Начало \ Именной указатель \ Конст. Эрберг

Сокращения

Обновление: 5.05.2011

СЮННЕРБЕРГ
Константин Александрович
(1871 - 1942)



Фото Письма II, вкл. Шарж
М. В. Добужинского
[3]
Г. Чулков, К. Сюннерберг (Эрберг),
А. Блок, Ф. Сологуб 1908, [1]
К. Сюннерберг (Эрберг),
А. Блок, Ф. Сологуб, Г. Чулков 1908, [2]

Конст. Эрберг (псевдоним Константина Александровича Сюннерберга) - теоретик искусства, поэт, художественный критик. См. о нём: Конст. Эрберг (К. А. Сюннерберг). Воспоминания. Публикация С. С. Гречишкина и А. В. Лаврова. // Ежегодник Рукописного отдела Пушкинского Дома на 1977 год. Л., 1979, с. 99-146. В архиве Эрберга хранится одно письмо И. Ф. Анненского от 25 сентября 1909 г. - извещение об отмене чтения С. А. Ауслендера, назначенного в доме Анненского в Царском Селе на 26 сентября (ИРЛИ, ф. 474, ед. хр. 63). Воспоминания об Анненском извлечены из 'Примечаний мемуарного характера', составленных Эрбергом к собранию писем из своего архива в 1939 - 1941 гг. (там же, ед. хр. 53).
ПК, с. 69.

Сюннерберг Константин Александрович (псевдоним Конст. Эрберг) (1871 - 1942) - философ, теоретик искусства, переводчик, поэт, художественный критик. См. о нем подробнее: Эрберг Конст. (Сюннерберг К. А.) Воспоминания / Публикация С. С. Гречишкина и Л. В. Лаврова // Ежегодник Рукописного отдела Пушкинского Дома на 1977 год / АН СССР; ИРЛИ (ПД); Отв. ред. К. Д. Муратова. Л.: Наука, 1979. С. 99-146.
О своих контактах с Анненским Эрберг, сослуживец В. Кривича по Министерству путей сообщения, оставил краткие воспоминания, опубликованные и откомментированные А. В. Лавровым и Р. Д. Тименчиком <...>
Эрберг, по формуле Анненского - 'проникновенный испытатель творчества' <...>, был автором статьи, посвященной сопоставительному анализу книги Вяч. Иванова 'По звездам' и 'Второй книги отражений' Анненского (Эрберг Конст. О воздушных мостах критики // А. 1909. ? 2. Ноябрь. Паг. 1. С. 54-62), итоговый вывод которой сводился к следующему: 'Два диаметрально противоположных принципа лежат в основании критических работ двух прошедших перед нами авторов. У одного - уверенность и синтез нашедшего, у другого - безнадежность и анализ ищущего. Один летит "по звездам", верит в звезды и при свете звездных лучей спокойно глядит на realia. Другого же - "звезды, как они ни сверкай и ни мерцай", не всегда-то успокоят. Ибо в "сомнительных уголках" и на дне соблазнительных, иронически зияющих бездн вспыхивают и сгорают иногда такие солнца, такие солнца...' (Там же. С. 62). При жизни автора эта статья перепечатывалась дважды (см. посвященные Анненскому страницы: Эрберг Конст. Цель творчества: Опыты по теории творчества и эстетике. М.: Русская мысль, 1913. С. 224-229; Эрберг Конст. Красота и свобода. Берлин: Скифы, 1923. С. 80-84).
Вдумчивый и 'симпатический' анализ интеллектуального мира Анненского, проделанный Эрбергом в этой работе, навел между ними своего рода 'воздушные мосты', что позволило одному из рецензентов вполне обоснованно сближать их философско-творческие позиции: 'Из только что приведенных слов обоих писателей ясно, что импрессионистическая критика выдвигает не только как цель своих изысканий, но и как мотив этих изысканий, начало личное, начало смутной, космической тревоги, которая скрыта и за лирическим подъемом недосказанностей И. Анненского, и за напряженным логизированием К. Эрберга. <...> Анненский повторяет давно уже сделанный в колоссальном масштабе Ницше опыт - опыт замораживанья "вечных ценностей". Ницше назвал гения бедным жертвенным животным. Анненский говорит о том, что ни звезды, ни волны не утихомирят его тревоги. А К. Эрберг с утрированною отчетливостью северянина оттачивает грани своего ледяного иннормизма, в котором пессимизм исследователя и надежды художника пытаются заключить победоносный союз во имя совершенной изменчивости' (Лундберг Евгений. От вечного к временному // Современник. 1914. Кн. 7. Апрель. С. 114).
Червяков А. И. [Коммент. к письму Анненского К. Эрбергу от 25 сентября 1909 г.] // Письма II. С. 195-197.

В архиве можно посмотреть дарственную надпись К. А. Сюннербергу В. Кривича на своей книге стихов "Цветотравы".

Автобиография К. А. Сюннерберга:

Художественный критик (род. в 1871 г.). По окончании курса калужской классической гимназии и училища правоведения слушал лекции на историко-филологическом факультете московского университета. Увлечение гуманитарными науками концентрируется в занятиях философией, в частности же психологией творчества и эстетикой. В 1895-8 гг. предпринимаются поездки в Голландию, Италию и Париж с целью изучения западноевропейского искусства преимущественно с точки зрения психологии творчества. Эта точка зрения становится центральной в круге эстетических и философских взглядов. Первая критическая статья 'Пять художников' появляется в 1905 г. в журнале 'Искусство'.1 Почти во всех последующих статьях по художественной критике и по эстетике красной нитью проходит мысль о процессе творчества как об акте 'отвоевывания плененным человеческим духом своей свободы', причем под свободою разумеется свобода от власти норм как природных, так и метафизических (здесь сказывается родство взглядов с идеями мистического анархизма).2 Такое понимание творческого процесса находит себе обоснование в статье 'Красота и Свобода' ('Вопросы Жизни', 1905 г., ? 9), которая является вполне определенным эстетическим credo. Развитие той же темы можно найти и в дальнейших статьях по художественной критике и эстетике ('О детском творчестве',3 'Тишина' и др.). Кроме названных выше изданий принимает участие в 'Весах', 'Перевале', 'Факелах', 'Золотом Руне', где помещен ряд критических статей по искусству, и в некоторых других журналах и газетах.

Из автобиографического собрания А. Н. Чеботаревской. [4], с. 452-453.
Автограф: ИРЛИ. Ф. 289. Оп. 4. Ед. хр. 91.

1. См.: Искусство. 1905. ? 2.
2. Сюннерберг сформулировал свои взгляды этого периода как теорию 'иннормизма'. которую современники воспринимали как одну из модификаций 'мистического анархизма'.
3. По-видимому, имеется в виду статья 'Дитя и Гений', опубликованная в 'Золотом Руне' (1907. ? 10).
4. Перевал. 1907. ? 10.

25 сент. 1909

Царское Село

Многоуважаемый Константин Александрович,

К моему искреннему огорчению наше собрание опять должно быть отложено, т<ак> к<ак> Ауслендер известил меня телеграммой, что он вызван в деревню1. Простите, что беспокоил напрасно.

Искренне Вам преданный
И. Аннен<ский>

Печатается впервые по тексту автографа, сохранившегося в архиве адресата (РО ИРЛИ (ПД). Ф. 474. ? 63. Л. 1).
Впервые на наличие письма Анненского в архиве Сюннерберга указывалось в следующей публикации: Малова И. И., Панченко Н. Т. Обзор историко-литературных архивных материалов XVIII-XX вв., поступивших в Рукописный отдел Института русской литературы (Пушкинский Дом) АН СССР за 1958-1961 гг. // Ежегодник Рукописного отдела Пушкинского Дома на 1969 год / АН СССР; ИРЛИ (ПД). Л.: Наука, 1971. С. 101.
Написано на почтовой бумаге: Иннокентий Феодорович Анненский Царское Село, Захаржевская, д. Панпушка.

1. Телеграмма Ауслендера, полученная Анненским 24 сентября, гласила (печатается по тексту, сохранившемуся в архиве Анненского: РГАЛИ. Ф. 6. Оп. 1, ? 297. Л. 2): Вызван в деревню <,> Извиняюсь<,> не могу быть <в> суб<б>оту<.> Ауслендер

<Воспоминания об И. Ф. Анненском>

Источник текста и примечаний: публикация А. В. Лаврова и Р. Д. Тименчика "Иннокентий Анненский в неизданных воспоминаниях"К, с. 68-69, 122-123).
Нумерация примечаний и их незначительная правка выполнена мною в соответствии с размещением.

Воспоминания опубликованы также в сборнике: Иннокентий Анненский глазами современников / К 300-летию Царского Села: [Сборник / сост., подг. текста Л. Г. Кихней, Г. Н. Шелогуровой, М. А. Выграненко; вступит. ст. Л. Г. Кихней, Г. Н. Шелогуровой; коммент. Л. Г. Кихней, Г. Н. Шелогуровой, М. А. Выграненко] - СПб.: ООО "Издательство "Росток", 2011. С. 255-256.

С Иннокентием Федоровичем Анненским я познакомился еще до того, как его 'открыли' петербургские символистические круги.1 Об этом 'убежденном царскоселе' многое слышал я от его сына Валентина (Кривича).2 Инн<окентий> Фед<орович> был большой знаток классической древности, которую он любил сочетать с французским модернизмом конца XIX века. Анненский был кабинетный человек, постоянно сидевший над книгой и не любивший никаких прогулок: 'Отец гуляет', иронически говорил его сын, показывая на стоявшее в садике, в двух шагах от дома, кресло, где сидел углубившийся в книгу Инн<окентий> Фед<орович> с закутанными в плед ногами. Не обращая никакого внимания на внешние мелочи повседневной жизни, Анненский вместе с тем почему-то придавал значение некоторым из них, например галстуку, который завязывал по особенному старинному фасону (а lа Сперанский).3 Я бы сказал, что Анненский как-то 'старомодничал'.

Но это мелочь: 'Быть можно дельным человеком и думать о красе ногтей'.4 Анненский был действительно делен, талантливо делен и знающ в области изучения древнегреческой античности. Мне всегда было интересно присутствовать при споре его с такими знатоками, как Вяч. Иванов или профессор Зелинский, этот энтузиаст античности (писавший, впрочем, на особом 'зелинском' языке).5

Устроенная редактором 'Аполлона' С. К. Маковским мистификация со стихами только что будто бы открытой поэтессы Черубины де Габриак должна была, как я думаю, произвести на Анненского неприятное впечатление,6 тем более что тогда же Маковский просил Анненского дать в 'Аполлоне' критический отзыв о новейшей лирике.7 Впрочем, не стоя близко к редакции этого журнала, я мог многого и не знать во всей этой истории.

Еще вспоминается мне один рассказ Анненского о случае перед открытием памятника Пушкина в б. Царском Селе, когда Инн<окентий> Фед<орович> не спал всю ночь от беспокойства. К нему, как знатоку литературы, официально обратились с просьбой посоветовать наиболее подходящий пушкинский текст для памятника, который, как известно, изображает юношу Пушкина сидящим в лицейском мундире на парковой скамье. - 'Я дал текст, - говорил Анненский, - по памяти и забыл об этом случае. Напомнило мне о нем приглашение на торжественное открытие памятника. Как! - подумал я - значит памятник готов и мною данный пушкинский текст запечатлен! Однако ночью меня взяло сомнение: а что если я как-нибудь напутал тогда, давно, когда давал текст? Какой будет позор! И как его исправить? Это мучило меня всю ночь. Только на утро все выяснилось: текст на памятнике точно соответствовал пушкинскому. И я успокоился'.8

В мою библиотеку попали две книги, имеющие отношение к Иннокентию Федоровичу (должно быть, я как-нибудь их зачитал).* Первая - Роберта Сизеранна о Рёскине (1900 г.) с надписью переводчицы этой книги - Татьяны Александровны Богданович: 'Мастеру от скромной ученицы'.9 И вторая - самого Анненского 'Вторая книга отражений' (1909) со следующей надписью, обращенной к сыну (Кривичу) и его первой жене Н. В. Анненской: 'Милому Валюше и еще милейшей Наталише Кривичам их предок И. Анненский'.10 На экземпляре своих 'Тихих песен' (1904) Иннокентий> Фед<орович> Анненский, присылая эту книгу мне, написал: 'Конст<антину> Александровичу Сюнн Эрбергу, проникновенному испытателю творчества. 25 окт<ября> 1909. Ц<арское> С<ело>'.11

* Об отношении Ин. Анненского к своей библиотеке см. в воспоминаниях В. Кривича:
"В отношении своей библиотеки отец, наоборот, был нисколько не жаден и книги из своих шкафов давал каждому очень охотно и, я бы сказал, даже слишком свободно, и не могу скрыть, что не всегда взятые книги возвращались в свои гнезда". И далее.


П р и м е ч а н и я:

1. Об обстоятельствах вхождения Анненского в петербургский литературный мир весной 1909 г. см.: Ежегодник Рукописного отдела Пушкинского Дома на 1976 год, с. 222-226, 242-213.
2. В. И. Анненский (Кривич) был сослуживцем Эрберга по Министерству путей сообщения. Сохранился экземпляр книги стихов Кривича 'Цветотравы' (М., 1912) с надписью: 'Дорогому Константину Александровичу Сюннерберг - искренно его любящий Валентин Кривич. Лето 912. Царское Село' (ГПБ; шифр: 18.257.9.58а). В архиве Эрберга сохранилось 7 писем Кривича к нему за 1910-1922 гг. (ИРЛИ, ф. 474, ед. хр. 62).
3. Сперанский Михаил Михайлович, граф (1772 - 1839) - государственный деятель времен Александра I и Николая I.
4. 'Евгений Онегин', гл. 1, строфа XXV, ст. 1-2.
5. Зелинский Фаддей Францевич (1859 - 1944) - филолог-классик, профессор Петербургского университета. Под редакцией и с комментариями Зелинского вышел в свет 'Театр Еврипида' в переводе Анненского (т. I. M., изд. М. и С. Сабашниковых, 1916; т. II. М., 1917; т. III. M., 1921). Зелинскому принадлежит также отклик на первое издание первого тома 'Театра Еврипида' - статья 'Еврипид в переводе И. Ф. Анненского. "Алкеста" и "Медея"' (1907) (Ф. Зелинский. Из жизни идей. СПб., 1908, с. 321-338). Его статья 'Иннокентий Федорович Анненский как филолог-классик' была опубликована в подборке статей памяти Анненского (Аполлон, 1910, 4, январь, отд. II, с. 1-9).
6. О Черубине де Габриак см. страницу с фрагментами "Истории Черубины" М. А. Волошина, который и был автором этой мистификации (ему принадлежит статья 'Гороскоп Черубины де Габриак', опубликованная в 'Аполлоне' в том же номере, где появилась подборка стихов поэтессы, - 1909, 2, ноябрь, отд. II, с. 1-4, отд. III, с. 3-10). Ср.: '<...> один Анненский отнесся к Черубине де Габриак не то что несочувственно, а недоверчиво, скептически, вчитываясь в ее стихи с тем удивительным умением проникать в авторскую душу, каким отличался от простых смертных. 'Нет, воля ваша, что-то в ней не то. Не чистое это дело", - говорил он' (Сергей Маковский. Портреты современников, с. 347). См. также: Ежегодник Рукописного отдела Пушкинского Дома на 1976 год, с. 240-241.

7.
Речь идет о статье Анненского 'О современном лиризме', опубликованной в трех первых номерах 'Аполлона' (1909, NN1-3). Третий раздел ее, посвященный анализу женской лирики ('Оне'), заканчивается рассмотрением стихотворений Черубины де Габриак; при этом Анненский выразил сомнение в реальном существовании такой поэтессы: 'Имя, итальяно-испано-французское, мне ничего не говорит. Может быть, оно даже только девиз...' (3, декабрь, отд. I, с. 27). 'Разоблачение' Черубины де Габриак в 'аполлоновской' среде произошло, видимо, в конце второй декады ноября 1909 г. (И. фон Гюнтер 'выдал', что Черубина - Дмитриева, 11 ноября, 16 ноября это подтвердил М. А. Кузмину А. Н. Толстой), т. е. в дни завершения Анненским работы над разделом 'Оне'; ср. письмо к Вяч. Иванову от 21 ноября 1909 г.: 'Мне очень жаль, Вячеслав Иванович, что после всего происшедшего я не могу бывать в Вашем доме. Но думаю, что Вы не будете жалеть об этом. Елиз. Дмитриева' (ГБЛ, ф. 109).
8.
Бронзовый памятник А. С. Пушкину в Лицейском садике (скульптура Р. Р. Баха) был заложен в день столетней годовщины рождения поэта, 26 мая 1899 г.; открытие состоялось 15 октября 1900 г. (на нем присутствовали хор и депутация Царскосельской гимназии; см.: Новое время, 1900, 16 октября, ? 850). 'Тогда на открытие памятника собралась совсем небольшая группа людей - вспоминаю Семена Афанасьевича Венгерова, Иннокентия Федоровича Анненского', - писал А. И. Гессен в заметке 'И славен буду я...' (Литературная Россия, 1967, 1 декабря, 49, с. 4). Строфы, выбранные Анненским, высечены на гранитном пьедестале памятника с трех сторон: 'Младых бесед оставя блеск и шум...' и т. д. (четыре строки из черновых набросков стихотворения 1822 г. 'Ты прав, мой друг...'), 'В те дни в таинственных долинах...' и т. д. (четыре строки из 'Евгения Онегина', гл. 8, строфа I, 1830), 'Друзья мои, прекрасен наш союз!..' и т. д. (восемь строк из стихотворения '19 октября' 1825 г.) (см.: А. С. Пушкин в изобразительном искусстве. Л., 1937, с. 168-169). 'В связи с открытием памятника в 1900 г. - писал Э. Ф. Голлербах, - вспоминается поистине анекдотическая беседа, о которой рассказывал И. Ф. Анненский. Некий местный сановник, обеспокоенный 'неприличным блеском бронзы на солнце, заявил Анненскому, что это может не понравиться 'высочайшим особам", и предложил, не долго думая, покрасить памятник зеленой краской. На это Анненский возразил с присущей ему благодушной иронией: "Ну зачем же красить памятник, - не лучше ли покрасить скамейки". Эта "счастливая мысль" спасла баховский монумент от варварского замысла царскосельского "городничего"' (Э. Голлербах. Памятник Пушкину в Детском Селе. - Юный пролетарий, 1936, 19-20, с. 48). (См. об этом также фрагмент из книги Э. Ф. Голлербаха "Город муз"). Этот эпизод излагает и Вс. Рождественский в своей книге 'Страницы жизни. Из литературных воспоминаний' (М.-Л., 1962, с. 96- 97). Царскосельскому памятнику Анненский посвятил стихотворение 'Бронзовый поэт' ('На синем куполе белеют облака...' ("Трилистник в парке", 2). Как директор Николаевской царскосельской гимназии, Анненский произнес торжественную речь на пушкинском празднике в Китайском театре 27 мая 1899 г. (см.: И. Анненский. Пушкин и Царское Село. СПб., 1899; 2-е изд. - Пб., 'Парфенон', 1921).
9. Имеется в виду книга: Роберт Сизеранн. Рёскин и религия красоты. Перевод с французского Т. Богданович. СПб., 1900.
10. О Н. В. Анненской см. страницу брата и сестры фон Штейн. Эрберг рассмотрел 'Вторую книгу отражений' (СПб., 1909) в статье 'О воздушных мостах критики', в которой дал сопоставительный анализ эстетических убеждений Анненского и Вяч. Иванова; он показал, как осуществляются в статьях этих авторов 'два диаметрально противоположных принципа', коренящиеся в противоположности их мировоззрений: у Иванова - 'уверенность и синтез нашедшего', у Анненского - 'безнадежность и анализ ищущего' (Аполлон, 1909, 2, ноябрь, отд. I, с. 54-62); статья вошла в книгу Эрберга 'Цель творчества' (СПб., 1913). Критику Анненского в этой статье рассматривает Д. Е. Максимов в своей кн. "Поэзия и проза Ал. Блока", с. 234.
11.
Ник. Т-о (И. Ф. Анненский}. Тихие песни. С приложением сборника стихотворных переводов 'Парнасцы и проклятые'. СПб., 1904.

вверх 

ИСТОЧНИКИ

1. Бекетова М. А. Воспоминания об Александре Блоке. М., "Правда", 1990.
2. Русские писатели 1800-1917. Биографический словарь, т. 1. Гл. редактор П. А. Николаев. М., "Советская Энциклопедия", 1989.
3. Лавров А. В., Гречишкин С. С. Символисты вблизи: Статьи и публикации. - СПб.: Издательство "Скифия", ИД "ТАЛАС", 2004.
4.
Писатели символистского круга. Новые материалы. С-Пбг., "Дмитрий Буланин", 2003.

 

Начало \ Именной указатель \ Конст. Эрберг

Сокращения


При использовании материалов архива просьба соблюдать приличия
© Выграненко М. А., 2005-2011

russian mail: vygranenko@mail.ru; foreign mail: ma_vygranenko@excite.com