Начало \ Письма \ Анненский и Маковский в письмах

Сокращения

Обновление: 05.03.2016

И. Ф. Анненский и С. К. Маковский в письмах 1909 г.

страница С. К. Маковского

Источник текста и комментариев: Письма II.
Мной выполнено незначительное редактирование комментариев в соответствии с размещением.


И. Ф. Анненский - С. К. Маковскому

С. К. Маковский - И. Ф. Анненскому


7 мая

12 мая
11 июля
30 июля
31 августа
15 сентября
22 сентября

начало ноября
12 ноября


16 апреля (телеграмма)
2 мая
<начало мая>
6 мая

12 мая
19 мая
(телеграмма)
на стр. Вяч. Иванова
20 мая
на стр. Вяч. Иванова
10 июля
17 июля

18 июля
6 августа
<23 или 24 сентября>
24 сентября
недат. <10-11 ноября>

16 апреля 1909 (телеграмма)

Царское Село София
дом Панпушко
Иннокентию Федоровичу Анненскому

Царское Село <из> Петербурга
16/IV 1909

Осип Дымов будет читать у меня рассказ в субботу <в> 9 часов<.> Очень прошу приехать<.> Если нет<,> сообщите <.>

Ваш преданный
Сергей Маковский

РГАЛИ. Ф. 6. Оп. 1. ? 347. Л. 1.
Письма II. C. 393. В прим. 6 к письму Анненского С. К. Маковскому от 22 сентября 1909 г.

2 Мая 1909
Гусев пер., 6 СПб

Многоуважаемый Иннокентий Федорович,

Можно ли назначить наше большое редакционное собрание на 8-ое мая? К этому дню только помещение редакции будет приведено в более или менее 'устроенный' вид. Необходимо также до 'большого' собрания сговориться в маленьком кружке о главных вопросах и составить ordre du soir <порядок вечера (фр.)>. Я имел в виду пригласить еще Дымова и Рериха только. Известите меня, какой день, часа в 3, Вам удобнее. Может быть 5-го, во вторник? Мы бы составили тогда и список приглашений на 8-ое или на другой, более удобный для Вас, вечер.

Я получил только что письмо от Макса. Пишет, что в Коктебеле тишина, безлюдие и 'больше нет времени' - что переводит Клоделя и сочиняет гимны (!) Аполлону<,> 'потому что нельзя написать одного'. Его адрес: Феодосия. Коктебель.
Жду Вашего ответа по телеграфу и крепко жму Вашу руку.

Душевно Вам преданный
Сергей Маковский

РГАЛИ. Ф. 6. Оп. 1. ? 347. Л. З-Зоб.
Впервые в полном объеме опубликовано в прим. 4 к письму Анненского 7 мая 1909 г. (см. ниже): Письма II. C. 309.

<начало мая>

Многоуважаемый Иннокентий Федорович,

Итак наше собрание - 9-го, в субботу. Я разослал около 30 приглашений; посылаю Вам список - м<ожет> б<ыть>, Вы кого-нибудь добавите? До 9-го все-таки я непременно хочу повидаться с Вами, хотя бы на один час. Ведь - впереди два дня праздников. Можно ли в один из них приехать в Царское к 3-5<?>

Все идет хорошо. Настроение бодрое.

Глубоко Вам преданный
и уважающий Вас
Серг<ей> Маковский

РГАЛИ. Ф. 6. Оп. 1. ?347. Л. 18.
Впервые в полном объеме опубликовано в прим. 4 к письму Анненского 7 мая 1909 г. (см. ниже): Письма II. C. 309-310.

6 мая <19>09

Многоуважаемый Иннокентии Федорович,

Все-таки собираюсь приехать к Вам завтра - au petit bonheur <наудачу (фр.)>! Очень уж меня беспокоит, что мы не успели сговориться о порядке и 'направлении' нашего собрания в субботу. Во всяком случае в субботу, пожалуйста, приезжайте ко мне обедать в 6 часов; вместе поедем в редакцию. Посылаю Вам кстати мою предварительную редакцию оповещения о целях 'Аполлона'; я старался слить Вашу записку с тем, что мне кажется необходимым добавить, при этом избегал обращения от 'мы' для большей объективности тона. Впрочем, судите сами. Вычеркивайте немилосердно все, что покажется Вам не тем и т. д. Перед собранием мы сговоримся окончательно и предоставим присутствующим высказаться (только к нашему сведению!).

Надеюсь, что завтра мне посчастливится!

Искренне Ваш<,> душевно Вам преданный
Сергей Маковский

РГАЛИ. Ф. 6. Оп. 1. ? 347. Л. 4-5об.
Опубликовано в прим. 4 к письму Анненского 7 мая 1909 г. (см. ниже): Письма II. C. 310.

7 мая 1909

Многоуважаемый Сергей Константинович,

вероятно, мою вчерашнюю срочную телеграмму1 основательно перепутали.

Вчера я ждал Вас весь день и вечер2. Сейчас уезжаю в Петерб<ург>, где должен быть еще по делу в двух местах, и уезжаю в Нарву с поездом 8 часов веч<ера> Балт<ийской> дор<оги>.

Уезжаю я по спешному, служебному делу3. Надеюсь, что оно меня не задержит долее 4 <-х> часового поезда из Нарвы (9-го мая), тогда я приеду <в> Петерб<ург> 9 ч. 20' вечера и прямо с поезда в редакцию4. Если бы, паче чаяния, я приехал 5 ч. 55' (не считая опозданий, разумеется), то приеду в редакцию к 8 и даже несколько ранее. М<ожет> б<ытъ>, и Вы будете там в это время, и мы успеем поговорить до сбора приглашённых.

С редакцией Вашего Предуведомления я вполне согласен и во всём5. В списке некоторых не знаю. Отчего не посылаете приглашения моему сыну Валентину? Ведь Вы, кажется, его пригласили, тогда за обедом6.

Ваш искренне преданный
И. Аннен<ский>

Письма II. C. 306.
Печатается по тексту автографа, сохранившегося в архиве И. Ф. Анненского (РГАЛИ. Ф. 6. Оп. 1. ? 275. Л. 1-2). В том же деле (Л. 3) сохранился лист с автографом Анненского следующего содержания:

Е<го> В<ысокородию> Сергею Константиновичу
Маковскому
от И. Анненс<кого>
прошу прочитать тотчас по получению

Впервые опубликовано с недостаточно мотивированным (см. прим. 6) указанием на то, что оно не было отправлено адресату: И. Ф. Анненский. Письма к С. К. Маковскому / Предисловие, публикация и примечания А. В. Лаврова, Р. Д. Тименчика // Ежегодник. С. 232.
Написано на почтовой бумаге: Иннокентий Феодорович Анненский. Царское Село, Захаржевская, д. Панпушко.
Публикуемое письмо представляет собой ответ на два письма Маковского, написанных и отправленных Анненскому, очевидно, 4-6 мая 1909 г. (см. прим. 4).

1. Телеграмма Анненского не разыскана.
2. 6 мая отмечался государственный праздник - день рождения императора Николая II. В день, которым помечено публикуемое письмо, отмечался праздник Вознесения Господня.
3. Что послужило поводом служебной командировки Анненского, не установлено.
4. На 9 мая 1909 г. было назначено первое редакционное собрание по организации журнала 'Аполлон'. Хроникальные заметки об издании журнала появились в печати уже в конце апреля. См., например: 'С осени возникает новый большой журнал "Аполлон", типа "Золотого Руна". Во главе журнала стоят С. Маковский, М. Волошин, И. Анненский и А. Волынский' (Литературная летопись // Речь. 1909. ? 106. 20 апр. (3 мая). С. 4. Без подписи).
Организационные хлопоты по подготовке к этому собранию нашли отражение в трех письмах Маковского, написанных в первой декаде мая (первое из них печатается впервые в полном объеме по тексту автографа, сохранившегося в архиве Анненского: РГАЛИ. Ф. 6. Оп. 1. ? 347. Л. З-Зоб.): <далее - текст письма Маковского 2 мая, см. выше>
Буквально через день-другой Маковский, отвечая на телеграмму Анненского (не разыскана), отправил еще одно, на сей раз недатированное письмо (печатается впервые в полном объеме по тексту автографа, сохранившегося в архиве Анненского: РГАЛИ. Ф. 6. Оп. 1. ?347. Л. 18): <далее - текст письма Маковского, см. выше>
Список, упоминаемый в письме, также сохранился в архиве Анненского на отдельном листке (Там же. Л. 19); он содержит фамилии 32 приглашенных (в их числе Дымов, Ауслендер, А. Толстой, Гумилев, Дризен, Гауш, Браудо, Руманов, Рерих, Врангель, Трубников, Евреинов, Билибин, Сомов, Добужинский, Лансере, Бакст, Остроумова, Мейерхольд, Галич, Ефрон, Ушков, Сюннэрберг, Нурок, Фомин, Чичагов, Лукомский, Шмидт, Вяч. Иванов, Ремизов, Чемберс) и приписку: 'Приглашать ли Дм. Вл. Философова? Блока и Городецкого нет в Петерб<урге>'.
Почти тут же Маковский отправил еще одно письмо (РГАЛИ. Ф. 6. Оп. 1. ? 347. Л. 4-5об.): <далее - текст письма Маковского 6 мая, см. выше>
5.
Первоначальный текст программы журнала был подготовлен Анненским и впервые опубликован по автографу А. В. Лавровым и Р. Д. Тименчиком: <далее - текст, см.: И. Ф. Анненский. Письма к С. К. Маковскому / Предисловие, публикация и примечания А. В. Лаврова, Р. Д. Тименчика // Ежегодник. С. 224-225>
Этот текст был отредактирован Маковским и отослан обратно Анненскому с опубликованным в прим. 4 письмом от б мая <см. выше> ('предварительная редакция оповещения о целях "Аполлона"'); именно на эту новую редакцию текста откликается Анненский ('редакция Вашего Предуведомления'): <далее - текст, см. страницу "Аполлона">
6.
Первопубликаторы письма указали: '12 мая Маковский послал В. И. Анненскому-Кривичу, вероятно в связи с упреком Анненского, извинительное письмо, оправдываясь "случайной рассеянностью" (ЦГАЛИ. Ф. 5. Оп. 2. ? 6)'.
Это указание заставляет усомниться в обоснованности их утверждения о том, что публикуемое письмо якобы не было отправлено.

12 V 1909

Дорогой Сергей Константинович,

Когда вы едете и надолго ли? Вечер удался.1 Восхищен Вашей энергией и крепко жму Вашу руку. Итак, "Аполлон" будет...2 Но сколько еще работы... Хронику3, хронику надо... и надо, чтобы кто-нибудь осёдлый, терпеливый литературный кипел и корпел без передышки4. Il faut un cul de plomb... quoi?5

Ваш И. Анн<енский>

Письма II. C. 312.
Печатается по тексту автографа, хранящегося в архиве М. Л. Лозинского.
Впервые опубликовано: И. Ф. Анненский. Письма к С. К. Маковскому / Предисловие, публикация и примечания А. В. Лаврова, Р. Д. Тименчика // Ежегодник. С. 231.
Написано на почтовой бумаге: Иннокентий Феодорович Анненский. Царское Село, Захаржевская, д. Панпушко.
Также публиковалось теми же исследователями в КО. С. 487.

1. Речь идет о первом редакционном собрании по организации журнала 'Аполлон' состоявшемся 9 мая 1909 г.
2.
В письме к Анненскому, написанном в тот же день 12 мая под впечатлением организационного собрания, Маковский сообщил (печатается впервые по автографу: РГАЛИ. Ф. 6. Оп. 1. ? 347. Л. 6-7): <далее - текст, см. ниже>
3.
Раздел 'Литературная хроника' изначально проектировался Анненским как одна из рубрик журнала 'Аполлон'.
Ср. проект рубрикации литературного отдела журнала, который вряд ли мог быть подготовлен Анненским позднее упомянутого организационного собрания: 'Литературный отдел. 1. Стихи и беллетристика. 2. Вопросы литературы и искусства. 3. Литературная хроника. 4. Критика и библиография. 5. Литературные письма с Запада. 6. Пчелы и осы "Аполлона"' (РГАЛИ, ф. 6, оп. 1, ? 186, л. 11)(И. Ф. Анненский. Письма к С. К. Маковскому / Предисловие, публикация и примечания А. В. Лаврова, Р. Д. Тименчика // Ежегодник. С. 232).
4. Эти слова Анненского до некоторой степени объясняют, почему подготовку 'Хроники' для первого номера 'Аполлона', судя по воспоминаниям Маковского, редактор журнала поручил именно В. И. Анненскому-Кривичу. Во всяком случае, этот факт вряд ли можно считать случайностью. Другое дело, что итогами работы сына Анненского редактор не был удовлетворен: 'Этот единственный сын, которого Иннокентий Федорович нежно любил, воспитал и образовал с большой заботливостью, был по облику своему, и духовному, и внешнему, какой-то противоположностью отцу. Добродушный малый и всем сердцем ему преданный, но до удивления ничем его не напоминавший: ни наружностью, ни умом, ни манерой себя держать. Чтобы доставить удовольствие Иннокентию Федоровичу, я попробовал было поручить Кривичу какую-то рубрику в литературной хронике "Аполлона", но после первого же опыта пришлось отказаться от его сотрудничества (хоть я и сохранял с ним и его женой самые добрые отношения)' (Маковский Сергей. Портреты современников. М.: Аграф, 2000. С. 144).
5. Буквально: 'Нужен свинцовый зад... а?' (фр.).

12 мая <19>09
Вторник

Многоуважаемый Иннокентий Федорович,

Через несколько часов я уезжаю дня на три из Петербурга. Перед отъездом хочется еще раз сказать Вам, с каким восторженным чувством я отношусь к нашему 'союзу' в редактировании 'Аполлона'. Прошедшее собрание лишний раз воочию убедило меня, что наша 'икона' должна сделаться поистине чудотворной. Разве общее настроение не было именно таким, каким должно было быть? Все это предвещает прекрасное начало. Как удачно вышло, что не было Иванова. А Вы еще хотели, чтобы он председательствовал! Нам трудно создать свою атмосферу, свое дружное и авторитетное credo<,> и пока оно действенно в Вашем лице, я верю абсолютно в наш успех.

Посылаю Вам две поступившие рукописи для просмотра. И авторы, и я целиком заранее подчиняемся Вашему мнению. Мое личное впечатление, что 'матерлинговщина' Петрова-Водкина - de l'histoire très ancienne <из очень старой истории (фр.)>, а в рассказе Шайкевича есть материал для недурного рассказа, но надо выкинуть половину слов...

Душевно преданный Вам
и уважающий Вас
Сергей Маковский

P. S. Был у меня Чуковский. Оказывается, что он переменил адрес и только сегодня получил мое второе письмо. Талантливый, но 'опасный' человек! Вашу рукопись обещался прислать.

Письма II. C. 313.
Печатается впервые по автографу: РГАЛИ. Ф. 6. Оп. 1. ? 347. Л. 6-7.

В постскриптуме письма Маковского речь идет о рукописи книги стихов Анненского 'Кипарисовый ларец'; ср. фрагмент письма Маковского к Чуковскому от 7 мая 1909 г.: '...несколько недель уже тому назад я отправил Вам письмо, в котором прошу Вас <...> прислать мне книжку стихов в рукописи, переданную Вам Ин. Федор. Анненским, - по его просьбе, разумеется' <см.: Тименчик Р. Д. О составе сборника Иннокентия Анненского "Кипарисовый ларец">. Эту книгу, наряду со сборником стихотворений М. Волошина, планировалось издать в издательстве при журнале 'Аполлон' (см., например: '...организуется издательство того же наименования. Первыми его изданиями будут сборники стихов Макса Волошина и Инн. Ф. Анненского "Кипарисовый ларец"' (Литературная летопись // Речь. 1909. ? 189. 13 (26) июля. С. 4. Без подписи)).

вверх

10 июля <19>09

ст. Бологое им<ение> Лидино

Многоуважаемый Иннокентий Федорович,

Вот уже более двух недель, как видите, живу в Бологом. Отдыхаю, наслаждаюсь, урывками работаю. В старой 'тургеневской' усадьбе очень безмятежно, словно во всем разлито одно настроение: - 'разве есть еще другая жизнь вдали от этих говорливых лип и дубов и от безмолвья этих бедных, русских полей?..' Много музыки, с самого утра, и голос, как серебряный колокольчик, неутомимо звенит под аккомпанемент несколько простуженного Бехштейна. Утром - одни изысканные, причудливые, не всегда доступные волшебники: Брамс, Рихард Штраус, Rinaldo Hahn, Claude Debussy и наши скорбные дети певучего диссонанса - Черепнин, Чесноков, Гнесин. По вечерам - чтение: жребий выпал почему-то трем - Гоголю, Чехову, Сологубу. В Гоголе, которого я давно не перечитывал, стыдно признаться - я немного разочаровался. Мелким кажется его смех, сентиментальной - лирика и уж очень обывательской - мораль. Виной тому, должно быть, ядовитый аромат современной музыки... Но как серьезен Чехов! Законченный, неумолимо-наблюдательный, беспощадный. Есть ли писатель более объективный? Не достает ему только одного - чувства красоты, и в языке, и во всех приближениях к жизни. Останется ли он долго интересным? Думается, что нет. Когда читаешь его, все время хочется кричать: 'как это верно!' - и почти никогда: 'как это прекрасно!' О Сологубе ничего не скажешь в нескольких словах. Какая смесь тонкой грусти и юродства, безукоризненной злости и 'морбидной' фантастики! Сколько противоречий и в стиле, и в мировоззрении...

Простите мне мою болтливость. Так о многом хочется узнать Ваше мнение. Избалованный деревенской негой, я положительно чувствую интеллектуальный голод. Три недели в 'чарах женственности' немного слишком много!

Ваши стихи, Иннокентий Федорович, читаю и перечитываю. Многие полюбил окончательно, есть и такие, которые кажутся мне слишком рассудочными, слишком умными. 'De la musique avant toute chose...' <Музыки прежде всего (фр.) - строка из стихотворения Верлена.- А. Ч.> Опять музыка!

Что Вы думаете о следующем выборе для 1 выпуска 'Аполлона':
1) 'Трилистник из старой тетради' - 'Тоска маятника'
2) и 'Старая усадьба'
3) Снег ('Полюбил бы я зиму')
4) Весенний ('Еще не царствует река')
5) Träumerei ('Сливались ли это тени')
6) 'Трилистник сентиментальный' - 'Гармония'
7) и 'Человек'
8) 'Невозможно'.

Для следующего выпуска - 'Пепельный бал', 'Ямбы' = ('О, как я чувствую накопленное бремя'), 'Кулачишка' и 'О нет, не стан' и др<угие>.

Крепко жму Вашу руку. Думаю, что скоро увидимся. Пишете ли статью? Много писем от друзей 'Аполлона'... Все идет хорошо.

Душевно Вам преданный и глубоко
уважающий Вас
Ваш Сергей Маковский

Письма II. C. 335-336.
РГАЛИ. Ф. 6. Оп. 1.? 347. Л. 11-12об.

<11 июля> 1909

День св. Ольги

Дорогой Сергей Константинович,

С какой радостью я читал - еще сейчас только - Ваши строки, такие тонкие, что я три раза меняю перо, чтобы менее расходиться с ними в ответе1.

Вы пишете о Сологубе. Знаете, чего мне жалко. Я не могу сейчас говорить о прозе Сологуба, а я знаю, что она гораздо интереснее и сложнее, чем его стихи2. Но я больше недели был болен "Пламенным кругом Сологуба"3, пока не вылился он из меня, сболтавшись с моей кровью, - метафора нелепа и грязно реторична. Но я не виноват - не таков ли и сам Елкич4. А Вы знаете ведь и мою идиосинкразию. Я <не> могу о каждой "недотыкомке" думать и говорить даже <не?> иначе, как на её языке, даже хуже - ее "болталке и заикалке"5. Ну, простите... не буду.

Статью кончил6. Она уже в переписке. Жду Вас, чтобы прочитать с Вами, - ее никто не знает, даже мои домашние, кроме нескольких страниц разве. Вот слушайте, во-1<-х>, заглавие, во-2<-х>, мой план, т. к. ведь дело не кончилось... oh non, cher ami, Vous en aurez pour trois mois, allez!7. Заглавие - О современном лиризме8, три очерка.

Готов первый (около двух печатных листов): Они9... Следуют Оне10 и Оно11 (т. е. искусство) - наши завоевания и приобретения, проект маленькой выставки новой поэзии12... une revue... quoi?13

Что скажете Вы о моем плане? Что касается статьи, то ее резюме таково. Начала русского декадентства. Контраст нового с "Русскими символистами"14. Термины символизм и декадентство15. Характеристика новой поэзии в портретах (Брюсов16 и Сологуб). Связь символизма с городом17. Силуэты нашего символизма.

Всего названо, обрисовано, задето более 30 поэтов18. Вся статья в цитатах. Рацей нет вовсе. Одного я боюсь - ее интимности. Не доросли мы еще до настоящего символизма. Вот, говорят, Сологуб на "Сатирикон"19 обиделся. Пожалуй, еще с Бурениным20 меня смешают или с Амфитеатровым21... Бр... р... Ну, да еще посудим, конечно. Надо немножко все-таки дерзать. Я думаю, моя мягкость спасет и серьезность...

Ну, до свидания, милый Сергей Константинович. Дайте знать, когда соберетесь22.

Весь Ваш И. Анн<енский>

*  Нет, мой дорогой, Вам этого хватит на три месяца, будьте спокойны! (фр.).
**  Некоего обозрения... каково? (фр.).

Письма II. C. 333-334.
Печатается по тексту автографа, хранящегося в архиве М. Л. Лозинского.
Впервые опубликовано: И. Ф. Анненский. Письма к С. К. Маковскому / Предисловие, публикация и примечания А. В. Лаврова, Р. Д. Тименчика // Ежегодник. С. 232-233. Перепеч.: КО. С. 487.
Написано на почтовой бумаге: Иннокентий Феодорович Анненский. Царское Село. Захаржевская, д. Панпушко.
На письме сделана помета карандашом: '? 31'.
Публикуемое письмо представляет собой ответ на послание Маковского, автограф которого сохранился в архиве Анненского (РГАЛИ. Ф. 6. Оп. 1.? 347. Л. 11-12об.): <далее - текст письма Маковского 10 июля, см. выше>

1. По предположениям первопубликаторов письма, комментируемое высказывание Анненского 'включает в себя ироническую ассоциацию с "Повестью о том, как поссорились Иван Иванович с Иваном Никифоровичем" Н. В. Гоголя - с описанием встречи за одним столом поссорившихся героев: "Нет!.. не могу!.. Дайте мне другое перо! Перо мое вяло, мертво, с тонким расщепом для этой картины!" (Гоголь Н. В. Полное собрание сочинений. [М.; Л.], Изд-во АН СССР, 1937. Т. II. С. 271). Анненский (для которого Гоголь был одним из излюбленных писателей), возможно, хотел воздержаться в ответном письме от выражения своего мнения, "переменить перо", чтобы не вступать в полемику по поводу суждений Маковского. В эти же дни Анненский работал над статьей "Эстетика "Мертвых душ" и ее наследье", представляющей собой апологию гоголевского начала в русской литературе' (И. Ф. Анненский. Письма к С. К. Маковскому / Предисловие, публикация и примечания А. В. Лаврова, Р. Д. Тименчика // Ежегодник. С. 233).
Это суждение представляется в основе своей справедливым, хотя, конечно, могли вызывать у Анненского полемический пафос и суждения Маковского, посвященные Чехову (ср. с положениями упомянутой статьи Анненского: КО. С. 231-232), да и Сологубу в той же статье Анненский дает иную, чем Маковский, оценку (ср. прим. 2). Собственно, троекратную смену пера можно трактовать как троекратное несогласие с адресатом: по поводу Гоголя, Чехова, Сологуба.
2. Прозаических произведений Сологуба Анненский коснулся в статье "Эстетика "Мертвых душ" и ее наследье", опубликованной уже после его смерти (А. 1911. ? 8. Октябрь. С. 50-58), посвятив им следующие строки: 'Но влияние Гоголя не остановилось на Чехове. Напротив, гоголевский черт никогда так вовсю не работал, как именно теперь. Отстранивши всех посредников и примирителей, Гоголь-автор действует среди нас уже самолично. Едва ли кто более Сологуба, - правда, редкого Сологуба, не растерянного Сологуба "Навьих чар", а Сологуба пережитой им или лучше в нем пережитой жизни "Мелкого беса", - так непосредственно не приближался к Гоголю. Пускай в телесности Сологуба уже прячется городской соблазн и луна его точно сделана в Гамбурге. Но что же из этого? Разве все эти сологубовские люди, которых смешно обличать, но еще нелепее любить и даже жалеть, - разве они уже не заготовлялись вчерне в лаборатории "Мертвых душ"?
А речь Сологуба - шероховатая и в блестках, - разве чья-нибудь глядится туда другая, кроме гоголевской?' (КО. С. 232).
3. Речь идет о следующем издании: Сологуб Федор. Пламенный круг: Стихи: Книга восьмая. М.: [Изд. жури. 'Золотое руно'], 1908. 202 с.
Именно этот сборник послужил Анненскому материалом для анализа поэтического мира Сологуба, удостоившегося в статье 'О современном лиризме' отдельного 'портрета' (см.: КО. С. 348-357).
4. Ёлкич - фантастический образ Сологуба, герой одноименного рассказа (Сологуб Федор. Ёлкич: Январский рассказ // Журнал для всех. 1907. ? 2. Февраль. С. 92-94; см. также: Сологуб Федор. Истлевающие личины: Книга рассказов. М.: Гриф, 1907. С. 91-97): 'маленький, маленький, с новорожденный пальчик. И весь зелененький, и смолкой от него пахнет, а сам он такой шершавенький. И брови зелененькие. И все ходит, и все ворчит...'
Первопубликаторы письма в своем комментарии (И. Ф. Анненский. Письма к С. К. Маковскому / Предисловие, публикация и примечания А. В. Лаврова, Р. Д. Тименчика // Ежегодник. С. 234) в связи с таким поименоваиием Сологуба (см. также: КО. С. 355) указывали: 'Вероятно, Анненский следует здесь Андрею Белому, широко использовавшему образ "ёлкича" при анализе мироощущения Сологуба в статье "Далай-лама из Сапожка"'.
В этой работе (см.: Весы. 1908. ? 3. С. 63-77. Рец. на кн.: Сологуб Ф. Книга разлук. СПб.: Шиповник, 1908; Сологуб Ф. Мелкий бес. 2-е изд. СПб.: Шиповник, 1907; Сологуб Ф. Победа смерти. СПб.: Факелы, 1908) Андрей Белый, завершая анализ 'Ёлкичевой задачи' (С. 71-74), делал следующий вывод: 'Золотая заря природы - золотая заря смерти. Бессознательный зов любви - бессознательный зов к смерти. Смертная ясность сознания - смертная ясность смерти: сама смерть. Мы не мы: мы пыль, озлащенная зарей<,> - недотыкомки, золотеющие только в предчувствии смерти. Мы думаем, что мы люди, а мы или прах, или сознательные смертеныши. Вот такой фокусник Ёлкич!'
5. Недотыкомка - фантастический образ-символ Федора Сологуба (см. стихотворение 1899 г. 'Недотыкомка серая...' и роман 'Мелкий бес', над которым Сологуб работал в течение 1892-1902 гг., начал публиковать его в 1905 г. в журнале 'Вопросы жизни', а в полном объеме выпустил его в свет в 1907 г.: Сологуб Федор. Мелкий бес: Роман. СПб.: Шиповник, 1907).
6. См. письмо Анненского Е.М. Мухиной от 25 июля 1909 г.
7. Нет, мой дорогой, у Вас будет на три месяца, будьте спокойны! (фр.).
8. Подготовительные материалы к статье были озаглавлены Анненским 'Мы и сегодня. Три главы из "Книги о русских поэтах"' (РГАЛИ. Ф. 6. Оп. 1. ? 135. Л. 1).
9. Первая часть статьи Анненского 'О современном лиризме' под названием 'Они' была напечатана в двух первых номерах 'Аполлона' (I. Они; II. Они // Аполлон. 1909. ? 1. Октябрь. Паг. 1. С. 12-42; ? 2. Ноябрь. Паг. 1. С. 3-29).
10. Раздел 'Оне', посвященный анализу лирики женщин-поэтов, был опубликован уже после смерти Анненского (Аполлон. 1909. ? 3. Декабрь. Паг. 1. С. 5-29; перепечатан единственный раз в составе полной публикации статьи: Критика русского символизма / Сост., вступ. статья, прим. Н. А. Богомолова. М.: Олимп; ACT, 2002. Т. II. С. 267-359).
См. также опубликованный А. В. Лавровым и Р. Д. Тименчиком фрагмент письма Б. В. Томашевского к А. Виру (А. А. Попову) от 1 июля 1910 г., в котором автор письма указал, что заглавия этих разделов составляют 'точный перевод' названия статей, публиковавшихся в парижском журнале 'Akadémos': 'Eux et Elles' ('Они и оне')'. Фрагмента письма там нет, только указание на источник - ГБЛ, ф. 654, архив Б. В. Томашевского.
11. Этот раздел статьи остался ненаписанным, и, судя по материалам, отложившимся в архиве Анненского, В. И. Анненский-Кривич имел полное право заявить в предисловии к готовившейся им к печати 'Третьей книге отражений', что '"Оно" осталось ненаписанным, хотя мне и приходилось неоднократно от него слышать, что эта часть статьи в "мыслях" уже совершенно готова' (РГАЛИ. Ф. 5. Оп. 1. ? 52. Л. 6 об.). Первопубликаторы письма приводят также фрагмент одного из вариантов письма сына Анненского к Г. И. Чулкову, содержащий следующую констатацию: 'Эта последняя, являвшаяся кардинальной, часть, детально, насколько мне известно, продуманная и спланированная, оформлена для печати уже быть не могла' ((там же, ? 54, л. 10).
Представляется справедливым и предположение А. В. Лаврова и Р. Д. Тименчика относительно того, что 'положения этого третьего раздела должны были быть отражены в докладе Анненского "Об эстетическом критерии", назначенном в Литературном обществе на 11 декабря 1909 г.'. Привожу этот фрагмент примечаний А. В. Лаврова и Р. Д. Тименчика, с 234:

Весьма вероятно, что положения этого третьего раздела должны были быть отражены в докладе Анненского 'Об эстетическом критерии', назначенном в Литературном обществе на 11 декабря 1909 г. (там же, ? 160; ср. заметки Анненского 'Поэзия - искусство' - там же, ? 171).

12. В черновых вариантах раздела 'Они' Анненский писал: 'Я буду подробнее говорить о работе, которая происходит в "комнате", дальше, третий очерк - "Оно" (искусство). Есть даже попытки разобраться и устроить маленькую выставку, о... не всемирную...' (РГАЛИ. Ф. 6. Оп. 1. ? 135. Л. 182).
13. Некоего обозрения... каково? (фр.).
14. Сборники 'Русские символисты' (Вып. 1-3. М., 1894-1895), выпускавшиеся Брюсовым и включавшие большей частью его собственные произведения, воспринимались Анненским как первые художественные опыты русского декадентства. См. процитированный Н. Т. Ашимбаевой (КО. С. 633) фрагмент чернового варианта статьи, включавший в себя строки из стихотворения В. Брюсова 'Тень несозданных созданий...', впервые опубликованного в 3-м выпуске 'Русских символистов': 'Боевая пора нашей поэзии кончилась и, кажется, по всей линии. Три люстра прошло, не более с выхода в свет первого декадентского сборника.

"Фиолетовые руки
На эмалевой стене"'.

15. Термины 'символизм' и 'декадентство', последовательно разграничивавшиеся Анненским (см., например: ИФА. IV. С. 121, 361-362; Пчелы и осы Аполлона // Аполлон. 1909. ? 1. Октябрь. Паг. 1. С. 83), получили освещение и в статье 'О современном лиризме' (КО. С. 336-339).
16. См.: КО. С. 341-347.
Краткий перечень критической и научной литературы, затрагивающей литературные и биографические взаимодействия В. Я. Брюсова и Анненского, см.: ИФА. IV. С. 21-24. А также на его странице в собрании.
17. Вторая часть раздела 'Они' открывается следующими положениями: 'Символизм в поэзии - дитя города. Он культивируется, и он растет, заполняя творчество по мере того, как сама жизнь становится все искусственнее и даже фиктивнее. Символы родятся там, где еще нет мифов, но где уже нет веры. Символам просторно играть среди прямых каменных линий в шуме улиц, в волшебстве газовых фонарей и лунных декораций. Они скоро осваиваются не только с тревогой биржи и зеленого сукна, но и со страшной казенщиной какого-нибудь парижского морга и даже среди отвратительных по своей сверхживости восков музея' (КО. С. 358).
Можно предположить, что приводимая далее в статье аргументация Анненского (см.: КО. С. 358-361), постулирующего город в качестве 'отца символов', должна была учитывать его эпистолярный спор с П. П. Потемкиным. В неразысканном письме Анненского к Потемкину содержался отзыв о книге последнего 'Смешная любовь: 1 -я книга стихов' (СПб.: Изд, Г. М. Попова, 1908). Ответное недатированное письмо Потемкина к Анненскому содержит следующий (уже воспроизводившийся в печати, см.: Спиридонова (Евстигнеева) Л. А. Русская сатирическая литература начала XX века / АН СССР; ИМЛИ им. А. М. Горького; Отв. ред. В. А. Келдыш. М.: Наука, 1977. С. 179; И. Ф. Анненский. Письма к С. К. Маковскому / Предисловие, публикация и примечания А. В. Лаврова, Р. Д. Тименчика // Ежегодник. С. 235) отклик, дающий представление о характере высказываний адресата (РГАЛИ. Ф. 6. Оп. 1. ? 359. Л. 1-1 об.):

Но в одном я не согласен с Вами, это в отрицании Вашем городской сказки. Мне даже кажется - не будь в городе обманчивой фантастической личины, разгадай все его изнанку - рецепты да счета, убедись в том, что, кроме них, ничего нет в городе, никто и жить бы в нем не стал. Это, может быть, дерзко и глупо с моей стороны, но я в это верю.
Не согласен я и с тем, что импрессионизм не идет городу.

18. В разделе статьи 'О современном лиризме', озаглавленном 'Они', Анненским с различной степенью обстоятельности обсуждались (говорю только о его поэтических 'современниках') произведения 36 писателей: К. Бальмонта, А. Белого, А. Блока, В. Бородаевского, В. Брюсова, И. Бунина, Ю. Верховского, М. Волошина, С. Городецкого, В. Гофмана, М. Гофмана, Н. Гумилева, Б. Дикса, Л. Зарянского, Вяч. Иванова, Д. Коковцева, А. Кондратьева, С. Кречетова, В. Кривича, М. Кузмина, С. Маковского, Гр. Новицкого, П. Потемкина, В. Пяста, С. Рафаловича, А. Ремизова, И. Рукавишникова, Б. Садовского, Вл. Соловьева, С. Соловьева, Ф. Сологуба, Е. Тарасова, А. Н. Толстого, В. Ходасевича, Дм. Цензора, Г. Чулкова.
Имеет смысл отметить, что в архиве Анненского сохранился автограф, озаглавленный 'Список поэтов, упомянутых в статье' (РГАЛИ. Ф. 6. Оп. 1.? 209. Л. 1), в котором из вышеперечисленных отсутствуют имена Бородаевского, М. Гофмана, Зарянского, Новицкого, С. Соловьева, Тарасова и Чулкова, зато поименованы Добролюбов, Пушкин, Некрасов и Малларме.
19. Еженедельный сатирический журнал 'Сатирикон' издавался в Петербурге с 1908 г.
По справедливому предположению А. В. Лаврова и Р. Д. Тименчика (С. 235), причиной обиды Сологуба могла послужить следующая публикация: Василевский И. (He-буква). Модернисты // Сатирикон. 1909. ? 25. 20 июня. С. 7-8.
Любовная линия развития сюжета этого фельетона напрямую связана с восприятием творчества Сологуба в читательской среде:

'Молчание стало невыносимым. Надо было прощаться, но Грушкина вдруг осенило. Быстро подвинувшись к столу, он оживленно и развязно начал:
- Вот мы давеча с вами про Сологуба дебатировали. Породии <sic!> у него больше: Порят все, изволили заметить?
- Это зачем же?
- Для проблеммы <sic!> личности. Сама, например, "Вы меня приласкаете, Триродов, спрашивает, а самая хотела бы лежать перед вами обнаженной и связанной - заявляет. И чтоб, взвизгивая, жестокие радостно ложились удары". <...>
- Как вы относитесь к идеалогии <sic!> экстаза? - деловито спросил Грушкин, доставая стоявший в углу хлыстик.
- Чего-с?
- Видите... Современное поколение, так сказать, на грани постижения. Того... как его... Наши нервы утончились то есть. Ну и вот... Знакома ли вам радость экстаза?
- Симпатична, - сказала на всякий случай Нина Григорьевна. "Может, и вправду женится... Что ж, что лысый? Зато муж".
- "Так и есть, - думал Грушкин. - На экстаз-то, оказывается, ее и возьмешь. Рискнуть разве по Сологубу-то до конца? Эх, была не была! "Симпатична", говорит, чего лучше. Ну, недотыкомка, вывози в добрый час!..." И подойдя к Нине Григорьевне и грациозно помахивая хлыстиком, Грушкин дрожащим голосом продекламировал:
- Чтобы тело без помехи долго-долго истязать, Надо руки, надо ноги крепко к кольцам привязать. Чтобы нам не помешали ни добряк, ни лицемер, Надо плотно оградиться темнотой глухих портьер.
- "Сейчас предложение сделает", - подумала Нина Григорьевна и томно произнесла:
- Ах, Сологуб - такие большие психологи!'

'Экстаз', впрочем, несмотря на все декламационные усилия Грушкина, к героине не пришел, и последующие события развивались не 'по Сологубу': 'вырванный Ниной Григорьевной хлыст бился очень больно и не давал Грушкину ни малейшего сладостного чувства'. Заканчивается фельетон следующим пассажем:

'...Анемподист Сергеевич больше не любит современной литературы.
- Блок, например, или Кузмин, разве они против Герцена или Тургенева могут?'

20. Буренин Виктор Петрович (1841-1926) - поэт, пародист, переводчик, драматург, публицист, литературный критик, с 1876 г. член редакции и фельетонист 'Нового Времени', литературный критик. О 'пародийно'-критической позиции Буренина в конце XIX - начале XX в., в которой были совмещены стремление 'поглумиться' над авторами литературных произведений и неразборчивость в средствах полемики и ее методах, см. критико-биографическую статью М. П. Лепехина и А. И. Рейтблата (РП 89. Т. 1. С. 365-367).
Образчиками 'критической ругани' Буренина могут служить, в частности, стрелы, направленные им в сторону Анненского: откликаясь на выход первого номера 'Аполлона', он не постеснялся назвать Анненского 'одним из старых бедламцев, обратившихся в детство' (Буренин В. Критические очерки // Новое время. 1909. ? 12082. 30 окт. (12 ноября). С. 4).
Отмечу здесь, что формула Буренина ('Критик-педагог и присяжный лектор "вольных университетов" для неучащейся молодежи г. Ермил Абракадабражин, стяжавший себе широкую известность статьями и лекциями о новейших течениях, устремлениях, переживаниях и главное - пережевываниями старой трухи в области драматургии' (Буренин Б. П. Драма и реклама: Нечто в новом стиле // Новое время. 1910. ? 12419. 8 (21) окт. С. 4. Подпись: Граф Алексис Жасминов)), которая связывалась в литературе с именем Анненского (см.: Ланда М. Миф и судьба // Черубина де Габриак. Исповедь / [Сост. В. П. Купченко, М. С. Ланда, И. А. Репина). М.: Аграф, 1999. С. 21. (Символы времени)), имеет отношение все же не к нему, а к К. И. Арабажину. Последний фигурирует в экспромте Анненского "Раз в редакции у дюка...", приводимом В. Кривичем в своих воспоминаниях (см. также прим. 64 там же).
21. Амфитеатров Александр Валентинович (1862 - 1938) - писатель, литературный критик, фельетонист.
Здесь, очевидно, помянут как автор целого ряда скандальных публикаций, вызвавших широкий резонанс (см. подробнее справочную статью Л. А. Спиридоновой: РП 89. Т. 1. С. 60-61).
22. В архиве Анненского такого рода извещения не сохранилось. Однако ясно, что, получив письмо Анненского с известием об окончании работы над первой частью статьи, Маковский поспешил ознакомиться с нею и буквально через день-другой встретился с Анненским в Царском Селе.
Во всяком случае, эта встреча состоялась не позднее 15-16 июля, о чем косвенно свидетельствуют написанные с интервалом в один день письма Маковского из Петербурга. В первом из них он приглашал Анненского побывать в редакции 'Аполлона' 20 или 21 июля (печатается по тексту автографа: РГАЛИ. Ф. 6. Оп. 1. ? 347. Л. 13-1З об.): <далее - текст, см. ниже>
Ответ Анненского на это приглашение Маковского не разыскан; возможно, он просто не успел отреагировать на него. Уже на следующий день Маковский известил его письмом о переносе встречи на пятницу, 24 июля (печатается по тексту автографа: РГАЛИ. Ф. 6. Оп. 1. ? 347. Л. 10-10об.): <далее - текст, см. ниже>
Именно в этот день, в пятницу, 24 июля, первая часть статьи и была передана редактору 'Аполлона' (см. письмо Анненского Е.М. Мухиной от 25 июля 1909 г. и свидетельство Маковского в письме к Волошину от 24 июля: 'Сегодня Анненский сдал статью о современных поэтах' (Купченко. С. 225)).

вверх

17 июля <19>09

Многоуважаемый Иннокентий Федорович, сегодня был я в Царском для переговоров с Ушковым; думал на обратном пути завернуть к Вам, да так заговорились, что не поспел.

Завтра целый день буду у нотариусов для заключения всевозможных договоров. Сложная история - обзавестись своим журналом! Лишь бы до конца складывалось все так же удачно!

Воскресенье я уезжаю в Ораниенбаум к Бенуа и Добужинскому (взявшему на себя рисунки - иллюстрации для 'Принца' Ауслендера).
Можете ли Вы навестить меня в редакции - в Понедельник или во Вторник? Черкните два слова, когда ждать Вас.

Крепко жму Вашу руку.

Душевно Ваш
Сергей Маковский

Письма II. C. 342-343.
РГАЛИ. Ф. 6. Оп. 1. ? 347. Л. 13-1З об.

18 июля <19>09
СПб. Гусев <пер.>, 6.

Многоуважаемый Иннокентий Федорович,

Опять принужден отказаться от радости видеть Вас - в начале будущей недели. Сегодня дня на три уезжаю в Финляндию по делам журнала. Буду обратно наверное в Среду. Четверг занят. Не приедете ли Вы в редакцию в Пятницу? Около 2-х часов - я устрою, чтобы больше никого не было. Привозите Вашу статью!

Крепко жму Вашу руку и с чувством глубокого восхищения Вами вспоминаю нашу последнюю беседу и чтение.

Ваш Сергей Маковский

Письма II. C. 343.
РГАЛИ. Ф. 6. Оп. 1. ? 347. Л. 10-10 об.

30 июля

Многоуважаемый
Сергей Константинович,

Когда Вы уехали1, я взял текст Клоделя2 и сверил первую половину "Муз"3. Получилось нечто совершенно неожиданное: 

soeurs farouches
si d'abord te plantant dans le centre de son esprit
Tu ne perdais sa* raison grossière
explosion
elle se souvient
Elle ressent
ineffable
cadran solaire
fatidique
source emmagasin
é
e
tisserand

неукротимые...
не утвердившись в глубине  
своего духа
ты не утратила бы
своего разума
возрастание
она вспоминает самоё себя (sic!)
Она напоминает
неотвратимый
циферблат солнца
отвратимое
скрытый ключ
плотник (sic!) и т. д.

Я выписал не всё, конечно... Боюсь, что Максим<илиан> Алекс<андрович> поторопился присылкою "Муз". Их надо, если уж рискнуть на перевод (я бы не отважился), то изучить раньше в связи с творчеством Клоделя вообще - и дать с объяснением, не иначе4.

Ваш И. Анненский

* Речь идет о хороводе, который создает Терпсихора. (Примеч. И. Ф. Анненского).

Письма II. C. 347-348.
Печатается по тексту автографа, хранящегося в архиве М. Л. Лозинского.
Впервые опубликовано: И. Ф. Анненский. Письма к С. К. Маковскому / Предисловие, публикация и примечания А. В. Лаврова, Р. Д. Тименчика // Ежегодник. С. 235. Перепеч.: КО. С. 488-489.
Написано на почтовой бумаге: Иннокентий Феодорович Анненский. Царское Село. Захаржевская, д. Панпушко.
На письме сделана помета карандашом: '? 35'.

1. 30 июля, четверг, был государственный праздник: в этот день отмечался день рождения Наследника Цесаревича Алексея Николаевича.
Маковский побывал у Анненского, вероятно, в связи с организацией редакционного собрания журнала 'Аполлон', назначенного на 5 августа, но ответил на публикуемое письмо уже после этого заседания, которое ознаменовалось конфликтом Анненского с Волынским (см.: И. Ф. Анненский. Письма к С. К. Маковскому / Предисловие, публикация и примечания А. В. Лаврова, Р. Д. Тименчика // Ежегодник. С. 227) и окончательным распределением ролей в редакционной коллегии 'Аполлона' (печатается по тексту, написанному на журнальном бланке (курсивом в рамках бланка обозначен вписанный рукой Маковского текст) и сохранившемуся в архиве Анненского: РГАЛИ. Ф. 6. Оп. 1. ? 347. Л. 14-14 об.): <далее - текст, см. ниже>
2. Клоделъ (Claudel) Поль (1868 - 1955) - французский поэт-символист и драматург, творчество которого питалось 'тремя подземными ключами: восточной сокровенной мудростью, католицизмом и эллинским архаизмом' (Волошин Максимилиан. Предисловие к 'Музам' Поля Клоделя // Аполлон. 1910. ? 9. Июль-август. Паг. 3. С. 20). Нужно заметить, что Волошин был едва ли не лучшим знатоком творчества Клоделя в России и перевел не только оду 'Музы', но другие его произведения (см., в частности: Пьеса Поля Клоделя 'Отдых седьмого дня' в переводе М. А. Волошина / Предисл. и публ. В. Е. Багно // Максимилиан Волошин. Из литературного наследия / РАН; ИРЛИ (ПД); Отв. ред. А. В. Лавров. СПб.: Алетейя, 1999. [Вып.] II. С. 224-282).
Касаясь творчества Клоделя в статье 'Античный миф в современной французской поэзии' и отсылая к 'Книге масок' Реми де Гурмона, Анненский писал: 'В заключение - когда я пишу эти строки, глаза мои падают на странную книжку. Она издана Полем Клодель тоже в 1896 г., но на далеком востоке, в Фу-Тчеу, и мало известна даже французам: это - перевод Эсхилова Агамемнона, и сделан он гордой прозой, той прозой, которая не боится ни переводить, ни давать себя печатать строка в строку и при этом без тех жалких подделок под стих, которые так часто в последнее время - даже у нас - пробуют заменить декламацией, если не просто завываньем бесстишия, - те некогда богами размеренные борозды стиха.
Вы спросите меня, кто такое Клодель, и почему я об нем заговорил? Клодель - это сноб и вместе с тем экзотист - это оптик самого страстного воображения: после дебюта в 1890 г. его Златоглава "Tête d'or" он показывается в печати крайне редко и то почти всегда один без всех этих сборников, редакций и прочих сообществ, в которых поэты, как девчонки на морских купаньях, взявшись за руки, так любят эти последние десятилетия противостоять напору буржуазной волны. Сам Реми де Гурмон, бесстрашный и ученый глава более чем школы или содружества, а целого направления нестареющих, был смущен при дебюте Клоделя. Отдавая должное искусству нового поэта, он выражался так: - позвольте не переводить, не сумею - c'est de l'eau de vie un peu forte pour les temps d'aujourd'hui. Дело в том, что Златоглав хочет драматизировать мысли, и вот в глазах начинает рябить: там часто-часто бьются какие-то мелкие и хрупкие артерии, и зрелище жизни оказывается в конце концов слишком грандиозным: оно мутится и умирает, не успевая проникнуть в полушария, которые утомлены, так как им не дают думать.
Господа, то, что я выписываю здесь, - вовсе не отступление.
Поль Клодель, прозой переводящий Агамемнона, - это ли не симптом нового Ренессанса?' (Анненский И. Античный миф в современной французской поэзии // Гермес. 1908. Т. II. ? 8 (14). 15 апр. С. 209-210).
О ранней рецепции творчества Клоделя на русской почве и роли Анненского и Волошина в этом процессе см.: Смирнов И. С. 'Все видеть, все понять...' (Запад и Восток Максимилиана Волошина) // Восток-Запад: Исследования. Переводы. Публикации. М.: Главная ред. восточной литературы изд-ва 'Наука', 1985. С. 171, 173, 184-185; Березкин A. M. Поль Клодель // Волошин. Лики творчества / Изд. подгот. В. А. Мануйлов, В. П. Купченко, А. В. Лавров. Л.: Наука, 1988 ("Литературные памятники"). С. 619; Tribble Keith-Owen. Early Russian Criticism of Claudel: Annenskii, Voloshin, Eikhenbaum // Claudel-Studies. 1997. Vol. 24. ? 1-2. P. 50-64; Триббл К. О. Творчество Поля Клоделя в отражении русской критики: о статьях И. Анненского, М. Волошина и Б. Эйхенбаума // Начало века: Из истории международных связей русской литературы / РАН; ИРЛИ (ПД). СПб.: Наука, 2000. С. 234-250.
Здесь речь идет об оде Клоделя 'Музы', впервые опубликованной в журнале 'Vers et prose' и вскоре увидевшей свет отдельным изданием (см.: Claudel Paul. Ode: Les muses. Paris: Bibliothêque de l'Occident, 1905. 31 p.).
3. Очевидно, Анненский сверил с оригиналом рукопись волошинского перевода на русский язык оды Клоделя 'Музы'. Волошин прислал эту рукопись Маковскому с письмом от 20 мая 1909 г.: 'Это великолепная, но дьявольски трудная вещь, которую я с трудом одолел, но горжусь переводом' (см. подробнее: Анненский И. Ф. Письма к М. А. Волошину / Публ. А. В. Лаврова и В. П. Купченко // Ежегодник. С. 250). Маковский, получивший волошинский перевод в конце мая, воспринял его как 'настоящую победу' (см.: Купченко В. П. Труды и дни Максимилиана Волошина. Летопись жизни и творчества: 1877-1916 / РАН; ИРЛИ (ПД). СПб.: Алетейя, 2002. С. 222). К Анненскому он попал, вероятно, в конце июля 1909 г., после его встречи с Маковским, о которой упоминается в письме.
Сопоставительные констатации Анненского, на мой взгляд, ни в коей мере не имели задачей ни 'обличить' Волошина в незнании французского языка (ср.: Лукницкий I. С. 297), ни вступить с ним в переводческое соперничество (см. попытки прописать подобную историю (с присоединением имени Блока) на материале 'Легенды о Святом Юлиане Странноприимце' Флобера: Флобер Г. Легенда о Святом Юлиане Странноприимце: Перевод А. А. Блока / Публ. И. С. Приходъко // Ежегодник Рукописного отдела Пушкинского Дома на 1991 год / РАН; ИРЛИ (ПД); Отв. ред. Т. С. Царькова. СПб.: Гуманитарное агентство 'Академический проект', 1994. С. 172, 173).
Последняя версия вообще основана на очевидном недоразумении. Во всяком случае, утверждение, что автором вышедшего в серии 'Всеобщая библиотека' маленького томика Г. Флобера (Иродиада. - Легенда о св. Юлиане Милостивом: Поэма в прозе. СПб., 1908; 2-е изд. СПб., 1911) был именно 'Ин. Анненский', а не некто, скрывшийся под именем 'Ан. Анненский' (как и подписано это издание), нуждается в серьезном обосновании. Именно последнее имя, кстати, было обозначено и в качестве переводчика сборника произведений А. Франса, вышедшего в рамках той же издательской серии (см.: Франс Ан. Перламутровый ларец: Восемь рассказов. СПб., 1909; 2-е изд. СПб., 1911).
4. Текст 'Предисловия к "Музам" Клоделя' Волошин отправил Маковскому из Крыма 2 августа 1909 г., сопроводив следующими строками: 'Это отдельная небольшая статья - поясняющая, ясная и в то же время представля<ющая> самостоятельный от "Муз" интерес' (Анненский И. Ф. Письма к М. А. Волошину / Публ. А. В. Лаврова и В. П. Купченко // Ежегодник. С. 250). Эта работа, посвященная не только детальному анализу оды, но и введению ее в контекст творчества Клоделя и актуальной для сотрудников 'Аполлона' проблематики, при первопубликации (Аполлон. 1910. ? 9. Июль-август. Паг. 3. С. 19-28) предшествовала собственно переводу 'Муз' (см.: Claudel Paul. Музы: (Ода) / Перевод с французского Максимилиана Волошина // Там же. С. 29-40).

6 августа 1909

АПОЛЛОН
ежемесячник

Сергей Константинович Маковский
Спб., Гусев переулок, 6. Тел. 110-63
Ред. журнала 'Аполлон', Мойка 24

Дорогой Иннокентий Федорович.

Итак решено - Вы немного расширите Ваш вступительный 'парадокс' и пришлете мне. Вам не нужна Ваша рукопись в первой редакции? Вы пишете, этот 'парадокс' стал особенно дорог лишь после выпада нашего 'анфан террибля', но жаль, если Вы не дополните еще несколькими ценными мыслями это первое слово, обращенное к читателям 'Аполлона'. Я также очень рад, что Волынский отказался участвовать во 'вступлении'. Наш квартет (я считаю Бенуа и Вяч. Иванова) будет только стройнее. А 'стройность' ей Богу не мешает для начала!

Сегодня я отправил письма Сологубу, Ликиардопуло и Бунину. Сию минуту жду Чуковского к себе, который перепутал дни и приехал в редакцию сегодня вместо вчерашнего вечера.

Завтра я сдаю Вашу статью в набор. Как только будет готово 'вступление', можно и начать печатать. Можно тоже начинать и Альманах (ведь у него отдельная нумерация страниц)<,> т<о> е<сть> стихи; надо только привести в порядок 'Алтари' Волошина. Ох<,> этот Макс! Пожалуйста, все-таки напишите ему от себя два слова.

Я собираюсь навестить Вас в Субботу с 3-хчасовым поездом.

Жму крепко Вашу руку и сердечно благодарю за прекрасное заседание вчера.

Ваш Сергей Маковский

Письма II. C. 348-349.
РГАЛИ. Ф. 6. Оп. 1. ? 347. Л. 14-14 об.

31 авг<уста>

Дорогой Сергей Константинович,

Жалею, что Вы больны. Я и сам расклеился и несколько дней не буду выезжать1. Корректуры получил2, но задержу их несколько дней, т. к. работа большая, а я пристально занят другим3. Гумилеву4 мы бедному вчера5 все faux bond6 сделали - и Вы, и я, и Вяч<еслав> Ив<анович>7. Вышло уже что-то вроде бойкота. Если бы я получил Вашу телеграмму8 до отправки своей9, то, пожалуй, потащился бы к нему есть le veau gras (je l'execre... le veau)10 и больной. Прочитали Вячеслава сплошь11? Ох, труден... а в пригоршнях мало остается, по крайней мере от первого всплеска. Удосужусь - так прочту еще раз. Вероятно, буду счастливее. Эти дни живу в прошлом... Леконт де Лиль... О Леконте де Лиль... К Леконту де Лиль...

Что за мощь!.. Что за высокомерие! И какой классик12! Страшно даже представить себе рядом с ним этого иронического "вольноотпущенника" Боделэра, которого великий креол13 так непонятно, так нелогично, так "антилеконтовски", но любил. Впрочем, они оба - и профессор, и элегический сатана - ухаживали за одним желтым домино, от которого пахло мускусом и веяло Смертью14.

Для чего надо, скажите, уходить из этого мира? Ведь я же создан им... Но у меня, кажется, лихорадка.

Жму Вашу руку.

Ваш И. Анн<енский>

Письма II. C. 375-376.
Печатается по тексту автографа, хранящегося в архиве М. Л. Лозинского.
Впервые опубликовано: И. Ф. Анненский. Письма к С. К. Маковскому / Предисловие, публикация и примечания А. В. Лаврова, Р. Д. Тименчика // Ежегодник. С. 236. Перепеч.: КО. С. 490.
Написано на почтовой бумаге: Иннокентий Феодорович Анненский. Царское Село. Захаржевская, д. Панпушко.
На письме сделана помета карандашом: '? 94'.

1. Видимо, недомогание Анненского не было очень серьезным: из заседаний Основного Отдела Учёного Комитета Министерства Народного Просвещения, состоявшихся на рубеже августа и сентября 1909 г. (24 августа, 31 августа и 7 сентября), он пропустил только второе (см.: РГИА. Ф. 734. Оп. 3. ? 122).
2. Речь, очевидно, идет о корректурах первой части статьи 'О современном лиризме', опубликованной в первом номере 'Аполлона'.
3. В это время Анненский работал над статьей 'Леконт де Лиль и его "Эриннии"' <...>, которую написал на одном дыхании, приступив к ней не ранее 23 августа и завершив уже 2 сентября 1909 г. (см. стовосемнадцатистраничный автограф статьи: РГАЛИ. Ф. 6. Оп. 1. ? 158).
4. Текст примечания см. на странице Н. С. Гумилёва.
5. Анненский получил приглашение на вечер к Гумилеву 30 августа в недатированном письме, написанном не ранее 24 августа (цит. по первой полной публикации: Гумилев Н. Неизданное и несобранное / Сост., ред. и коммент. М. Баскер и Ш. Греем. Paris: YMCA-Press, 1986. С. 120): <далее - текст письма, см. на странице Н. С. Гумилёва>
Р. Д. Тименчик и А. В. Лавров указывали, что, сообщая Анненскому о 'новой вещи' для прочтения, Гумилев, вероятно, имел в виду поэму 'Сон Адама' (см.: И. Ф. Анненский. Письма к С. К. Маковскому / Предисловие, публикация и примечания А. В. Лаврова, Р. Д. Тименчика // Ежегодник. С. 236-237).
6. От французского фразеологизма faire faux bond â... - подвести, обмануть. Здесь речь идет о том, что и Анненский, и Маковский, и Вяч. Иванов по тем или иным причинам не смогли воспользоваться приглашением Гумилева.
7. Вяч. И. Иванов. Ср. запись от 30 августа 1909 г. в его дневнике: 'Вчера послал телеграфные извинения в Царское, чтобы не ждали к обеду' (Иванов Вячеслав. Дневник // Собрание сочинений / Под ред. Д. В. Иванова и О. Дешарт; С введением и прим. О. Дешарт, Брюссель: Foyer Oriental Chrétien, 1974. Т. II. С. 797).
8. Телеграмма Маковского, в которой он, очевидно, сообщал о том, что не будет у Гумилева, в архиве Анненского не сохранилась.
9. Очевидно, телеграмма Анненского Гумилеву, извещающая о неявке. О существовании неразысканной переписки между Анненским и Гумилевым можно заключить из свидетельства А. А. Ахматовой: 'АА вспомнила еще одну вещь: недавно - с неделю или две тому назад - я задал ей вопрос: переписывался ли Николай Степанович с Анненским? АА сказала тогда, что одно письмо Анненского к Николаю Степановичу он ей показывал, но что было в этом письме - она совершенно не может вспомнить. Сегодня АА сказала, что вспомнила: Николай Степанович просил у Анненского "Фамиру Кифаред", то ли для "Sirius'a", то ли для "Острова" (это АА еще не установила). Анненский в письме отвечал, что он видел журнал и понял, что "Фамира Кифаред" велик по объему для него. Было и еще что-то в письме - но это АА уже не вспомнила' (Лукницкий I. С. 309).
10. Жирного тельца (я чувствую отвращение... к телятине) (фр.).
А. В. Лавровым и Р. Д. Тименчиком было высказано предположение, что эта фраза, представляющая собой реминисценцию из французского перевода евангельской притчи о блудном сыне (Лук. 15, 27), отражает в какой-то мере отношение к Гумилеву Анненского и других 'старших' 'аполлоновцев' (И. Ф. Анненский. Письма к С. К. Маковскому / Предисловие, публикация и примечания А. В. Лаврова, Р. Д. Тименчика // Ежегодник. С. 237).
11. Речь идет о вышедшей в свет в июле 1909 г. книге: Иванов Вячеслав. По звездам: Статьи и афоризмы: Опыты философские, эстетические и критические. СПб.: Оры, 1909.
Эта и последующие фразы на фоне уподобления в статье 'О современном лиризме' отдельных стихотворений Вяч. Иванова 'криптограммам' (КО. С. 331-333) позволяли читателям писем Анненского высказывать предположения, не соответствующие действительности; ср. запись Лукницкого: 'А потом АА стала читать мне письма И. Анненского к Маковскому. Из них видно, что В. Иванова Анненский впервые прочитал в 1909 г. "Ох, труден", - пишет Анненский' (И. Ф. Анненский. Письма к С. К. Маковскому / Предисловие, публикация и примечания А. В. Лаврова, Р. Д. Тименчика // Ежегодник. С. 297).
12. Понятие 'классик' применительно к Леконту де Лилю, который 'чувствовал элементы эллинизма в своем генерическом сознании' и 'был прирожденным эллинистом по самой своей натуре французского поэта' (Анненский И. Ион и Аполлонид // Театр Еврипида 1906. С. 547), связывалось Анненским, в первую очередь, именно с эллинизированной римской традицией, питавшей творчество его 'учителя' (см.: КО. С. 409-410).
13. Леконт де Лиль, 'африканец', по формуле Анненского (КО. С. 363), был первенцем в семье французского плантатора Шарля-Мари Леконта де Лиля, эмигрировавшего на остров Бурбон (ныне Реюньон), расположенный в западной части Индийского океана, и креолки Анн-Сюзанн-Маргерит-Элизе де Рискур де Ланю. Именно на этом острове он родился и в общей сложности прожил более десяти лет (1818-1822, 1832-1837, 1843-1845 гг.).
14. Леконт де Лиль и Бодлер с присоединением имени Эмиля Золя упоминались в статье 'Античный миф в современной французской поэзии' (Гермес. 1908. Т.II. ? 7 (13). 1 апр. С. 183) как творцы, которые "в расцвете творчества были люди если не вполне одной эпохи, то по крайней мере одинакового закала".

вверх

15 сент<ября>

Дорогой Сергей Константинович,

Валентин1 говорил мне, что доктор посылает Вас поправляться в Царское Село и что Вы просили его подыскать Вам подходящее помещение недели на две. Сегодня наши дамы2, катаясь, заехали в 'пансион для выздоравливающих'. Там в настоящее время есть одна свободная комната. Условия таковы - 42 рубля в неделю - всё; комната большая, почти с мой кабинет, есть сад и вблизи парка (Александровского), на очень высоком месте. Обстановка очень порядочная. Но... обед à la table d'hôte3, хотя всё и на масле, без трактирного расчёта, и надо быть дома к 10 часам вечера. Больных не принимают вовсе, но выздоравливающих трактуют как ещё не совсем нормальных и свободных людей.

Я пишу Вам все это спешно, так как комнаты в Царском вообще сильно разбираются. Не знаю, удастся ли заехать к Вам завтра, но послезавтра, в четверг (если Вы не будете ещё в Царском), рассчитывал быть у Вас - Гусев <пер.>, 6 - после лекции4, которая окончится в 3 ч<аса>.

Адрес пансионата: угол Колпинской и Дворцовой, Свято-Троицкая Община5.

Искренно преданный Вам

И. Анн<енский>

Письма II. C. 386-387.
Печатается по тексту автографа, хранящегося в архиве М. Л. Лозинского.
Впервые опубликовано: И. Ф. Анненский. Письма к С. К. Маковскому / Предисловие, публикация и примечания А. В. Лаврова, Р. Д. Тименчика // Ежегодник. С. 238. Перепеч.: КО. С. 490.
Написано на почтовой бумаге: Иннокентий Феодорович Анненский. Царское Село. Захаржевская, д. Панпушко.
На письме сделана помета карандашом: '362'.
<...>

1. В. И. Анненский-Кривич, который в связи с журнальными хлопотами побывал у выздоравливавшего Маковского (см. прим. 4 к письму Анненского С. К. Маковскому от 12 мая 1909 г.).
А. В. Лавров и Р. Д. Тименчик в комментарии к публикуемому письму указывали, что 'в первых числах сентября 1909 г. Маковский заболел плевритом, протекавшим в очень тяжелой форме. Анненский навещал его во время болезни почти ежедневно. 19 сентября 1909 г. выздоравливающий Маковский писал Л. Н. Андрееву: "Моя болезнь случилась даже кстати, т<ак> к<ак> вместо меня одного начали дружно работать все, и теперь я могу сказать с уверенностью, что 1-й номер выйдет 25 октября"' (И. Ф. Анненский. Письма к С. К. Маковскому / Предисловие, публикация и примечания А. В. Лаврова, Р. Д. Тименчика // Ежегодник. С. 238).
О визите В. Кривича к Маковскому, состоявшемся между 8 и 15 сентября, свидетельствует и письмо секретаря редакции 'Аполлона' Анненскому, которое воспроизводится по тексту автографа, сохранившегося в его архиве (РГАЛИ. Ф. 6. Оп. 1. ? 326. Л. 1): <далее - текст, см. страницу Е. А. Зноско-Боровского>
2. Очевидно, жена и невестка Анненского.
3. За общим столом (фр.).
4. Речь идет о лекциях по античной литературе, которые Анненский читал на Высших женских историко-литературных и юридических курсах Н. П. Раева.
5. Свято-Троицкая Община располагалась в доме, принадлежавшем прежде директору Императорской Публичной библиотеки и президенту Императорской Академии художеств А. Н. Оленину. В этом здании бывали Пушкин, Жуковский, Гнедич, Брюллов и другие выдающиеся деятели русской культуры.
Предложением Анненского, по указанию первопубликаторов письма, Маковский не воспользовался.

22 сент<ября>

Дорогой Сергей Константинович,

По последнему предположению, которое у Вас возникло без совета со мною, Вы говорили мне, что моей поэзии Вы предполагаете отделить больше места (около листа или больше - так Вы тогда говорили), но во второй книжке "Ап<оллона>"1. Теперь слышу от Валентина, что и вторую книжку предназначают в редакции отдать "молодым", т. е. Толстому2, Кузмину3 etc. Если это так, то стóит ли вообще печатать мои стихотворения?5 Идти далее второй книжки - в размерах, которые раньше намечались, мне бы по многим причинам не хотелось. Напишите, пожалуйста как стоит вопрос.

Я не судья своих стихов, но они это - я, и разговаривать о них мне поэтому до последней степени тяжело. Как Вы, такой умный и такой чуткий, такой Вы, это забываете и зачем, - упрекну Вас, - не скажете раз навсегда, в чём тут дело? Ну, бросим стихи, и всё.

Слышал я также, что готовится большое чтение в "Аполлоне", "Власа"6 будут читать, с концом, которого я не знаю, и без меня. Так это?

Я не выхожу до воскресенья7. В субботу у меня читает новую повесть Ауслендер8. Вы не могли бы приехать пообедать? Кончили бы чтение рано, не засиживаясь. Приезжайте, если можно, если доктор позволяет. Погода ведь мягкая. Во всяком случае жду Вашего ответа.

Ваш И. Аннен<ский>

Письма II. C. 389.
Печатается по тексту автографа, хранящегося в архиве М. Л. Лозинского.
Впервые опубликовано: И. Ф. Анненский. Письма к С. К. Маковскому / Предисловие, публикация и примечания А. В. Лаврова, Р. Д. Тименчика // Ежегодник. С. 238-239. Перепеч.: КО. С. 491.
Написано на почтовой бумаге: Иннокентий Феодорович Анненский. Царское Село. Захаржевская, д. Панпушко.
На письме сделана помета карандашом: '142'.
<...>

1. Публикуемое послание Анненского, безусловно, задело Маковского, и на протяжении двух следующих дней он отправил последовательно два письма, первое из которых было чисто эмоциональным откликом и не содержало ни одного конкретного ответа на поставленные Анненским вопросы (недатированное письмо, написанное на журнальном бланке, печатается по тексту автографа, сохранившегося в архиве последнего: РГАЛИ. Ф. 6. Оп. 1. ? 347. Л. 16-16 об.): <далее текст, см. ниже>
К 24 сентября физическое и душевное состояние Маковского, видимо, стабилизировалось, и он счел необходимым ответить на упреки Анненского более сдержанно и аргументируя свою редакторскую позицию (Там же. Л. 14-14 об.): <далее текст, см. ниже>
2. Стихотворения Толстого и на самом деле были опубликованы во втором номере 'Аполлона' (см.: Хлоя: Весенние стихи гр. Алексея Н. Толстого: 'Зеленые крылья весны...'; Гроза; Дафнис и медведица; Дафнис подслушивает сов; Утро // Аполлон. 1909. ? 2. Ноябрь. Паг. 3. С. 11-16).
3. 'Стихи из поэмы 'Новый Ролла' М. Кузмина ('Собор был темен и печален...', 'Лишь прощаясь, ты меня поцеловала...', 'О Фотис, скажи, какою силой...', 'Зачем в тот вечер роковой...', 'Что с Фотис любезною случилось?..', 'Не даром красная луна...'), о которых, вероятно, говорит Анненский, были опубликованы несколько позднее (Аполлон. 1909. ? 3. Декабрь. Паг. 3. С. 19-26).
В 'Литературном альманахе' второго номера 'Аполлона' были напечатаны лишь переводы Кузмина: Rachilde. Три розы (Семейная историйка); Две овечки (Сельская историйка) / Перевод с рукописи М. Кузмина // Аполлон. 1909. ? 2. Ноябрь. Паг. 3. С. 62-70.
4. Единственным из 'молодых' участников стихотворного отдела второго номера 'Аполлона', помимо Толстого и Черубины де Габ-риак, был сын Анненского: Кривич Валентин. 'В осеннем саду...'; Оттуда // Аполлон. 1909. ? 2. Ноябрь. Паг. 3. С. 71-72.
5. А. В. Лавров и Р. Д. Тименчик отмечают, что в этих словах ярко проявился характер Анненского, 'чрезвычайно гордого и самолюбивого', по словам его сына (ЛМ. С. 255), и его ревниво-заботливое отношение к своему творчеству (см.: И. Ф. Анненский. Письма к С. К. Маковскому / Предисловие, публикация и примечания А. В. Лаврова, Р. Д. Тименчика // Ежегодник. С. 239).
6. 'Влас' - повесть прозаика и драматурга Осипа Дымова (псевдоним Осипа Исидоровича Перельмана, 1878 - 1959), впоследствии автора мемуаров на идише (см.: Dymov О. Wos ich gedenk (zik-hroynes). Nyu-York: 'Tsiko' Bikher-Farlag, [1943-1944]. 2 v.).
Упоминаемое чтение 'Власа' состоялось в редакции 'Аполлона' 29 сентября (РГАЛИ. Ф. 5. Оп. 1. ? 6. Л. 65а). Публикация этого произведения растянулась на три журнальных номера: Дымов Осип. Влас // Аполлон. 1909. ? 1. Октябрь. Паг. 3. С. 19-32; ? 2. Ноябрь. Паг. 3. С. 17-61; ? 3. Декабрь. Паг. 3. С. 44-84. Подробнее об этой этой повести см.: Пильд Леа. Тургенев в восприятии русских символистов: (1890-1900-е гг.). Tartu: Tartu Ülikooli kirjstus, 1999. С. 102-105. (Dissertationes philologiae slavicae Universitatis tartuensis; 6).
Знакомство Анненского с Дымовым произошло на чтении у Маковского 18 апреля 1909 г. (не исключено, что читались первые главы 'Власа'), В архиве Анненского сохранилась телеграмма от 16 апреля, содержащая приглашение на это мероприятие (печатается по тексту, сохранившемуся в его архиве: РГАЛИ. Ф. 6. Оп. 1. ? 347. Л. 1): <далее текст, см. выше>
Факт знакомства Анненского и Дымова во время чтения у Маковского подтверждается и содержанием письма Дымова, получившего в дар один из авторских экземпляров 'Второй книги отражений' (печатается по тексту автографа: РГАЛИ. Ф. 6. Оп. 1. ? 322. Л. 1):

Знаменск<ая> 15 22 апр<еля>
Большое сердечное спасибо Вам, Иннокентий Федорович, за прекрасный подарок. Предвкушаю удовольствие тихо и неторопливо читать эту книгу.
Я искренно рад, что познакомился с Вами; мне доставило удовольствие читать свою рукопись в Вашем присутствии. С глубоким уважением О. Дымов

Ознакомившись с подаренной книгой, Дымов, очевидно, заинтересовался и 'первой' 'Книгой отражений'; печатаемое ниже письмо дает возможность не только оценить тонкость его литературно-критических суждений, но и почувствовать характер отношения Дымова к Анненскому (печатается по тексту автографа: РГАЛИ. Ф. 6. Оп. 1. ? 322. Л. 2-2об.):

Белосток 16 мая
Многоуважаемый Иннокентий Федорович,
Вашу книгу получил уже здесь. Благодарю Вас за нее. Не успел еще даже как следует вчитаться. Кажется, что по отточенности мысли, по тонкости и изяществу ощущений вторая выше, интимнее, неожиданнее и потому радостнее.
Я рад, что последние мои дни пребывания в С.-Петербурге связаны с Вашим именем и Вашими отражениями. Так увожу Петербург с собой за границу, куда на днях еду.
С крепким рукопожатием
О. Дымов адрес: Zurich, poste restante. Ossip Dymow

Ср. с фрагментом одного из недатированных летних 1909 г. писем Дымова к Маковскому: 'Чем занят Анненский? Я его полюбил. Он прекрасен!' (цит. по: Переписка В. И. Иванова с С. К. Маковским / Подгот. текста Н. А. Богомолова и С. С. Гречишкина; Вступ. статья Н. А. Богомолова; Коммент. Н. А. Богомолова и О. А. Кузнецовой // Новое литературное обозрение. 1994. ? 10: Историко-литературная серия; Вып. I. Вячеслав Иванов: Материалы и публикации / Сост. Н. В. Котрелев. С. 153).
Писем Анненского к Дымову в процессе подготовки этой книги в российских архивах, к сожалению, разыскать не удалось. Также и в фонде Дымова, хранящемся в архиве ИВО - Института еврейских исследований в Нью-Йорке, писем Анненского нет, как сообщила мне сотрудница архива Elissa Bemporad.
7. 27 сентября.
В понедельник 21 сентября, вероятно, именно вследствие болезни Анненский не присутствовал в заседании Основного отдела УК МНП (РГИА. Ф. 734. Оп. 3. ? 122).
8. Ауслендер Сергей Абрамович (1886 или 1888 - 1937) - прозаик, драматург, детский писатель, литературный и театральный критик, племянник М. А. Кузмина. К 1909 г. он был автором опубликованных в 'Весах' и 'Золотом руне' рассказов, книги рассказов-новелл из итальянской и французской истории (Ауслендер Сергей. Золотые яблоки: Рассказы / [Обл. и фронт. работы А. Силина]. М.: Гриф, 1908. 215, [4] с).
Знакомство Анненского с Ауслендером, впоследствии деятельным сотрудником 'Аполлона', состоялось, очевидно, весной 1909 г. К этому времени относится и единственное письмо последнего, сохранившееся в архиве Анненского (печатается по тексту автографа: РГАЛИ. Ф. 6. Оп. 1. ? 297. Л. 1):

Многоуважаемый Иннокентий Федорович, очень благодарен за Вашу книгу, которую сейчас получил. Вчера, будучи в Царском, я взял на себя смелость зайти к Вам с Н. С. Гумилевым, но неудача постигла нас.
С искренним уважением
Сергей Ауслендер
14 мая 1909 С.-Петербург

О совместном с Ауслендером визите к Анненскому, состоявшемся 4 октября 1909 г., оставил свидетельство М. Кузмин: 'мы <...> с Сережей <уехали.- А. Ч.> в Царское. У Толст<ых> была куча народа, ругавшего Гумилева. Пошли через парк к Анненским. Он еще нездоров, важен, любезен и ораторствует. Валентин с женою мил' (Кузмин. С. 174). Общение с Анненским нашло отражение в мемуарах Ауслендера (см., в частности: Ауслендер С. А. Воспоминания о Н. С. Гумилеве: Фрагменты // Панорама искусств. М.: Советский художник, 1988. Вып. 11 / Сост. М. Зиновьев. С. 199-200).
В своих театральных рецензиях Ауслендер коснулся постановок на сцене Михайловского театра в конце 1909 г. еврипидовской 'Ифигении-жертвы' в переводе Анненского (см. прим. 8 к тексту 210).
Упоминаемое Анненским чтение, на котором, по мнению А. В. Лаврова и Р. Д. Тименчика (см.: И. Ф. Анненский. Письма к С. К. Маковскому / Предисловие, публикация и примечания А. В. Лаврова, Р. Д. Тименчика // Ежегодник. С. 240), предполагалось заслушать повесть 'У фабрики', датированную '29 июля 1909. Парахино' (Новый журнал для всех. 1910. ? 17. Март. Стлб. 21-48; Ауслендер Сергей. Рассказы: Книга II. СПб.: Издание 'Аполлона', 1912. С. 227-259), 26 сентября не состоялось (см. прим. 1 к тексту 209).

вверх

<23 или 24 сентября 1909 г.>

АПОЛЛОН
ежемесячник

Сергей Константинович Маковский
Спб., Гусев переулок, 6. Тел. 110-63
Ред. журнала 'Аполлон', Мойка 24

Меня ужасно огорчает, Иннокентий Федорович, что Вал<ентин> Иннокентьевич так неточно, по-видимому, передал Вам мои слова. Я так измучен - и болезнью, и бесчисленными хлопотами, и какой-то фантастической борьбой самолюбий около 'Аполлона', - что правда - из простого чувства справедливости не надо меня упрекать - не за то, что я сделал, а за то, что я сделаю по мнению других. Я вполне сознаю, что пока - недостаточно категоричен в своих решениях и это создает поводы для разных толков, но дайте выйти первому номеру - скристаллизоваться журналу<,> и тогда, я совершенно уверен, вся эта нервозность от неустройства и всевозможных неясностей исчезнет сама собою. К тому же у меня все еще повышается температура<,> и это донельзя развинчивает. Пишу Вам все это, потому что глубоко ценю и Вашу близость к журналу, и Ваше доброе отношение ко мне, - более чем ценю, бесконечно дорожу и тем, и другим. Если бы было иначе, я наверное бы немного обиделся на Ваше осторожное замечание о моем 'уме и чуткости'...

Надеюсь, до Субботы.

Крепко жму Вашу руку.

Искренне Ваш
Сергей Маковский

РГАЛИ. Ф. 6. Оп. 1. ? 347. Л. 16-16 об.
Письма II. C. 390-391. В прим. 1 к письму Анненского С. К. Маковскому от 22 сентября 1909 г., см. выше.

24 сентября 1909

АПОЛЛОН
ежемесячник

Сергей Константинович Маковский
Спб., Гусев переулок, 6. Тел. 110-63
Ред. журнала 'Аполлон', Мойка 24

Дорогой Иннокентий Федорович.

Я непременно постараюсь быть у Вас в Субботу. Спасибо сердечное за откровенное письмо. Позвольте же и мне ответить Вам так же откровенно!

Прежде всего: ради Бога, не судите о моих намерениях по разговорам и сообщениям со стороны. Судите по моим поступкам. Вы себе представить не можете, какою сетью разговоров я окружен и как часто мне приходится говорить не то, что я думаю. Может быть (и даже наверное) мудрее было бы промолчать, но это не в моем характере, к сожалению. Относительно Ваших стихов ничего со времени нашей последней беседы не изменилось. Ведь о том, что неудобно отдавать им много места в первой книжке Аполлона<,> - было давно решено. В первой книжке участвуют 9-10 поэтов: Вяч. Иванов, Вал. Брюсов, К. Бальмонт, Ф. Сологуб, М. Кузмин, Н. Гумилев, М. Волошин, Ю. Верховский (?); в числе их - Вы (один из трилистников целиком, по всем вероятиям - 'Ледяной'). В следующей же книжке будет напечатано 9-10 страниц Ваших стихотворений si vous n'avez rien contre <если Вы не против (фр.)>. Это не целый лист (о целом листе я и не говорил) только потому, что я против посвящения целого номера одному поэту. Я имел в виду остальное место отдать 'Хлое' Толстого (с иллюстр<ациями> Бакста) и нескольким отдельным стихотворениям других поэтов. Что касается 'Власа', то это совсем не 'большое', а длинное чтение, на которое рассылает приглашения Дымов. Разумеется, получите и Вы, но стоит ли, сей-
час же после болезни, приезжать на эту пытку? Ведь будет продолжаться часа 3! Меня по крайней мере, должно быть, не будет.

РГАЛИ. Ф. 6. Оп. 1. ? 347. Л. 14-14 об.
Письма II. C. 391-392. В прим. 1 к письму Анненского С. К. Маковскому от 22 сентября 1909 г., см. выше.

начало ноября

Царское Село

Многоуважаемый Сергей Константинович!

Я слышу со всех сторон упреки по адресу редакции "Аполлона" за напечатание моей статьи "О современном лиризме"1. Это вынуждает меня просить Вас о помещении и, если можно, то в ближайшей книжке Вашего ежемесячника, следующих строк.

Статья породила, очевидно, ряд недоумений, которые мне и хотелось бы снять с ответственности редакции.

Особенности моего слога, но еще более необычность точки зрения, с которой я рассматривал стихи современных поэтов, сделала то, что одни читатели обижаются за глумление, находя его в тех самых моих словах, где других неприятно поразил дифирамб.

О слоге говорить не буду. Живу я давно, учился много и все еще учусь, и, наконец, печатаюсь более двадцати лет. Трудно при таких условиях не выработать себе кое-каких особенностей в стиле.

Но замысел статьи требует некоторого выяснения.

Я рассматривал наш современный лиризм не как нечто живое и требовательное, а лишь эстетически, как один из планов в той перспективе, которая естественно открывается перед всяким, кто пристально изучает ряд одновременных литературных явлений. Настоящее я старался вообразить себе прошлым, но не мог, да и не хотел отделяться от него при этом на почве чувствительности и переживаний. Отсюда неизбежная двойственность. Но только ли отсюда и только ли у автора статьи?

Я, конечно, знал, чтó я делаю, порывая в данной работе со всеми традициями дорогого мне мира, с его credo, иерархией, самолюбиями, условным стилем, вообще с современным лиризмом в качестве только настоящего.

К тому же и задача выполнена мною, разумеется, слабо во многих пунктах, может быть, я даже скомпрометировал несколько свою задачу. Теперь я говорю не о выполнении, а лишь о замысле. Замысел же, как эстетический, я считаю вполне законным, мало того - вытекающим из самого Аполлонизма.

Все это, впрочем, pro domo2.

А Вас, дорогой редактор, во избежание дальнейших недоразумений, очень прошу, если найдете возможным, напечатать в 'Аполлоне', что редакция лишь допускает мою точку зрения, но вовсе не считает ее редакционной. Мне было бы также очень приятно, если бы автору статьи были даны самые строгие отповеди. Эстетическая задача статьи их во всяком случае достойна.

Примите уверение в совершенном почтении и преданности

И. Анненский

Письма II, с. 415-417, коммент. 417-418, 420-421.
Печатается впервые по тексту автографа, сохранившегося в архиве И. Ф. Анненского (РГАЛИ. Ф. 6. Оп. 1. ? 285. Л. 4-5об.).

Автограф не датирован, но, судя по содержанию, вряд ли письмо могло быть написано раньше выхода в свет негативных газетных рецензий на стартовый номер 'Аполлона', первые из которых были опубликованы на рубеже октября-ноября 1909 г. (см.:

Буренин В. Критические очерки // Новое Время. 1909. ? 12082. 30 окт. (12 ноября). С. 4;
Измайлов А.
Академия Аполлона: ('Аполлон', художественно-литературный ежемесячник, ? 1, октябрь) // Русское слово. 1909. ? 250. 31 окт. (13 ноября). С. 3;
Михайлович В
. Русские аполлоны // Голос Москвы. 1909. ? 254. 5 ноября. С. 5).

Впрочем, очевидно, что эта редакция письма была адресована не столько 'внешним' читателям 'Аполлона', сколько его сотрудникам. Можно предположить поэтому, что Маковский получил письмо Анненского уже после упоминаемой Волошиным (см. прим. 2 к письму М. А. Волошину 4 ноября 1909 г.) редакционной 'при', состоявшейся 6 ноября (ср.: 'На заседании Волынский ругался последними словами, Маковский защищался, я тоже выскакивал, и Гумилев, как аполлоновские клевреты' (Кузмин М. Дневник 1908-1915 / Предисл., подг. текста и коммент. Н. А. Богомолова и С. В. Шумихина. СПб.: Изд-во Ивана Лимбаха, [2005]. С. 183)). Содержание письма Маковского, публикуемого во вводном прим. к письму Анненского от 12 ноября <см. ниже>, свидетельствует о том, что 7 или 8 ноября состоялась его встреча с Анненским; возможно, во время этой встречи Анненский и передал Маковскому свое письмо.

Надо отметить, что выход в свет 24 октября первого номера 'Аполлона', в котором была опубликована первая часть статьи Анненского 'О современном лиризме', содержащая краткие характеристики Вяч. Иванова, Бальмонта, Городецкого, Блока, а также 'портреты' Брюсова и Сологуба, по-видимому, не принес поначалу Анненскому отрицательных эмоций. Совпавший с десятилетием литературной деятельности Маковского, он был отмечен ярким, запоминающимся событием, которое нашло освещение и в периодике:

'По поводу выхода в свет первого номера журнала "Аполлон" третьего дня в ресторане Пивато состоялся оживленный банкет редакции и сотрудников журнала, чествовавших редактора "Аполлона", С. К. Маковского. Вячеслав Иванов произнес речь о задачах и надеждах "Аполлона", Ин. Анненский охарактеризовал личность С. Маковского, как русского интеллигента, влюбленного в "Красоту". Осип Дымов наметил ближайшую цель "Аполлона" - освободить литературу от живописи, подобно тому, как журнал "Мир искусства" освободил живопись от литературы. С. Маковский отвечал на приветствия, заявляя себя человеком искусства и только искусства и призывая к дружной бодрой работе. По окончании, так сказать, программной части вечера ряд поэтов - А. Блок, Н. Гумилев, М. Кузьмин, граф А. Толстой, С. Маковский, Вяч. Иванов, Ин. Анненский - читали свои стихи'
Литературно-артистический календарь // Обозрение театров. 1909. ? 888. 28 окт. С. 11. Без подписи.
См. также:
Письма Валентина Кривича к Блоку / Предисл., публ. и коммент. Р. Д. Тименчика // Литературное наследство / АН СССР; ИМЛИ им. А. М. Горького. М.: Наука, 1981. Т. 92: Александр Блок: Новые материалы и исследования. Кн. 2. С. 318, 322;
Маковский С. К. Портреты современников; На Парнасе "Серебряного века"; Художественная критика; Стихи / Сост., подгот. текста и коммент. Е. Г. Домогацкой, Ю. Н. Симоненко. М.: Аграф, 2000. С. 377.

Вероятно, самая обстановка этого собрания не позволила присутствовавшим на банкете и 'задетым' в статье Вяч. Иванову и Блоку выразить соответственно негативное или сдержанно-настороженное отношение, которое вызвала у них опубликованная статья Анненского (см.: Переписка В. И. Иванова с С. К. Маковским / Подгот. текста Н. А. Богомолова и С. С. Гречишкина; Вступ. статья Н. А. Богомолова; Коммент. Н. А. Богомолова и О. А. Кузнецовой // НЛО. 1994. ? 10: Историко-литературная серия; Вып. I. Вячеслав Иванов: Материалы и публикации / Сост. Н. В. Котрелев. С. 142, 156; Письма Александра Блока к родным / С предисловием и прим. М. А. Бекетовой. Л.: Academia, 1927. Т. 1. С. 278-279, 289. (Памятники литературного быта: Письма)).

Впрочем, уже очень скоро среди писателей, сотрудничавших в 'Аполлоне', выявились остро недовольные этой публикацией. В. Кривич свидетельствовал:

'...Ф. К. Сологуб - совершенно неожиданно обиделся самым сериозным образом, причем обратил свою обиду главным образом на Маковского, заявив, что после такой статьи не исключена возможность даже вызова на дуэль и что он более в "Аполлоне" принимать участия не может.
Эта активно задевавшая самый журнал обида маститого поэта и была поводом написания отцом для оглашения в ближайшем ? "Аполлона" письма С. К. Маковскому...' (ПК. С. 98, см. страницу собрания).

Предложенный Анненским Маковскому вариант 'извинительного' письма, одновременно и самоуничижительный, и заряженный энергией вызова, впоследствии подвергся и авторской, и, вероятно, редакторской правке, и в итоге многие его акценты были смещены, а само оно серьезно видоизменено. См. в архиве журнальный вариант письма.

1. Здесь, как уже говорилось, речь идет о первой ее части, опубликованной в первом номере 'Аполлона'.
Хочу отметить, что печатные отзывы о статье Анненского (будь то ее первая часть или последующие) были по преимуществу окрашены или сугубо отрицательным, или пародийно-отстраненным отношением (кроме указанных во вводном прим., см. подобные:

Ш. Е. Декаденты и декадентство // Колокол. 1909. ? 1097. 7 ноября. С. 2;
Боцяновский Вл
. Литературные наброски // Новая Русь. 1909. ? 309.10 (23) ноября. С. 5-6;
Елачич С
. Маргариновый Аполлон // Обозрение театров. 1909.? 903.12 ноября. С. 7-8. Подпись: Albus;
Картожинский О.
Гимн Аполлону // Раннее утро. 1909. ? 260.12 ноября. С. 2. Подпись: Оскар Норвежский;
Т. Р. Ц
. Гимн 'Аполлону' // Санкт-Петербургские ведомости. 1909. ? 255. 13 (26) ноября. С. 2;
Феникс
. Аполлон: (Новый ежемесячник) // Южный край. Харьков. 1909. ? 9843. 19 ноября. С. 4-5;
Андрусон Л
. Литературные отголоски: 'Аполлон' // Воронежский телеграф. 1909. ? 260. 20 ноября. С. 3;
Г. Н
. Литературные заметки: 'Аполлон'. Кн. 1 // Новая копейка. Екатеринослав. 1909. ? 65. 20 ноября. С. 2;
Симонович А
. 'Аполлон' // Московский еженедельник. 1909. ? 46. 21 ноября. Стлб. 46-47;
Кугелъ О. Р. Заметки // Театр и искусство. 1909. ? 47. 22 ноября. С. 838. Подпись: Homo Novus;
В литературном мире: 'Аполлон' // Биржевые ведомости. 1909. Веч. вып. ? 11432. 24 ноября. С. 4; Утр. вып. ? 11433. 25 ноября. С. 6. Без подписи;
Аверченко А. 'Аполлон' // Одесские новости. 1909. ? 7976. 26 ноября (9 дек.). С. 2;
Комиссаржевский Ф. С берегов Невы: (Петербургские впечатления) // Рампа и жизнь. 1909. ?35 (48). 29 ноября. С. 793-794;
Хроника: Журналы // Золотое руно. 1909. ? 10. С. 67;
Оршер О. Л. В книжном шкафу // Речь. 1909. ? 350. 21 дек. (3 янв.). С. 3. Подпись: О. Л. Д'Ор;
Философов Д. Петербургское художество // Русское слово. 1909. ? 295. 24 дек. (6 янв.). С. 4;
Адрианов С. Критические наброски // Bестник Eвропы. 1909. Т. 6. ? 12. С. 816-825;
Оссовский А. Письма А. К. Лядова к А. В. Оссовскому // Русская музыкальная газета. 1916. ? 11. 13 марта. Стлб. 237-240).

2. О себе (лат.).

С. К. Маковский, 10-11 ноября

АПОЛЛОН
ежемесячник

Сергей Константинович Маковский
Спб., Гусев переулок, 6. Тел. 110-63
Ред. журнала 'Аполлон', Мойка 24

Дорогой Иннокентий Федорович,

Каюсь в моем малодушии. Третьего дня я был так измучен многими волнениями, что у меня не хватило духу сказать Вам о том, что Ваши стихи, уже набранные и сверстанные, все-таки пришлось отложить - как Вы этого опасались. И теперь мне очень совестно, т<ак> к<ак> нарушить слово, сказанное Вам, мне особенно больно. Одно время я думал даже поступиться стихами Черубины (приходилось ведь выбирать: или - или), но 'гороскоп' Волошина уже был отпечатан... и я решился просто понадеяться на Ваше дружеское снисхождение ко мне. Ведь для Вас, я знаю, помещение стихов именно в ? 2 - только каприз, а для меня, как оказалось в последнюю минуту, замена ими другого материала (бесконечный Дымов, Рашильд, поставившая условием - напечатание ее рассказов не позднее ноября, 'Хлоя' Толстого - единственная вещь с иллюстрациями) повлекла бы к целому ряду недоразумений. А допечатывать еще пол-листа (мы уже и так выходим из нормы) Ефроны наотрез отказались. В то же время, по совести, я не вижу, почему именно Ваши стихи не могут подождать. Ваша книжка еще не издается, насколько мне известно; журнал же только дебютирует. Ведь, в конце концов, на меня валятся все шишки! С составлением первых ?? бесконечно трудно. Каждый ставит свои условия, обижается за малейшую перемену решения. Но фактически ни один журнал и ни один редактор не может, при самом искреннем намерении, оставаться непоколебимым в принятом решении. Столько чисто технических соображений, которые всплывают непрестанно и которым нельзя не покориться. Статья Ваша о современном лиризме<,> напр<имер,> вышла гораздо длиннее, чем я предполагал: ведь мы думали уместить ее в двух ??, а она разрослась на три, да еще без последней части. Дымов вместо обещанных 5-6 листов дал около 8 и т<ак> д<алее>.

Еще раз прошу Вас великодушно простить мне и невольную измену слову, и трусливое умолчание о перемене в прошлый раз.

Искренне Ваш
Сергей Маковский

Письма II, с. 422-423.
Печатается по тексту автографа на журнальном бланке, сохранившегося в архиве Анненского (РГАЛИ. Ф. 6. Оп. 1. ? 347. Л. 17-17об.).

Царское Село, 12 ноября

Дорогой Сергей Константинович,

Я был, конечно, очень огорчён тем, что мои стихи не пойдут в "Аполлоне"1. Из Вашего письма я понял, что на это были серьёзные причины. Жаль только, что Вы хотите видеть в моём желании, чтобы стихи были напечатаны именно во 2 ?, - каприз. Не отказываюсь и от этого мотива моих действий и желаний вообще. Но в данном случае были разные другие причины, и мне очень, очень досадно, что печатание расстроилось. Ну, да не будем об этом говорить и постараемся не думать.

Ещё, Вы ошиблись, дорогой Сергей Константинович, что время для появления моих стихов безразлично. У меня находится издатель2 и пропустить сезон, конечно, ни ему, ни мне было бы не с руки. А потому, вероятно, мне придется взять теперь из редакции мои листы3, кроме пьесы "Петербург"4, которую я, согласно моему обещанию и в то же время очень гордый выраженным Вами желанием, оставляю в распоряжении редактора "Аполлона". Вы напечатаете ее, когда Вам будет угодно.

Искренне Вам преданный
И. Анне<нский>

Письма II, с. 421-422, коммент. 421-428.
Печатается по тексту автографа, хранящегося в архиве М. Л. Лозинского.
Впервые опубликовано: Анненский И. Ф. Письма к С. К. Маковскому / Ежегодник, с. 240. Перепеч. КО, с. 494.

Письмо является ответом на предыдущее письмо Маковского.

1. Представление о том, тексты каких именно стихотворений Анненского готовились к публикации во втором номере 'Аполлона', дает фрагмент отложившихся в фонде Волошина (РО ИРЛИ (ПД). Ф. 562. Оп. 6. ? 106. Л. 1-4) гранок упомянутого Маковским наборного текста стихотворений Анненского с пометой неустановленного лица: 'Запас'.
В их составе полный текст 'Трилистника из старой тетради' ('Тоска маятника', 'Картинка', 'Старая усадьба') (Л. 1), фрагмент 'Трилистника соблазна' ('Маки в полдень' и часть (первые две строфы) стихотворения 'Смычок и струна' <так. - А. Ч.>) (Л. 2), а также полный текст стихотворений 'Баллада', 'Маки', снабженного подзаголовком '(Из трилистника соблазнов)' (Л. 3), и 'Невозможно' (Л. 4).
Надо отметить, что неправленая корректура этих произведений, не лишенная очевидных опечаток, в некоторых частностях имеет отличия от текстов, опубликованных в составе 'Кипарисового ларца'.
В 'Литературном альманахе' второго номера 'Аполлона', кроме указанных в прим 2-4, 6 к письму Анненского от 22 сентября <см. выше> произведений А. Н. Толстого, О. Дымова, В. Кривича и Рашильд в переводе Кузмина, опубликована также подборка стихотворений, которая была предпочтена Маковским поэзии Анненского: Черубина де Габриак. Золотая ветвь; Наш герб; Св. Игнатию; 'Мечтою близка я гордыни...'; 'Ищу защиты в преддверья храма...'; Твои руки; 'Замкнули дверь в мою обитель...'; Сонет ('Моя любовь - трагический сонет...'); 'Я венки тебе часто плету...'; 'Лишь раз один, как папоротник, я...'; 'Горький и дикий запах земли...'; 'В слепые ночи новолунья...' // Аполлон. 1909. ? 2. Ноябрь. Паг. 3. С. 3-10. Отдел хроники в этом номере открывался статьей, в которой анализировались эти стихотворения: Волошин Максимилиан. Лики творчества: Гороскоп Черубины де Габриак // Аполлон. 1909. ? 2. Ноябрь. Паг. 2. С. 1-4.
Черубина де Габриак, этот (по словам Волошина: Волошин Максимилиан. Лики творчества / Изд. подгот. В. А. Мануйлов, В. П. Купченко, А. В. Лавров. Л.: Наука, 1988. С. 515) 'подкидыш в русской поэзии', явилась совместной выдумкой Волошина и поэтессы, переводчицы Елизаветы Ивановны Дмитриевой (в замужестве Васильевой) (1887 - 1928). Главным 'адресатом' этой мистификации в сентябре-ноябре 1909 г. был Маковский, однако и другие члены редакции 'Аполлона' были втянуты в водоворот событий, связанных с ней, причем единственной и по-настоящему реальной жертвой этой мистификации стал Анненский.
А. А. Ахматова, вспоминая об истории несостоявшейся публикации стихов Анненского в 'Аполлоне', не без полемического задора утверждала, что именно она послужила поводом к написанию стихотворения 'Моя Тоска' (Анненский И. Ф. Письма к С. К. Маковскому / Ежегодник, с. 241) и была одним из факторов, способствовавших приближению смерти Анненского: 'Какой, между прочим, вздор, что весь Аполлон был влюблен в Черубину: Кто: - Кузмин, Зноско-Боровский? И откуда этот образ скромной учительницы - Дм<итриева> побывала уже в Париже, блистала в Коктебеле, дружила с Марго <М. К. Грюнвальд>, занималась провансальской поэзией, а потом стала теософской богородицей. А вот стихи Анненского, чтобы напечатать ее, Мак<овский> действительно выбросил из перв<ого> номера, что и ускорило смерть Ин<нокентия> Фед<оровича>. (См. Ан<ненский> - Мак<овскому>. Письмо <от 12 ноября 1909 года>: "Не будем больше говорить об этом и постараемся не думать")' (цит. по: Тименчик Р. 'Записные книжки' Анны Ахматовой. Из 'Именного указателя' // Стиль, язык, поэзия. Памяти Михаила Леоновича Гаспарова. М.: РГГУ, 2006. С. 620, 639). Ср.: 'Убили Анненского - письмо Анненского к Маковскому, письмо в Аполлоне. "Моя тоска"' (Лукницкий I. С. 307).
О настороженном отношении Анненского к 'черубиниане' свидетельствовал сам Маковский:

'Иннокентий Анненский, которому я поверял свою романтическую тревогу (значительно ее преуменьшая), один Анненский отнесся к Черубине де Габриак не то что несочувственно, а недоверчиво, скептически, вчитываясь в ее стихи с тем удивительным умением проникать в авторскую душу, каким он отличался от простых смертных.
- Нет, воля ваша, что-то в ней не то. Нечистое это дело, - говорил он.
Однако это не помешало ему уделить Черубине несколько строк в своей статье о поэтессах - "Оне".
Но Анненский так и умер, не узнав "тайны" Черубины'
(Маковский С. К. Портреты современников; На Парнасе "Серебряного века"; Художественная критика; Стихи / Сост., подгот. текста и коммент. Е. Г. Домогацкой, Ю. Н. Симоненко. М.: Аграф, 2000. С. 218).

Считаю необходимым оговориться, что справедливость последней фразы в этом пассаже вызывает серьезные сомнения; о точных сроках 'разоблачения' Черубины-Дмитриевой в редакции 'Аполлона' см.: Кузмин. С. 186-187. См. также: Guenther Johannes von. Em Leben im Ostwind: Zwischen Petersburg imd Munchen: Erinnerungen. Munchen: Biederstein-Verlag, 1969. S. 264-266, 268, 275, 283, 297; Куприянов И. Литературная мистификация в 'Аполлоне' // Радуга. Киев. 1970. ? 2. С. 171; Самвелян Я. Загадка Черубины де Габриак // В мире книг. 1975. ?6. С. 90; Васильева Елис. 'Две вещи в мире для меня всегда были самыми святыми: стихи и любовь' / Публ. и вступ. заметка Владимира Глоцера // НМ. 1988. ? 12. С. 133, 137, 139; Волошин Максимилиан. Рассказ о Черубине де Габриак / Публ. 3. Д. Давыдова и В. П. Купченко // Памятники культуры. Новые открытия: Письменность. Искусство. Археология. Ежегодник 1988. М.: Наука, 1989. С. 41, 48, 51; Черубинаде Габриак. Исповедь / [Сост. В. П. Купченко, М. С. Лапда, И. Л. Репина]. М.: Аграф, 1999. (Символы времени).
Отмечу здесь, что на эмоциональное состояние Анненского в конце ноября 1909 г. вряд ли способно было оказать позитивное влияние и отношение к этой истории духовно близкой ему Е. М. Мухиной (ее письмо от 21.11.1909 г., в котором также идет речь о 'тайне Черубины', печатается по тексту автографа, сохранившегося в архиве Анненского: РГАЛИ. Ф. 6. Оп. 1. ? 354. Л. 3-4):

Дорогой Иннокентий Феодорович.

Все откладывала писать вам, надеясь, что Вы сдержите Ваше обещание и заедете... Прошло 2 четверга - но Вы не приехали. Решилась написать Вам, чтобы напомнить, что жду Вас к себе 24-го, непременно к обеду; нарочно приглашаю батюшку, так как он жаждет Вас увидеть. Завтра, в воскресенье собрание христ<ианской> секции с обсуждением книги К. М-ча <Аггеева>. Я сказала батюшке, что Вы выразили желание быть на этом заседании, и он передал это В. И. Иванову, который обещал послать вам приглашение. Надеюсь, что Вы получили повестку, но думаю, что я увижу Вас завтра, так как, насколько помню, Вы по воскресеньям не выезжаете; мне очень жаль, что собрание в прошлый четверг не состоялось, мне так хотелось, чтобы Вы были на нем и приняли участие в прениях...

О вашем журнале поговорим, когда увидимся; столько надо сказать, что всего не напишешь; но до чего прекрасны стихи Черубины! Я просто брежу ими, все наши от них в восторге, кто же она?

Жду Вас непременно.

Душевно преданная Вам Е. Мухина

P. S. Сердечный привет Дине Валентиновне.

2. Речь идет о владельце книгоиздательства 'Гриф', 5 ноября обратившемся к Анненскому с предложением издать 'Кипарисовый ларец' (см. прим. 3-5 к тексту письма Анненского М. А. Волошину от 4 ноября 1909 г.).
Вероятно, сразу же после получения письма от Соколова Анненский телеграфировал ему о своем согласии, но структура будущей книги была для него еще не вполне очевидна, тем более что издатель настойчиво предлагал ограничить ее объем, и составленный весной 1909 г. план 'Кипарисового ларца' (см.: Тименчик Р. Д. О составе сборника Иннокентия Анненского 'Кипарисовый ларец' // Вопросы литературы. 1978. ? 8. С. 307-316), реализованный лишь в конце XX в. (Анненский Иннокентий. Избранное / Сост., вступ. статья и коммент. И. Подольской. М.: Правда, 1987. С. 53-147; Анненский И. Ф. Кипарисовый ларец / Сост., автор вступ. статьи и примечаний И. Л. Богомолов. М.: Книга, 1990; [2-е изд.] М.: Книга и бизнес, 1992), должен был подвергнуться коррекции.
Обращает на себя внимание, что Анненский информирует Маковского об отказе от планов опубликовать свою книгу в 'Аполлоне' лишь через неделю после согласия на предложение Соколова; это заставляет думать, что решение, окончательно оформившееся, по-видимому, в связи с новыми предпочтениями редактора журнала, было для Анненского непростым, так как оно предполагало серьезное изменение конфигурации его последующего сотрудничества с 'Аполлоном'.
Соколов же, откликаясь на послание Анненского (не разыскано) и не пытаясь вникнуть во всю сложность ситуации, в которую попал его адресат, обратился к нему со следующим письмом (печатается по тексту автографа на бланке (его элементы выделены ниже курсивом), сохранившегося в архиве Анненского: РГАЛИ. Ф. 6. Оп. 1. ? 364. Л. 8): <далее - текст, см. страницу С. А. Соколова>

Ответ Анненского на письмо Соколова не разыскан, но его вполне естественное внимание к этому проекту проявилось хотя бы в том, что инспирированный издателем рекламный анонс публикаций в 'Грифе' сборника Волошина и 'тома стихов Иннокентия Анненского' в виде вырезки из хроникальной газетной заметки (ее библиографический адрес установить пока не удалось) отложился в архиве Анненского (РГАЛИ. Ф. 6. Оп. 1. ? 428. Л. 8).
С другой стороны, обращают на себя внимание некоторая неспешность работы Анненского над книгой и даже определенная доля самоустраненности от ее окончательного составления, возможно, вызванные крайней его загруженностью (одновременно он работал над завершающими частями статьи 'О современном лиризме', докладом 'Об эстетическом критерии' и вторым томом 'Театра Еврипида', готовился к лекциям, которые читал на Высших женских историко-литературных и юридических курсах Раева, и к чтению реферата 'Таврическая жрица у Еврипида, Руччелаи и Гёте' в заседании Общества классической филологии и педагогики в С.-Петербурге). Об алгоритме работы Анненского над книгой стихов и о времени начала реальной подготовки наборной рукописи для издательства свидетельствовал его сын: 'Собрав свою книгу для "Грифа" вчерне, Анненский передал мне весь рукописный материал "Ларца", состоявший частью из подлинников, частью из различных, иногда не вполне проверенных, списков, вместе с указаниями относительно распределения и плана сборника, прося подготовить книгу для окончательного ее просмотра, и... скончался в тот самый вечер, почти в тот самый час, когда я начал порученную мне работу...' (Анненский В. И. Предисловие ко 2-му изданию // Анненский И. Кипарисовый ларец. 2-е изд. / Под ред. В. Кривича. Пб.: Картонный домик, 1923. С. 6-7. Подпись: Валентин Кривич). О 'затягивании' работы над 'окончательным конструированием сборника' Кривич писал и в своих воспоминаниях (см.: ЛМ. С. 208-209).
Впрочем, сразу после смерти Анненского и Соколов, очевидно, испытывал некоторые сомнения по поводу издания 'Кипарисового ларца'. Сомнения эти нашли отражение, в частности, в его письме к Волошину от 3 декабря 1909 г.: 'С тяжелым чувством узнал я о смерти И. Ф. Анненского. Хороший был человек. Так и не успел прислать мне "Ларец". Теперь уж издавать его не рискну. Я человек суеверный' (РО ИРЛИ (ПД). Ф. 562. Оп. 3. ? 1126. Л. 19).
Но уже 21 декабря Соколов писал Волошину из Киева: 'Относительно "Кипарисового ларца" решил вполне его издавать. Были минутные колебания, под влиянием которых я писал Вам о том, что раздумал, но они прошли очень быстро, и на письмо В. Кривича я уже ответил полным согласием. Не говорите ему и никому о бывшей у меня нерешимости. После мне самому стало странно думать, что нечто, связанное с таким светлым человеком, как умерший, может быть худой приметой. <...> "Ларец" выпущу в конце февраля' (Там же. Л. 21).
Готовая к набору рукопись 'Кипарисового ларца' была выслана Соколову Кривичем в начале января 1910 г.; 6 апреля 1910 г. Соколов сообщил Кривичу о выходе книги в этот день (Маковский. С. 241). В 'Книжной летописи' публикация этой книги Анненского тиражом 1200 экземпляров была отмечена в ? 15 от 16 апреля 1910 г. (С. 1).
3. Речь, очевидно, идет о листах, составлявших книгу стихов Анненского, которую предполагалось выпустить в издательстве при 'Аполлоне'. Первым ее трилистником планировалось, как известно, сделать 'Трилистник из старой тетради', который должен был открывать и предполагаемую публикацию во втором номере 'Аполлона' (см. прим. 1 к публикуемому тексту).
4. Стихотворение 'Петербург' ('Желтый пар петербургской зимы...'), в 'Кипарисовый ларец' не включенное, впервые было опубликовано с подзаголовком 'посмертное' в 'Аполлоне': 1910. ? 8. Май-июнь. Паг. 2. С. 3-4.

вверх

Начало \ Письма \ Анненский и Маковский в письмах


При использовании материалов собрания просьба соблюдать приличия
© М. А. Выграненко, 2005-2016

Mail: vygranenko@mail.ru; naumpri@gmail.com

Рейтинг@Mail.ru     Яндекс цитирования