает эти муки.

Музыкант - бог для смычка и скрипки, он не может смириться с таким финалом. А выход лишь один: музыкант должен вновь полюбить. Ибо без любви нет ничего - ни Бога, ни человека.

Я сделал монографический разбор стихотворения Анненского, пойдя по ассоциативному пути. Вывод таков: смысловая связь между звеньями стихотворения не прерывается, внутренне и внешне все психологические переходы четко мотивированы, создано особое эмоциональное напряжение, обусловленное приведенной житейской ситуацией, ответ на вопрос найден.

Итак, из этого следует, что И. Анненский - поэт большой психологической силы и тонкости. Он не надеется только на интуицию. У него, как показал разбор стихотворения, идет четкий психологический анализ. Анненский - поэт-исследователь, певец и философ 'вещного' мира, в котором он ищет нравственный путь к своему подлинному 'я'.

Илья Эренбург
О поэзии (случайные записи)

фрагмент

Источник текста: Минувшее: Исторический альманах. 22. - М.; СПб.: Atheneum: Феникс. 1997. C. 290.

Илья Григорьевич Эренбург (1891 - 1967) - советский писатель, поэт, переводчик, публицист и общественный деятель. Есть его статья о Цветаевой и Анненском в "Литературной Москве", ? 2, 1957 г.

Знаю, что сие покажется забавным, но повторяю: Сологуб и Иннокентий Анненский из томиков затрепанных выходят и ворожат над изумленной "любительницей" поэзии, как знахарь над бодающейся буренушкой. К прискорбию, иные поэты забывают о тайне цеха, они соблазняются легкой добычей мысли, перестают заговаривать и начинают уговаривать.

1919 г., Киев

М. Шаповалов
Учитель и ученик

Источник текста: газета "Литературная Россия", 11 сентября 1987 г., ? 37. С. 24. (Рубрика: Из писательских биографий).

В 1903 году Николай Гумилев поступил в седьмой класс Николаевской Царскосельской гимназии, директором которой был видный филолог, поэт и переводчик Иннокентий Федорович Анненский. Гимназист Гумилев хорошо знал стихи своего учителя и, опубликовав в 1902 году в "Тифлисском листке" стихотворение "Я в лес бежал из городов", считал себя поэтом. Вскоре между учителем и учеником устанавливаются отношения, выходящие за рамки, предписываемые казенными правилами.

Ученик активно сотрудничал в гимназическом журнале, и молодые царскосельские стихотворцы Василий Комаровский, Дмитрий Коковцев и Валентин Кривич признали в Гумилеве собрата по перу. Вместе они и приносили свои сочинения на отзыв И. Ф. Анненскому.

Поначалу стихи Н. Гумилева особого внимания не привлекли. Но он был основательно начитан, внимателен к критике, упорен и трудолюбив. Это и расположило к нему Иннокентия Федоровича, который, подарив ученику свою книгу "Тихие песни", сделал такую примечательную надпись:

Н. С. Гумилеву

Меж нами сумрак жизни длинной,
Но этот сумрак не корю,
И мой закат холодно-дынный
С отрадой смотрит на зарю.

Несмотря на то обстоятельство, что первый этап поэтического развития Н. Гумилева проходил под наблюдением И. Ф. Анненского, стихи его были далеки от стихов учителя.

В лирике И. Анненского - рефлектирующая душа, в полутонах и оттенках природы - скрытая боль. У Н. Гумилева иное мировосприятие: волевое начало, тяга к "объективной лирике", яркому и предметному описанию далеких стран.

В этом отношении интересно противопоставление основных мотивов И. Ф. Анненского художественным принципам Н. С. Гумилева, которое дает (правда, через себя) Георгий Иванов уже после смерти обоих:

<далее - полный текст стихотворения Г. Иванова "Я люблю безнадежный покой...">

И все же И. Ф. Анненский находил в творчестве Н. Гумилева нечто близкое себе. В отзыве на книгу "Романтические цветы" он писал: "... У молодого автора в его маскарадном экзотизме чувствуется иногда не только чисто славянская мрачность, но и стихийно-русское "искание муки", это обязательно некрасовское "Мерещится мне всюду драма", наша, специально наша "трагическая мораль".

В последний год жизни И. Ф. Анненского поэты встречаются особенно часто: читают друг другу стихи, делятся творческими планами. 3 апреля 1909 года И. Ф. Анненский вписывает в альбом племянницы Гумилева М. Сверчковой стихотворение "Среди миров". При посредничестве Н. Гумилева художественный критик С. К. Маковский привлекает И. Ф. Анненского к сотрудничеству в новом журнале "Аполлон".

...Неожиданная смерть И. Ф. Анненского 30 ноября 1909 года потрясла литературный Петербург. О посмертно вышедшей книге своего учителя Н. Гумилев отозвался со всей определенностью: "Кипарисовый ларец" - это катехизис современной чувствительности".

Годы спустя, возвращаясь к светлому образу поэта, Николай Гумилев напишет стихотворение "Памяти Анненского", начинающееся строфой:

К таким нежданным и певучим бредням
     Зовя с собой умы людей,
Был Иннокентий Анненский последним
     Из царскосельских лебедей.

Заключительные строчки четверостишия стали своего рода художественной формулой.

вверх

 

Начало \ Написано \ Коротко, Н-Я


При использовании материалов собрания просьба соблюдать приличия
© М. А. Выграненко, 2005-2017

Mail: vygranenko@mail.ru; naumpri@gmail.com

Рейтинг@Mail.ru     Яндекс цитирования