Начало \ Написано \ Г. М. Пономарева, "Анненский и Уайльд"

Сокращения

Открытие: 5.09.2010

Обновление: 20.03.2016

Галина Пономарева
Анненский и Уайльд
(английская эстетическая критика и 'Книги отражений' Анненского)

страница автора

Источник текста: Проблемы типологии русской литературы: Труды по русской и славянской филологии. Тарту, 1985 (Учен. зап. Тартуского гос ун-та. Вып. 645). С. 112-122.

Текст передан в собрание автором, спасибо. При этом составитель посчитал интересным комментарий Галины Михайловны:
"Этот сборник выходил два раза. В первый раз его пустили под нож в 1984 году. Там были идеологически вредные вещи. У кого-то были евангельские цитаты. У меня там был белогвардеец Гумилев. Видимо, кто-то настучал. Да и время такое было. За год до перестройки. Через год сборник снова выпустили под тем же номером. Из сборника убрали какие-то статьи. Подняли и изъяли вредные сноски".

Генезис русской символистской и импрессионистической критики еще почти не исследован. Известный советский литературовед Д. Е. Максимов относит вопрос о генетических связях критиков-символистов с их предшественниками в Европе и России к числу "сложных я совершенно неразработанных".1 Одним из важных источников, оказавших творческое воздействие на "Книги отражений" Анненского, является эстетическая критика 0. Уайльда.

Влияние Уайльда на "Первую книгу отражений" признавал сам Анненский. В 1906 году он, обиженный статьей К. Чуковского "Об эстетическом нигилизме", писал издателю С. А. Соколову, что упрек ему в подражательности неоснователен. Автор "Толстого и Достоевского"; писал он, - "очень почтенный писатель, высокодаровитый, но я никогда сознательно не пил из чужого стакана <...> Еще хоть бы сказали Уайльда, - тот в самом деле когда-то меня сильно захватил".2 В советском литературоведении работ на тему "Анненский и Уайльд" нет, в зарубежном вопрос этот лишь поставлен, но никак не решен. В статье С. Маковского "И. Анненский (критик)" отмечается воздействие Уайльда на модернистскую критику в целом. Бывший редактор "Аполлона" сопоставляет "Intentions" и "Первую книгу отражений", но считает, что эстетизм Уайльда, близкий Ницше, и сострадательный гуманизм Анненского диаметрально противоположны. Он пишет о книге Анненского: "По стилю - сугубо-субъективная книга, даже не без несколько манерной стилизации местами, никак не отзывалась однако "уайльдизмом", аристократическим эстетством "по ту сторону добра и зла". Автор был субъективистом и эстетом, слов нет, но - другого порядка". В книге Б. Конрад об Анненском поддержана мысль о параллелизме между "Intentions" и "Книгами отражений", проведенная Маковским, но исследовательница считает, что для расширения этой параллели мало материала.3

Цель нашей работы - показать связь концепции эстетической критики, сформулированной Уайльдом в книге критических статей "Intentions"; и "Книг отражений" Анненского. В 90-е годы XIX в. в русском обществе резко усиливается интерес к эстетическим идеям. Это связано, с одной стороны, с развитием западно-европейской литературы и искусства, а, с другой, с негативной реакцией на позднее народничество, сознательно пренебрегавшее эстетическими ценностями. В статье "А. Н. Майков и педагогическое значение его поэзии" (1898 г.) Анненский писал: "Эстетическое течение идет, конечно, с запада" (КО, с 294). Пропаганда "английского эстетизма" связана с одним из известных русских журналов конца XIХ века - "Северным вестником". На страницах журнала впервые в России были освещены эстетические взгляды 0. Уайльда и Д. Рескина.4 Идейный руководитель "Северного вестника" А. Л. Волынский знакомил читателей с современной английской критикой. В журнале публикуются "Задачи современной критики" М. Арнольда ("Северный вестник", 1895, ? 6). Волынский же впервые представляет русской публике "Intentions" Уайльда, вышедшие в Лондоне в 1891 году.5 Концепция критики 0. Уайльда была далека от того идеала философской критики, которую исповедовал сам Волынский. Этим, видимо, объясняется резкая оценка книги. "Статьи его < Уайльда - Г. П.> о задачах артистической критики отличаются мастерством изложения и моментами открывают какие-то просветы к самому центру творческого процесса. Отдельные извлечения его кажутся как бы выхваченными из более широкой и глубокой философской системы, но в общем даже эти диалоги о критике носят на себе печать какой-то роковой бесплодности эстетических мыслей, оторванных от питающих корней последовательного идеализма".6 В журнале появляется большая статья 3. Воронова "Прерафаэлитское движение в Англии" , в которой освещена роль Рескина как художественного критика ("Северный вестник", 1896, ? 4). Печатаются избранные места из сочинений Рескина под общим названием "Искусство и действительность" ("Северный вестник", 1896, ? 6, ? I0-12). Большую роль в ознакомлении русского читателя с английским эстетизмом сыграла З. А. Венгерова. Ее статьи в периодической печати о Рескине, Уайльде, Данте-Габриэле Россетти, Прерафаэлитском братстве были впоследствии объединены в переработанном виде в собрании ее сочинений.4

Принципы западного эстетизма оказали заметное влияние на символистскую и импрессионистическую критику. На идеи и метод Уайльда ориентировались представители импрессионистической критики: Ю. Айхенвальд, К. Бальмонт. Айхенвальд при обосновании своего метода имманентной критики опирается на взгляды автора "Intentions", хотя и полемизирует с ними. "Уайльд ставит критика выше писателя. Уайльд безусловно не прав: никогда вторичное не выше по своей природе первичного, и хотя бы иной раз отзвук казался богаче звука, все-таки именно в последнем таятся все возможности первого. Верно лишь то, что критик - продолжатель поэта и что ему тоже присуще своеобразное творчество. Верно также и то, что критику в известном смысле больше дела, чем писателю. Действительно: автор, дав своему замыслу конкретное воплощение, этим уже свою роль сыграл, - он кончил, произведение же его, объект вечного созерцания, живет беспрерывно обновляющейся жизнью, т.е. в своей бесконечной динамичности развивается, меняется, растет и, преломляясь через новые и новые восприятия без числа и меры рождает все новые и новые впечатления". Очень высоко ценил Уайльда К. Бальмонт: "Оскар Уайльд написал гениальную книгу эстетических статей "Intentions", являющуюся евангелием декаденства".9 Более резко относился к Уайльду третий представитель импрессионистической критики - К. Чуковский, считавший причиной особой популярности вождя "английского эстетизма" в России отсутствие эрудиции у русских читателей. "Успех Уайльда в России отчасти объясняется тем, что русские читатели не знали ни Китса, ни Суинберна, ни прерафаэлитов, ни Рескина, ни Уолтера Патера, ни других вдохновителей того ренессанса, блестящим эпигоном которого явился Оскар Уайльд. Русская литература всегда была далека от английской, и оттого черты, присущее многим английским писателям, у нас были сочтены принадлежностью одного только Уайльда.10

Анненский, в отличие от тех русских читателей, о которых говорил Чуковский, хорошо знал английских прерафаэлитов. В статье "Что такое поэзия?" он упоминает имена Берн-Джонса, Данте-Габриэля Россетти (КО, с. 205). Т. А. Богданович, родственница Анненского, перевела с французского языка книгу Р. Сизеранна о Рескине.11 Известно, что в библиотеке критика имелась эта книга с дарственной надписью переводчицы.12 Тема "Анненский и Рескин" нуждается в специальном исследовании, но уже сейчас можно сказать, что статьи Анненского "Об эстетическом отношении Лермонтова к природе" и "К вопросу об эстетическом элементе в образовании" связаны с идеями Рескина. В работе "Об эстетическом отношении Лермонтова к природе" русский критик пишет о связи культуры и способности человека наслаждаться природой. "Наука доказала, что эстетическое отношение к природе вовсе не есть нечто исконное: оно развивается с другими душевными качествами человека. У англичан, под туманным северным небом, теперь самый богатый словарь красок, а есть африканские племена, которые под экваториальным солнцем различают цвета только в своих стадах, даже не цвета, а масти. Причина не в природе, очевидно, а в культурности. Кто теперь, увидев Альпы, не подпадет их обаянию: краски серебряные, кисти потоков, розовый, слоистый туман, а между тем Тит Ливий спокойно назвал их отвратительными <...> и едва ли не Руссо первый открыл миру, что в самом сердце Европы покоятся целые залежи эстетического наслаждения" (КО, с, 244-245). Эту идею ранее развивал Рескин: "Расы, воспитанные и постоянно живущие в диких странах, вдали от городов, никогда не наслаждаются пейзажами <...> Пейзажем способны наслаждаться только культурные люди, а культурность создается лишь музыкой, литературой и живописью".13 В другой статье мысль об эстетическом общении с природой Анненский прямо связывает с именем английского критика. "Поэт вслед за живописцем входит в новое, чисто эстетическое общение с природой (за Тернером, Берн-Джонсом, Рескиным)" (КО, с. 206).

Мы считаем, что Анненского привлекали в английском эстетизме не только идеи, но и сама пропаганда прекрасного. В статье "К вопросу об эстетическом элементе в образовании" он с горечью пишет об отсутствии художественного вкуса в России. "Уровень нашего художественного вкуса остается до жалости низок".14 Но вопрос о воспитании эстетического сознания неразрывно связан с именем Рескина. Он, по словам рецензента журнала "Мир искусства", "явился не только родоначальником <...> своеобразного эстетического социализма, но и воспитателем вкусов своего народа и творцом того плодотворного художественного движения, которое привело к настоящему возрождению английской архитектуры и английской художественной промышленности".15 Анненский пишет о казарменном однообразии архитектуры домов, безвкусице квартир: "Устроить сколько-нибудь со вкусом свой угол мы не хотим, да и не умеем".16 Но и идеи семейного уюта в конце XIX-начале XX века в сознании образованных людей были связаны с именем английского художественного критика. "Если в наше время в Нейстрелице, в Лионе, или в Болонье, или в Киеве какая-нибудь рачительная, из более зажиточного круга, молодая чета новобрачных устраивается "по-английски" - благодарить за это надо Рескина. Каждый хороший стакан для воды, каждый хороший новый ковер или лампа - по прямой линии восходит до сферы действия Рескина".17 Рескин, указывает З. А. Венгерова, связывал проблему красоты с социальными проблемами. "Он внес в культ красоты демократическое начало ... во имя красоты он требовал реформ в области труда, стоял за права рабочих, за улучшение их положения".18 Под влиянием Рескина Уайльд начал свою деятельность как пропагандист прекрасного19, хотя в дальнейшем характер его эстетизма изменился.

Анненский, в отличие от Рескина, не связывал пропаганду красоты с социальными вопросами, но и его эстетизм носит просветительский характер. Эстетическое для него неразрывно связано с культурой в целом. Как педагог-классик Анненский пытается ввести эстетическое, неразрывно связанное для него с античностью, в школьное образование. Так, в 1896 г. ученики 8-й гимназии в Петербурге поставили "Реса" в переводе самого Анненского.20 В статье "А. Н. Майков и педагогическое значение его поэзии" он дает образцы анализа стихов поэта для школьников "для развития в молодой русской душе чувства красоты" (КО, с, 297). Доклады Анненского в "Неофилологическом обществе" о Майкове и Бальмонте также были посвящены пропаганде эстетических идей. В письме к ак. А. Н. Веселовскому он раскрывает отдельные положения своего доклада о Бальмонте. По словам Анненского, он делал доклад "об эстетическом моменте новой русской поэзии".21

Анненский считал, что получение эстетического наслаждения от поэзии связано с искусством критики. "Ни одно искусство, кроме поэзии, и то, если она сопровождается искусством критики, не дает возможности наслаждаться контрастами положений, разделенных временем" (КО, с. 395) . <курсив мой - Г. П.>. В статье "Разбор стихотворного перевода лирических стихотворений Горация, П. Ф. Порфирова" он сетует на отсутствие поэтического стиля в России. "Что-нибудь вроде Верленовского "Art poétique" "по-русски трудно себе даже представить".22 "Искусство критики" по-русски тоже еще не было написано. Поэтому обосновывая свой критический метод, Анненский обращается к западной эстетической критике. Безусловно прав Д. Е. Максимов, связывая генезис формы и методов русской критической прозы начала XX века с западно-европейской критикой. "Национальные традиции бесспорно сыграли известную роль в формировании поэтической критики, связанной с русским символизмом. Но преобладающее значение в зарождении и развитии ее жанрово-стилистических форм и методов имела скорое западно-европейская, чем русская критика".

Мы считаем, что именно поиски новых форы и метода критики были основной причиной острого интереса И. Анненского к теории критики Уайльда. Вождь "английского эстетизма" выдвинул тезис о художественной природе критики. "Критика сама по себе уже есть искусство".25 Далее Уайльд обосновывает необходимость субъективизма художественной критики. "Первый шаг эстетической критики есть передача своих личных впечатлений".26 Разумеется, интимный, дневниковый характер "Книг отражений" нельзя истолковывать исключительно как следование принципам эстетической критики, но о типологической параллели говорить можно. Вспомним предисловие к "Книгам отражений": "Я же писал здесь только о том, что мной владело, за чем я следовал, чему я отдавался, что я хотел сберечь в себе, сделав собою" (КО, с. 5). Важными для Анненского были и мысли Уайльда о жанрах эстетической критики. "Критик вовсе не должен ограничиваться субъективной формой выражения. Он может пользоваться как драматической, так и эпической формой. Он может употреблять форму диалога <...> или же он может писать в форме повествования".27 Диалогическая форма статей была широко распространена в русской критике, но "субъективное" по методу, критическое, "художественное повествование" казалось действительно необычным. Это отмечал, в частности, рецензент "Речи": "Автор прав, говоря, что его книга "одно в себе". Это настоящий роман, но без фабулы, без картины".28 Повествовательная форма наиболее широко представлена в синтетических очерках Анненского: "Нос", "Двойник", "Три сестры". Принцип деления эссе на синтетические и аналитические генетически связан с размышлениями Уайльда о двух принципах критики: синтетическом и аналитическом. "Критик может быть и истолкователем, если ему вздумается. Он может перейти от синтетического впечатления, полученного от произведения искусства в целом, к анализу или толкованию самого произведения, и в этой, как я ее считаю, низшей сфере, также может быть сказано и сделано много прекрасного. Однако задача его не всегда будет заключаться в разъяснении художественных произведений".29 В предисловии к "Первой книге отражений" Анненский говорит об этих же принципах в применении к своей критической прозе: "Только не всегда приходилось мне решать свою задачу аналитическим путем, как сделано это, например, в "Портрете" и при разборе "Клары Милич". Иногда я выбирал путь синтетический, например, для "Носа", "Двойника" и "Трех сестер" (КО, с. 6). Наиболее связана с идеями Уайльда статья "Юмор Лермонтова", в которой Анненский развивает мысль о противовесе культуры жизненной стихий, об интеллектуальном отношении к жизни. "Лермонтов понимал, что если он хочет сохранить свое творческое я, то не надо идти в кабалу к жизни всем своим чувствилищем. Вот отчего для него существовала одна эстетическая связь с жизнью - чисто интеллектуальная" (КО, с. 139). Концепция интеллектуального отношения к миру также связана с именем Уайльда. Так, он пишет в "Dе Profundis": "Во всем, что я сейчас высказал, я преследовал одну лишь цель: установить мое интеллектуальное отношение к миру как к целому".30 Концепция интеллектуального отношения к жизни Уайльдом рассматривается и как отстраненное отношение к объекту искусства."Прекрасно лишь то, сказал кто-то однажды, до чего нам нет никакого дела. Пока вещь нам полезна или необходима, или так или иначе влияет на нас, вызывая печаль, или радость, настойчиво взывает к нашим добрым чувствам, пока она составляет существенную часть той среды, в которой мы живем, - она остается вне истинной области искусства. Во всяком случае, у нас не должно быть ни предпочтения, ни предубеждения, ни каких бы то ни было партийных чувств. Именно потому, что нам никакого дела до Гекубы, страдания ее являются такой прекрасной темой для трагедии".31 Идею Уайльда об отстраненном отношении к объекту искусства, изрядно трансформировав ее, Анненский применяет к повести "Тамань" Лермонтова. ("Тамань" в концепции триптиха "Изнанка поэзии" занимает важное место, недаром эссе "Мечтатели и избранник" первоначально называлось "Тамань")32. Для Анненского важна проблема идеи-формы, близкая аристотелевской энтелехии и концепции внутренней формы Потебни. С проблемой идеи-формы связано то определение искусства, которое дает Анненский в статье "Художественный идеализм Гоголя". "Та область жизни, где вещи наиболее покорены идеями и где идеальный мир захватывает нас всего полнее, благодаря тому, что он заключен лишь в обманчивую, символическую оболочку вещественности (она может быть хоть каменной: это все равно) называется искусством" (КО, с. 217). Рассуждая о "Тамани", Анненский связывает вместе идею-форму и мысль Уайльда об отстраненном отношении к произведению искусства: "Сколько надо было иметь ума и сколько настоящей силы, чтобы так глубоко, как Лермонтов, чувствуя чары лунно-синих волн и черной паутины снастей на светлой полосе горизонта, оставить их жить, светиться, играть, как они хотят и могут, не заслоняя их собою, не оскорбляя их красоты ни эмфазом слов, ни словами жалости, - оставить им все целомудренное обаяние их безучастия, их особой и свободной жизни, до которой мне, в сущности, нет решительно никакого дела. Или в последней сцене покинуть на берегу слепого мальчика, так и покинуть его тихо и безутешно плачущим и не обмолвиться напоследок ни словом о родстве своем с этим одиноким, этим бесполезно-чутким, мистически-лишним созданием бога гениев" (КО, с. 138).

Однако Анненский не только учится у Уайльда, но и полемизирует с ним. Следы этой полемики мы находим в набросках тезисов и конспекте содержания доклада "Об эстетическом критерии" (1909). Анненский приводит важную для английского критика и многообразно представленную е "Intentions" мысль: "Эстетическая критика в субъективном своем моменте стремится стать искусством, для которого бы поэзия была материалом".33 Ср., например, с положением; "Она (критика - Г. П.) рассматривает произведение искусства как исходную точку для нового творчества".34 Однако Уайльд считает, что эстетическая критика не ограничена в своем субъективизме. Он пишет о критике: "Его единственная цель - записывать собственные впечатления. Для него пишутся картины, сочиняются книги, мрамор высекается в образы".35 Анненский оспаривает уайльдовскую идею о безграничной субъективности критики: "Право эстетической критики на субъективность ограничивается ее полномерной логической ответственностью". Уайльд в своей теории эстетической критики не размышляет об обязанностях критика перед читателем, оставаясь приверженцем теории "искусство для искусства". Анненский, напротив, поднимает вопрос о служении критика обществу: "Эстетику не может не быть дела до пользы или вреда того, что он пишет, так как он не может и не хочет быть равнодушен к вопросу об интеллектуальном повышении типа в читателе и писателе. Он им служит. Он должен им служить <...> Он должен создавать литературный противовес бессознательным захватам жизни".37

Мысли русского критика, высказанные им в статьях 90-х гг. XIX века, о повышении эстетического вкуса в обществе, о связи культуры и способности человека наслаждаться природой, генетически связаны с именем английского художественного критика Д. Рескина. Вероятно, что сильное воздействие теории критики О. Уайльда на Анненского относится к 90-м гг. XIX века. К 1906 году, т. е. ко времени выхода в свет "Первой книги отражений", оно было уже не столь интенсивным. Анненский использует в основном технические приемы теории критики Уайльда; повествовательную форму эссе, синтетический и аналитический принципы критики. С идеями английского критика связана лишь статья "Юмор Лермонтова". Анненскому был глубоко чужд пафос "чистого эстетизма". Идея ответственности критика, его служения читателю роднит его с традициями русской демократической критики.

Сноски:

1. Максимов Д. Е. Поэзия и проза Ал. Блока. Л.: СП, 1975, с. 200.
2. Анненский И. Книги отражений. М., 1979, с. 469. (Далее - КО).
3. После книги Б. Конрад "Поэтические размышления Анненского" /1976/ тема эта исследователями вообще не затрагивалась.
4. Крутикова Л. В. "Северный вестник". - В кн.: Очерки по истории русской журналистики и критики. Л.: Изд-во ЛГУ, с. 407.
5. Первый русский перевод "Intentions" появился в 1906 г.
6. Волынский А. Оскар Уайльд. - Северный вестник, 1895, ? 12, С 317.
7. Венгерова 3. Собр. соч.: В 10-ти т. Английские писатели , XIX века, Спб., 1913, т. I.
8. Айхенвальд Ю. Вступление. - В кн. А.: Силуэты русских писателей. М., 1911, с. XXI.
9. Бальмонт К. Поэзия Оскара Уайльда. - В кн.: Оскар Уайльд. Саломея. Спб., 1908, с. 26.
10. Чуковский К. Оскар Уайльд. Птб., 1922, с. 77.
11. Сизеранн, Роберт. Рескин и религия красоты / Перевод с французского Т. Богданович. Спб., 1900.
12. См.: Лавров А. В., Тименчик Р. Д. Иннокентий Анненский в неизданных воспоминаниях. - В кн.: ПК, с. 69.
13.
Рескин Д. Соч.: В 10-ти т. Кн. 4. Лекции по искусству. М., 1900, с.18-19.
14. Анненский И. Педагогические письма. (Я. Г. Гуревичу). К вопросу об эстетическом элементе в образовании. - Русская школа, 1892, ? 11 (ноябрь), с. 66.
15. Рец. Книги. Лекции об искусстве, читанные в 1870 г. Д. Рескиным. М., 1900. Р. Сизеранн. Рескин и религия красоты. Спб., 1900. - Мир искусства, 1900, ? 9-10, с. 202.
16. Анненский. К вопросу об эстетическом элементе в образовании ... с. 66.
17. Бунзен М. Ф. Рескин, его жизнь и деятельность. Спб., 1904, с. 61.
18. Венгерова. Английские писатели XIX века..., с. 18-19.
19. Оjаla A. Aestheticism and Oscar Wilde. Part I. Helsinki, 1954, p. 44.
20. И. А. (Анненский). "Pec" на гимназической сцене. - Гермес, 1909, ? 10, с. 367-369.
21. Лавров А. В. И. Ф. Анненский в переписке с Александром Веселовским. - Русская литература, 1978, ? 1, с. 177.
22. Анненский И. Разбор стихотворного перевода лирических, стихотворений Горация, П. Ф. Порфирова. - Отчет о XV присуждении Пушкинских премий. Спб., 1904, с. 3.
23. Максимов Д. Ук. соч., с. 195.
24. Мы не останавливаемся на вопросе о несамостоятельности Уайльда как критика.
25. Уайльд О. Замыслы. - Полн. собр. соч.: В 8-ми т. М., 1910, т. 5, с. 156.
26. Там же, с. 85.
27. Там же, с. 235.
28.
См.: Речь, 1909, 11 мая.
29. Уайльд. Замыслы..., с. 192.
30. Уайльд О. De Profundis. Одесса, 1909, с. 19.
31. Уайльд. Замыслы..., с. 22-23.
32. ЦГАЛИ, ф. 6, оп. 1, ед. хр. 145.
33. ЦГАЛИ, ф. 6, оп. 1, ед. хр. 160.
34. Уайльд. Замыслы..., с. 180.
35. Там же, с. 176.
36. ЦГАЛИ, ф. 6, оп. 1, ед. хр. 160.
37. ЦГАЛИ, ф. 6, оп. 1, ед. хр. 160.

вверх

Начало \ Написано \ Г. М. Пономарева, "Анненский и Уайльд"

Сокращения


При использовании материалов собрания просьба соблюдать приличия
© М. А. Выграненко, 2005-2016

Mail: vygranenko@mail.ru; naumpri@gmail.com

Рейтинг@Mail.ru     Яндекс цитирования